Я перетащил в эту тему то, что выкладывал недавно в «Коротких воспоминаниях.»
Отрывки из двух интервью Виктора Шульмана. Ничего неизвестного там нет, просто чтоб не пропали.
https://www.youtube.com/watch?v=BdW4jTWZ4Uo...eature=emb_logo В. Шульман о ВВ и его гастролях в США (с 20-й минуты, видео)
РАСШИФРОВКА:
М. Кравчинский: «В 78-м году к Виктору Шульману с просьбой организовать серию выступлений по Соединенным Штатам Владимира Высоцкого обратился хозяин ресторана «Хеппи Пирожок» и владелец галереи русского искусства Эдуард Нахамкин».
В. Шульман: «И вот он (Высоцкий. — А. П.) приехал на переговоры, вот, там, очень знаменательная фотография — когда, когда пел, потом пришел, подошел к роялю, я ему показал «Кони привередливые», которые написал за два года до этого, будучи, по-моему, даже, в Италии… Да, в Италии, в 75-м году. В 76-м году. Вот. И его «Кони привередливые». Вы помните, там в основе «Цыганочка». Вот. Но там настолько драматический текст, и вот он очень многоплановый. И обычная песня, до сих пор — российская песня, кхе-кхе, — обычно 4-5 аккордов. Ну, шесть — этого уже балует практически не бывает. Вот. А там, э-э-э, — 12 аккордов, 4 модуляции, за счет модуляции, то есть, немножечко производит такое впечатление, что он как-то ко мне обратился: «Витя, подари мне, пожалуйста, учебник гармонии!»
(Звучит начальный отрывок песни «Кони привередливые» В. Высоцкого в аранжировке исполнении В. Шульмана.)
В. Шульман: «Потом был, начался банкет, все было хорошо. Но… Наши эмигранты потянулись к любимому герою, и что такое стаканами пошло, э-э-э, ну все, что было. И вот мне эти… уже после второго-три стакана это уже совершенно неуправляемый вариант был, человек. Первый — он улыбался. он пел немножко, Вот. А потом Эдик — он просто свернул и уехал, потому что: «Витя, — говорит, — сражайся с ним сам». Ну он просто был совершенно неуправляемый».
М. Кравчинский: «В тот приезд Высоцкого в Америку провести переговоры так и не получилось. Но год спустя при посредничестве небезызвестного Шабтая Калмановича договоренность все-таки была достигнута».
В. Шульман: «Договорились, что я его делаю за шесть, максимум семь дней десять концертов».
М. Кравчинский: «Разрешения на проведение гастролей у Высоцкого, естественно, не было. И он хотел избежать, насколько это было возможно, ненужной шумихи. Все держалось в строгом секрете почти до самого начала гастролей. Лишь 11 января 79 года, за шесть дней до первого выступления, в «Новом русском слове» (американская русскоязычная эмигрантская газета. — А. П.) был дан анонс: «ШулВик варайти инкорпорейтед представляет». Кстати, изначально планировалось, что вместе с Владимиром Семеновичем приедет и Марина Влади.
Политическая атмосфера организации концертов Высоцкого явно не благоприятствовала. За месяц до этого с огромным скандалом на Запад ушел солист Большого театра Александр Годунов. И власти в СССР могли подумать, что и Высоцкий собрался остаться на Западе! Так что объявление о гастролях появилось в самый последний момент. А когда оно появилось, Высоцкого тут же начали искать сотрудники советской дпмиссии. Но до первого творческого вечера отыскать барда у них не вышло — встреча состоялась только на концерте, который проходил в Квинс-колледже, как бы для студентов-славистов. Виктор Шульман предварительно договорился с заведующим кафедры славистики, объяснил ситуацию Высоцкому и приготовился к встрече с советскими представителями».
В. Шульман: «Приехали генеральный консул, атташе по культуре. Вот. Володя себе поет, там. Они подходят, и я Володе, — ну, он — профессиональный актер, слава Богу, — он свою роль исполнил. И вот этот завкафедрой: Значит, к, Володе: «Как дела?» — «Да вот, все в порядке, я выступаю». — «Ну, а как ты сюда попал?» — «Ну, как, вот… Меня пригласила кафедра славянских языков» (ну, то есть это был мой сюжет). Ну, а они ждали, что он скажет, что:я хочу оставаться, уходить — нет, и близкого нет! Подходит к этому (завкафедрой. — А. П.): «Здрасьте!» — «Здравствуй». — «Как же так получилось, что <Высоцкий у вас выступает>?» — «А как, — говорит. — Я когда был (полностью мой сюжет), Евтушенко нас познакомил, когда я в очередной раз был в Москве, с Володей, я сказал, что когда будет свободен, Володя,в Москве, то есть — в Америке, то выступи перед студентами славянского факультета. Ну, вот он сам...» — «Хорошо. Но причем же здесь Шульман?» А на это тоже был ответ: «Но мы же — не организаторы, мы пригласили человека, который организует гастроли, то есть, есть у него все финансы. опыт гастролей… В общем, это все сошлось для них, что они хотели услышать Важно, что никуда не отпустил — они были счастливы и довольны. Вот. И прошли концерты. Сорвались только два концерта и то по вине Володи, вот. Его в Торонто (Канада. — А. П.), там, какие-то люди пригласили, пообещали большие деньги, больше денег. В конце концов он там в бане пел (концерт в оздоровительном центре «Амбассадор клаб», 12 апреля 1979 г. Смещение времени и дат. — А. П.). Ну вот. Ну, что ж тут — выбрал — выбрал. И еще один концерт — он не доехал в Балтимор, потому что если тут Нью-Йорк (показывает расположение городов пальцем на бедре левой ноги),, вот тут — Нью-Джерси, а дальше — по маршруту у меня было все продумано: то есть днем был концерт в Филадельфии, э-э-э, в Бостоне, вечером должен был <быть> Балтимор и Филадельфия. И вот с друзьями он уехал, понимаете, гулять в Нью-Йорк. А это был январь. Я говорю: «Володя, ты не доедешь,.. Ты отвечаешь за свою работу, я — за свою...» Он не хотел оставаться, сорвался концерт, то есть не десять было <выступлений>, а восемь. Тем не менее он заработал 34 тысячи долларов, это были очень приличные деньги в то время — две тысячи долларов за концерт — были огромные деньги. Как он, я в интервью прочитал, Туманов (старый лагерник, старатель, приятель поэта. — А. П.), вот. И когда Володя приехал и привез ему подарил куртку кожаную и хотел ему дать деньги. Он не взял деньги — Туманов рассказывал, говорит, вот, прочитал в интервью: «Такие деньги я заработал за эти 6 или 7 дней, сколько не заработал за всю свою жизнь!» Мало кто знает: вот тот «Мерседес», на котором он ездил, — не какой-то — Марина подарила, а он заработал честно, за свои деньги...»
(YouTube, ««Старая пластинка». Виктор Шульман», канал «Шансон ТВ», 17 декабря 2014 г.)
https://www.youtube.com/watch?v=UpWnEcnbja8 В. Шульман о ВВ (2011 г..)
РАСШИФРОВКА:
«Лана Асауленко: — Виктор, в 79-м году в Нью-Йорке разорвалась «бомба» — концерты Высоцкого. Эти концерты устраивали Вы, Вы их спродюсировали. Не можете ли Вы немножко рассказать о себе, о своем жизненном пути? Как Вы пришли к этим гастролям?
Виктор Шульман: — Э-э-эм, я закончил училище при консерватории московское, но на втором курсе — просто, как деталь, то есть, как я к этому пришел, — полгода на доске объявлений висел выговор с последним предупреждением студенту второго курса Виктору Шульману — за организацию платных эстрадных концертов и привлечения к ним студентов училища. Вот так официально я, началась моя биография как импресарио и продюсера. Я закончил после училища Свердловскую консерваторию за три года — дирижерский факультет, и буквально когда я эмигрировал в 76-м году на третий-четвертый день, будучи в Риме, я организовал, приступил к организации концерта силами артистов-эмигрантов, кто на тот момент находились в Риме, — эти концерты были предназначены для дипломатических, для работников-дипломатов, консульств, посольств израильского, австралийского, канадского и американского. То есть для дипломатов стран, куда мы собирались ехать — каждый ехал в свою страну. И, приехав в Америку, я тоже первое время сначала выступал как певец и музыкант, а потом начал организовывать концерты, фестивали из артистов, которые в то время были в эмиграции. Из известных имен — для старшего поколения это были очень известные имена, как Михаил Александрович, тенор известный, Калерия Федичева, балерина из Мариинского петербургского театра, вот. Кира Гузикова — это хореограф, балерина Москонцерта, Михаил Гусаков — были такие братья Гусаковы, — то есть те лучшие артисты, которые были в то время, были привлечены мной. И непосредственно переходя уже к организации концертов Высоцкого — там получилось следующим образом. Первый русский ресторан, который был в эмиграции, — мало кто знает, — был не в Бруклине, а в Квинсе, назывался «Хэппи пирожок». Владельцем этого ресторана был Эдуард Нахамкин, рижанин. Он параллельно был владельцем галереи, в которой у него немножко позже выставлялся Шемякин. И Шемякин как раз в это время подружился — это были где-то 77-й — 78-й год, наверное где-то так, — подружился с Высоцким Владимиром (художник подружился с поэтом гораздо раньше — произошло это в Париже в 1975 году. — А. П.). И естественно, как любой артист, тем более — советский, тем более — когда время было «железный занавес», мечтал Высоцкий о его гастролях в Америке. Кстати, в 78-м году он был в Америке просто, как, ф-ф-ф, турист, но тем не менее на одном из самых известных каналов — сейчас уже не помню на каком (в августе 1976 года, будучи впервые в США, поэт в Нью-Йорке дал интервью программе телекомпании Си-би-эс «60 минут», вышедшем в эфир в феврале 1977 года. — А. П.) — у него было интервью: он рассказывал о себе, о театре, о своем творчестве. Короче говоря, э-э-э, в 77-м году, летом это было, по-моему, мой первый дом отдыха — это был «Гранд маунтан отель» в Кастильских горах, по договоренности Эдуард Шемякин (скорее — Михаил Нахамкин. — А. П.) привез Володю Высоцкого — на переговоры. Вот как раз ф-ф-э-фотография (роется, показывает) — у меня, э-э-э, у меня как раз был концерт, я сидел за роялем, пел играл, и после концерта я показал Володе песню, которую, «Кони привередливые», которую я написал на его текст. Она его настолько заинтересовала — тут очень внимательно он слушает, и он меня тогда как раз попросил подарить ему учебник гармонии. То есть — это было потому, что очень серьезная песня, в том смысле — были там серьезные модуляции. Но она ему понравилась — мне это было приятно. На другой день я отвез его к Барышникову (танцор, перебежчик. — А. П.). Но получилось так: он там слегка загулял и мы с ним не договорились до конца. И поэтому мы не установили сроки, хотя мы начали обсуждать его гастроли. Это было летом, а осенью я был в организац…, в туре по Европе, и в Израиле был. Там я встретился совершенно случайно — нас познакомили — с Шабтаем Калмановичем, его где-то год-полтора назад в России убили (застрелен в Москве 2 ноября 2009 года. — А. П.). Он очень такой был непростой биографии человек, но в данном случае пока это не имеет значения. Факт, что мы договорились о том, что Высоцкий ко мне приедет на гастроли… Да, это было лето 78-го года, потом осенью мы договорились с Шэ…, с этим, — с Шабтаем Калмановичем и в январе-месяце — Высоцкий, было запланировано десять выступлений. Состоялось, правда, восемь — но это не по моей вине, а, там, если будет Вам интересно, — я расскажу. Но не так важно. Важно было, что по два концерта в день. В январе он должен ко мне. Но учитывая, что он приезжал на гастроли без ведома Советской власти — Вы в начале, э-э-э, нашей беседы сказали о «бомбе» —то большая «бомба» разорвалась в рядах советских сотрудников: дипломатов, посла, генконсульства, потому что тем, кто не знает, — расскажу: что когда советский артист официально приезжал на гастроли в Америку, любую страну мира, — об этом прежде всего знал Комитет государственной безопасности, был, докладывалось послу местному и все, кому положено, были в курсе дела. Здесь — появляется объявление в газете, что приезжает Владимир Высоцкий на гастроли, Марина Влади с ним, вот. Это была по-настоящему «бомба». Поэтому моя задача была, э-э-э, в том, чтобы организовать так его приезд, чтоб его не могли перехватить, развернуть и отправить назад в Россию. Напоминаю: в декабре, по-моему, это был декабрь, э-э-э, 78-го года, а он (Высоцкий. — А. П.) приехал в январе 79-го, — Годунов, танвоц…, танцовщик Большого театра, решил остаться. Два дня держали самолет с его супругой и труппой Большого театра. Власти Америки — занималось этим Эф-Би-Ай, по-русски это ФБР, вот, — что может ее насильно увозят… Поэтому это показывалось по телевидению — как могут увезти, понимаете, если человека можно увезти. Поэтому моя задача была довести его до сцены. А что взво…, о чем взволновались советские представители, дипломаты, посол — что он (Высоцкий. — А. П.) решил сбежать. Поэтому ситуация была следующая, что, во-первых, я продумал не давать никакой рекламы, пока он к Марине Влади не выедет во Францию. То есть мне для разбега буквально неделя оставалась. В то время не было интернета, напоминаю, была одна газетка «Новое русское слово» (нью-йоркская эмигрантская русскоязычная газета. — А. П.), вот. И только когда Володя уже проехал не только Францию, но и Германию — его тот же Шабтай Калманович должен был организовать ему концерт. Концерт организовал, на нем было буквально где-то около двести человек, потому что были очень дорогие билеты. Вот. Тем не менее, когда появилась это объявление в «Новом русском слове», то все испугались, что он решил сбежать. И у меня была ситуация очень непростая: мне, э-у-м-м, раздалось несколько звонков. Потому что, знаете, КГБ тогда было представлено и среди дипломатов, и торгпредства, и, п, генконсульства, вот. И мне раздался звонок ни много ни мало от Ивана Андреевича Кузнецова, он был генеральный консул. Вот, что мы хотели бы встретиться с Владимиром Высоцким. Я, знаете, мой принцип — я говорю или правду, или молчу. Я ему сказал, что я не знаю, где сейчас Высоцкий. Он встречается со своими друзьями. Но моя была задача отвести удар от Володи, который, понимаете ли, намечался уже — потому что все переволновались очень и очень. Для этой цели у меня вообще были концерты намечены в Квинс Колледже и Бруклин Колледже. И я встретился с Альбертом Тоддом (инициатор приглашения Высоцкого на выступление в Квинс Колледж, где он тогда работал. — А. П.). Это был профессор, э-э-э, славянского факультета в Квинс Колледже. А меня с ним перед этим познакомил не в связи с Высоцким, а просто, — Евгений Евтушенко, они были большие друзья. И у меня созрел такой план, в котором принял участие Альберт Тодд, — как отвести удар от Володи. Мы с ним договорились, он, кстати, выполнил полностью те задачи (я уже выступал как режиссер этого спектакля), — чтобы, Вы понимаете, организовать встречу Высоцкого с дипломатами. Чтобы они успокоились. По этому моему сюжету до концерта в Квинс Колледже была встреча со студентами Квинс Колледжа. Вот (роется в фотографиях)…
Л. А.: — Виктор…
В. Ш.: — Да.
Л. А.: — Еще раз: значит, я была на этой встрече. Был Петя Вайль (писатель-эмигрант. — А. П.) на этой встрече и Нина Аловерт. И вот есть некоторые фотографии…
В. Ш.: — Да. То есть. Стад… Да...
Л. А. — …И переводчик Барри Рубин.
В. Ш.: — Правильно. Ну, мы разыграли там: студенты — это были, в основном, наши эмигранты. Там, понимаете, случайных лиц никого не было. (Показывает фотоснимки.) Вот, студенты с ним сфотографированы. Потом — он с Влади, они, там, обсуждают… Это, наверное, перед выступлением. Э-э-э, дальше, вот, — он собирается петь. Но главное — не в этом. Главное — приехали генеральный консул и атташе. Генеральный консул — это Иван Андреевич Кузнецов и атташе по культуре Дюжев, я уж не помню, как его имя-отчество. И вот они подошли к Высоцкому и к Альберту Тодду. А история, которую я выдумал, а ее так устраивала она всех, что когда они подошли, сначала Альберт Тодд представился, и они спросили: «Скажите пожалуйста, а вот как вот все это так произошло?» И он рассказал историю, которую выучил так с моей легкой руки. Что, будучи в Москве, он познакомился с Владимиром Высоцким и пригласил его выпустить, выступить перед студентами его славянского факультета. «Все понятно. А причем здесь Виктор Шульман?» Ну, понятно, что я — эмигрант, а мы для них были тогда и предатели, и враги народа. Он объяснил тоже — он все точно запомнил, что я его научил: что мы — некоммерческая организация, и что есть расходы, связанные с органи<зацией>: что надо снять залы и, понимаете ли, рекламу и прочее, и прочее. Есть импресарио, который, нам все равно — эмигрант, не эмигрант, — вот он это все организовал. Поэтому есть Виктор Шульман. Это их тоже устроило. Вот. Поэтому когда они уже, понимаете, мы его даже к Володе не подпускали, пока Володя не дал концерт минут на 30-40, все дружно аплодировали. Вот так сошлось концы с концами перед дипломатами. Вот. Да, да, пожалуйста.
Л. А.: — Нет ли у Вас так… Не было ли у Вас такого впечатления, что Володя отвечал на вопросы очень аккуратно?
В. Ш.: — Он, естественно, отвечал очень аккуратно, потому что ему нужно было вписаться, а-а-а, в тот сюжет, который я нарисовал. Естественно, я ж не только Альберту Тодду, я и Володе рассказал, Поэтому… Ну, Володя вообще — профессиональный актер: он очень все четко отвечал, так, как нужно, так он и отвечал. Понимаете? Не затрагивая ничего ни в коем случае. Никто и не спрашивал, насколько это была коммерческая поездка, потому что на самом деле она была очень коммерческая для него. В интервью, э-э-э, Туманов — это его приятель, амм-м-мвв, советских, естественно, времен, буквально мне на днях по… да… пф… я прочитал газету с его интервью, где он сказал, — Володя ему сказал, он привел слова Володи, что вот за эту американскую поездку он заработал больше, чем за всю жизнь в Советском Союзе, прожитую им — вот сколько ему было, — около сорока лет тогда. Так вот. Произошло… Я всех ус… Все успокоились. Главное — им (сотрудникам посольства и комитетчикам. — А. П.) нужно услышать и доложить начальству, что он не сбегает. Было все нормально. И потом у нас уже были концерты. Это был, э-э-э, Бруклин Колледж, Квинс Колледж. И потом было еще шесть городов: это Филадельфия, Нью-Джерси, Бостон, Чикаго и Лос-Анджелес. Вот как раз у нас афиша Лос-Анджелес (роется в тощей стопке фотоснимков и документов, пытаясь найти нужный): «Бард Высоцкий, французская кинозвезда Марина Влади». Но, тем не менее, э-э-э, Марина Влади не выступала — там взяла и отменила, она взяла эти деньги, которые я дал предоплату. Пф… По Москве ходили легенды в свое время, что это она ему купила «Мерседес». Нет, «Мерседес» он купил себе сам — на те деньги, которые заработал в Америке. Вот, значит… И прошла эта поездка. 25 января у нас был Лос-Анджелес, и где-то 26-го — 27-го он улетел.
Л. А.: — Ага, понЯла. В Квинс Колледже, где я была, Барри Рубин читал, э, тексты на английском языке (В. Высоцкого — А. П.)…
В. Ш.: — Я понял. Я объясню, для чего это было сделано.
Л. А.: — Да… И кто переводил и было ли в других местах это?
В. Ш.: — Нет. Это было только на одном выступлении, где были дипломаты. Почему? Потому, что речь шла о том, что, якобы, по моему сюжету, у нас в зале сидят американская публи…, американ…, американская аудитория. Там были американцев вообще ни одного человека не было. Вот. То есть, были наши эмигранты, но ввв…, понимаете? Им немножко пришлось помучиться с переводом, э-э-э, на английский язык, но это было сделано для того, чтобы, опять-таки, Володя был вне подозрений. И это дипломатов устроило. Больше нигде этого не было близко.
Л. А.: — Еще я хочу Вас спросить о Калмановиче. Э-э-э, в интернете есть какая-то информация о том, что когда Калманович и Высоцкий прилетели в Нью-Йорк, то Высоцкий дал Калмановичу свой паспорт. И в паспорте было написано: «Владимир Семенович Шуцман». Это что, просто выдумки?
В. Ш.: — Нет, я даже не знаю… Он…
Л. А.: — И видели ли Вы документы Володи?
В. Ш.: — Нет. Я, во-первых, видел документы. Я, дело в том, что, все гостиницы заказывал я, поэтому паспорта, понимаете ли, вообще у нас особо не оп…, просили, но, тем не менее, его паспортные данные у меня были. Я даже не могу комментировать, потому что, понимаете ли… Хотя его (Ш. Калмановича. — А. П.) убили где-то полтора года назад, но он же не был невменяемый, ни идиот? Я думаю, что это даже не связано с Калмановичем. Кто-то, просто… Выдумка это, байка «желтой» прессы. Категорически этого не было, Это немыслимо! В то время чтоб человеку менять паспорт… Тем более — за год до этого он же был, я сказал: он — Владимир Высоцкий, он и есть Владимир Высоцкий! Это неудачная какая-то байка.
Л. А.: — Но Калманович говорит, что это был заграничный паспорт… Нет?
В. Ш.: — Да нет, ну это опять — бред! Вы понимаете, заграничный паспорт, для тех, кто не знает, делается на основании, э-э-э, гражданского паспорта. Сейчас-то уже паспорта будут вообще, якобы, понимаете, — и те, и другие, — общие будут паспорта, как у нас — американский паспорт. Поэтому это — невозможно, чтоб он получил заграничный паспорт с другой фамилией. Это полностью данные, понимаете, берутся на основании росси…, советского гражданского паспорта. Тогда была Советская власть еще.
Л. А.: — Да.
В. Ш.: — Даже не стоит уделять внимания — это кто-то очень неудачно или сочинил, или пошутил.
Л. А.: — Ага… Из всех гастролей по Америке где были самые успешные с Вашей точки зрения?
В. Ш.: — Они были везде успешные! Вы понимаете — везде разное количество наших эмигрантов проживало тогда. И до сих пор — то же самое. Нью-Йоркская коммьюнити (община, аудитория (англ.). — А. П.) — самая большая, поэтому было где-то около пяти тысяч на двух выступлениях. Потому что каждый из этих залов — 2400-2300, там, в Квинс-Колледже, — я уже сейчас не очень помню… Но другие коммьюнити… Вот у нас там зал «Мир Лос-Анджелес» — он был на где-то полторы тысячи человек. Он был полон, естественно. То есть я подбираю залы те, подбирал и подбираю залы, по жанру, в котором выступает артист и по потенциальному количеству, понимаете ли, зрителей. Поэтому везде был успех бешеный.
Л. А.: — Скажите, с Вашей точки зрения — что Высоцкому в Америке, как, как Вы считаете, делился он с Вами, нравилось и что он не принимал?
В. Ш.: — (Машет головой.) Вы знаете, такого не было. У нас очень плотно, я уже сказал, — два концерта в день — это нужно себе представить, понимаете? Один концерт где-то в час или два, а второй концерт в восемь часов вечера. И нужно было, чтобы все работало так, знаете, как часы. Поэтому тут особо делиться у нас не было <времени>. Я Вам хочу подчеркнуть: хотя мы с Высоцким знакомы с 71-го года — вот у меня (начинает рыться в фотографиях) вот есть афи…, то есть фотография, которая была использована для рекламы, — это вообще фотография на теплоходе «Шота Руставели» в 71-м году. Тут не видно меня — я сижу справа за роялем, вот. Это общая программа, в которой мы выступали. То есть я никогда не был его другом, но тогда мы познакомились — он тогда впервые приехал с Влади на теплоход, вот, и с тех пор, я говорю, мы с ним были знакомы, но мы никогда не были друзьями. И пвв… А тут даже времени не было особо поделиться. Ну, мы иногда, там, говорили, там, на профессиональные темы. То есть я с ним, учитывая, что я профессиональный музыкант, мы немножко обсуждали вот то, что он поет на, поджимая связки, на веу…, на верхних нотах — это можно сорвать голос. Ну, тем не менее, вот такие… Знаете, в самолете у нас в основном были разговоры, ну опять таки — ему нужно было и отдыхать… Не делились никогда в отношении Америки — я ничего не могу сказать.
Л. А.: — И все ра… Тоже есть какие-то такие слухи о том, что он хотел вообще уехать в Нью-Йорк…
В. Ш.: — Нет, это все — бред, полный бред. Он совершенно четко всегда понимал. что… И он всегда и в интервью говорил своих, что ему место прежде всего, чисто, вот знаете, как цинично говорить, что там он, понимаете, — все его, родное. Было тогда 280 миллионов человек, большой Советский Союз, — это все — его. А в Америке он бы себя… Ну, что, — эмиграция? Ради эмиграции — эмигрировать? Понимаете? Я не знаю… Да! Кстати, я помню его интервью — мне, по-моему, кто-то из артистов, может даже Иосиф (Кобзон. — А. П.) дал — последнее, там, его такое, знаете, блиц-интервью (речь о т. н. «анкете А. Меньщикова», предложенной Высоцкому и заполненной им в июне 1970 г. — А. П.), что, вот кумир — Ленин (удивленно поджимает губы). (Пауза.) Да, я сам читал — меня это, даже, было дол… То есть кроме разговоров — он был человек русской культуры и все ему там близко. Я не знаю — конечно, у него были определенные ограничения. Ну, не сказал бы гонение советское со стороны Советской власти, но он никогда не был в конфликте — в конфликте с КГБ: ни в одной песне ни его никогда не было, понимаете, песен протеста — это Вам не Галич, вот. Это совершенно — нет. Поэтому кто-то домысливал, там: какие волки, чтоб не убежали за флажки? Это совсем другой разговор. Но в принципе он никогда не был антисоветчиком, и это… Я думаю, это домыслы людские — как в его смерти, там: думали, КГБ виновато. Ни в коем случае —здесь КГБ не при чем. Наркотики и алкоголь — какое сердце может выдержать? Поэтому его заподозрить в том, что он хотел в Америку или куда-то… Он мог это много раз, понимаете, сбежать — но ему не надо было никуда бежать. Россия — это его страна в хорошем смысле. Вот и все.
Л. А.: — Он когда, э, был в Америке, по-моему — в 78-м году, он пытался, э, э, сделать какие-то движения в сторону Голливуда.
В. Ш.: — (Удивленно расширяет глаза и поджимает губы.) (Пауза.) Вы знаете, я не в курсе дела. Я не проследил…
Л. А.: — Жаль…
В. Ш.: — Я не имею такой информации». (YouTube-канал Oleg-Lana Asaulenko, интервью Ланы с Виктором, 20-минутная беседа, опубликована 15 апреля 2011 года.)
