Александр Сидоров (“Фима Жиганец”) в историко-филологическим очерке «Тайна таганского танго» [1] предполагает, что песня «Цыганка с картами, дорога дальняя…» («Таганка») появилась не ранее 1913 г., так как она написана в стиле танго, а самые ранние упоминания о танго в России датируются 1913 годом.
Сверху же временной интервал появления песни ограничен, согласно эссеисту, началом 1930-х гг. Дело в том, что в тексте упомянуты «свидания по пятницам». Подобные распорядки — предоставление арестанту одного свидания в неделю — практиковалось в тюрьмах царской России и на первых порах советской властью, но после убийства Кирова в 1934 г. стал раскручиваться виток репрессий, и свидания предоставлялись в лучшем случае лишь раз в полгода.
Примечательно, что сидельцы конца 1940-х годов с завидным постоянством упоминают в песне не Таганку, а Централку. Вот, например, как запомнилась песня Валерию Фриду в 1945 г. в московской пересыльной тюрьме на Красной Пресне [2]:
Или вот вариант от гулаговца Николая Мурзина, который он услышал в 1948 г. в киевской пересыльной тюрьме [3]:
Ада Александровна Федерольф (Шкодина), находясь на поселении в Туруханске в конце 1940-х — начале 1950-х гг., услышала вариант «Цыганки с картами…» с Централкой в исполнении дочери Марины Цветаевой, Ариадны Сергеевны Эфрон [4]:
Фрагменты песни про Централку фигурируют в романе Юрия Германа «Один год», который печатался в журнале «Советская милиция» в 1959-1960 гг. [5]:
Андрей Синявский, который по его собственным словам очень любил блатные песни и за плечами которого был опыт лагерной жизни, опубликовал в 1979 г. статью «Отечество. Блатная песня», в которой отдал долг жанру. Упомянута в этой статье и «Цыганка» с тюрьмой, в данном случае «Центральной» [6]:
Сверху же временной интервал появления песни ограничен, согласно эссеисту, началом 1930-х гг. Дело в том, что в тексте упомянуты «свидания по пятницам». Подобные распорядки — предоставление арестанту одного свидания в неделю — практиковалось в тюрьмах царской России и на первых порах советской властью, но после убийства Кирова в 1934 г. стал раскручиваться виток репрессий, и свидания предоставлялись в лучшем случае лишь раз в полгода.
Примечательно, что сидельцы конца 1940-х годов с завидным постоянством упоминают в песне не Таганку, а Централку. Вот, например, как запомнилась песня Валерию Фриду в 1945 г. в московской пересыльной тюрьме на Красной Пресне [2]:
Или вот вариант от гулаговца Николая Мурзина, который он услышал в 1948 г. в киевской пересыльной тюрьме [3]:
Ада Александровна Федерольф (Шкодина), находясь на поселении в Туруханске в конце 1940-х — начале 1950-х гг., услышала вариант «Цыганки с картами…» с Централкой в исполнении дочери Марины Цветаевой, Ариадны Сергеевны Эфрон [4]:
Фрагменты песни про Централку фигурируют в романе Юрия Германа «Один год», который печатался в журнале «Советская милиция» в 1959-1960 гг. [5]:
Андрей Синявский, который по его собственным словам очень любил блатные песни и за плечами которого был опыт лагерной жизни, опубликовал в 1979 г. статью «Отечество. Блатная песня», в которой отдал долг жанру. Упомянута в этой статье и «Цыганка» с тюрьмой, в данном случае «Центральной» [6]:
