«Я дышал синевой…»

Не хотелось бы затерять обсуждение в «Романе о девочках», тем более, что речь не о романе). Было бы хорошо перенести сюда все относящиеся к теме комментарии.

Интересует эволюция стихотворения (песни?) «Я дышал синевой» в публикациях разных лет. Как говорится, «куда что делось и откуда что берется».
Для начала единственный известный мне черновик.




И то, что я в нём увидела (не берусь даже предполагать, какие слова вписаны/вычеркнуты раньше или позже, просто получившиеся варианты, какими я их вижу. В квадратных скобках текст, зачеркнутый автором.

Я дышал синевой,
Белый пар выдыхал, —
Он летел, становясь облаками.
Снег скрипел подо мной,
Поскрипев, затихал,
А сугробы, смеясь, окликали
А сугробы прилечь [предлагали]
А сугробы прилечь завлекали

[Мне казалось, меня
Заморозило белое солнце
Вот бы мне бы коня
Мне бы только коня
Ах, неправда, А потом, как [там] неправильно в песне поётся
Как ямщик замерзал в незнакомой той
в глухой незнакомой степи
Но его, ямщика
Мне казалось, меня заморозило белое солнце
И никто не сказал: шевелись, поднимайся, не спи.]

[То спасало меня], что в безрадостной песне поётся
[А спасло меня то], что в безрадостной песне поётся
[Но напев подгонял] — что в безрадостной песне поётся
И звенела тоска, что в безрадостной песне поётся,
Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи.
[Обманув]/Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце
И никто не сказал: шевелись, подымайся, не спи!

Если б этот ямщик бил кнутом — он бы мог и согреться,
Ну а он в доброте — заморённых лошадок жалел.
Замер сонный ямщик, ошалев от неезженых вёрст
Испугался ямщик, ошалев от неезженых вёрст.
Он, бия лошадей, мог движеньем и злобой согреться
Он, бия [их кнутом], мог движеньем и злобой согреться
Ну а он в доброте не хлестал лошадей, а жалел.
Ну а он лошадей не хлестал, [пожалел] и замёрз
Ну а он [в доброте] не хлестал, а жалел и замёрз.
Ну а он, чудодей, их жалел, и не бил, и замёрз.

[Кнут бы взял] чудодей, [заплутал] и куда ему деться
[Кнут забыл] чудодей, [заплутал] и куда ему деться
Тот ямщик чудодей бросил кнут и куда ему деться
Вспоминал о Христе, ошалев от неезженых вёрст.
Помянул он Христа, ошалев от неезженых вёрст.
Он, [бия] лошадей, мог движеньем и [злобой] согреться
Он, хлеща лошадей, мог движеньем и злостью согреться
Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться,
Ну а он в доброте их жалел, и не бил, и замёрз.

Я шагал до вершин
занесённой страной
По заваленной снегом России

[Я шагал по Руси]
[До верхушек] в снегу

Все стоит на Руси
До макушек в снегу.
[Я] катился, чтоб не провалиться
Полз, катился, чтоб не провалиться.
Сохрани и спаси,
Дай веселья в пургу,
Дай не лечь, не уснуть, не забыться.

[Лесу] было тепло
Только лесу тепло
До макушек в снегу
И земле хорошо под покровом
И земле хорошо под периной

л.2 об.
Я видал в полынье
2 Увидал в полынье
Отраженье своё

Я по грудь во вранье (Кров с теплом — тожь враньё
Снег и холод — враньё
Да и сам я [обман — надо/впору] в прорубь
Да и сам-то я кто — надо/[завтра] в прорубь. (Да
И взяла меня оторопь — впору б
Оборвать житие
Я по грудь во вранье

Снег кружит над землёй, над страною моей,
Мягко стелет, в запой зазывает.
Ах, ямщик удалой, погоняет коней
Ах, ямщик удалой пьёт и хлещет коней,
А непьяный ямщик замерзает.

Вьюги стонут, поют, кто же выстоит, выдержит стужу
[Но не все упадут], кто же выстоит, выдержит стужу
[Тот, кто в омут/прорубь], да в омут, но сам, а не руки сложа.
В прорубь надо да в омут, но сам, а не руки сложа
[Клубы пара встают изо рта]
Пар валит изо рта, эх, [тоска] моя рвётся наружу
Пар валит изо рта, эх, душа моя рвётся наружу.
Выйдет вся — [и схоронят/похоронят], [зарежут — дак снимут] с ножа.
Выйдет вся — схороните, зарежусь, снимите с ножа.
Хоть душа пропита — ей там голой не выдержать стужу
Жизнь идёт на мороз — ей там голой не выдержать стужу

Далее будет несколько текстов из публикаций разных лет.

Высоцкий В.С. Избранное / сост. Н.А. Крымова; текстологич. работа — Н.А. Крымова, В.О. Абдулов, Г.Д. Антимоний; худож. Е. Соколов. — М.: Сов. писатель, 1988. (сдано в набор 13.04.1988)






Наверное, можно считать, что первоисточник публикации — текст из спектакля, неизвестно (?) кем предоставленный.

Словом, наблюдаем парад тщеславия.

У Высоцкого порядок последних частей: «Отраженье своё...» — «Снег кружит на землёй...» — «Вьюги стонут, поют...».

Почему-то всех публикаторов воротит от решения напечатать как есть!
Чешутся руки либо две последних переставить, либо изъять «Отраженье...»

Двухтомник А.Е. Крылова, подписан в печать 20.11.1990




Строф все еще 7, первая состоит из 6 строк.



Седьмая строфа исчезла, первая (и все подобные печатаются не в 6, а в 4 строки).
Шемякинского издания не видела, к сожалению. Как выглядит текст там, мне не известно.

Далее у нас пятитомник С. Жильцова (думаю, все его публикации под копирку, отличий не будет. Если обладатели четырех— или семитомника могут это подтвердить или опровергнуть — не молчите




Седьмая строфа вернулась, строчек в нечетных строфах опять по 6. В первой строфе строки 1-3 и 4-6 поменялись местами, как в «Романе о девочках».

дубль

дубль

Издание от 2012 г. от П.Е. Фокина:



Начинаются чудеса с перестановками. Строфу 5 выкинули, на её место подняли седьмую. Строчек в нечетных строфах опять по 4. Первая строфа как в романе.

Ну и самое последнее (?) от В. Дузь-Крятченко и С. Жильцова:


В 2023 году вышло переиздание, отличается только местом печати:

Ничем не отличается от Фокина, кроме странной ошибки в слове «стелет». Не могу назвать это опечаткой, т.к. в 1997 году было то же самое — «стелит». Комментарий текстолога:


Ну и теперь вопросы. Насколько правомерно менять длину строк? В черновике первая строфа из 6 коротких строк, зачем это менять?
Куда делась целая строфа и почему? На каком основании на её место встала другая строфа? Это как-то следует из оригинала рукописи?
Про то, чем руководствовались публикаторы, выбирая тот или иной вариант отдельных строк я уж и не спрашиваю — тут, видно, кому что больше понравилось.

А, ну и на сладкое. В 1996 г. К. Кинчев написал на эти стихи песню для трибьюта «Странные скачки». Не могу представить этот текст в другом исполнении, с другой мелодией.
https://music.yandex.ru/album/26722945/track/115803349

Наверное, Константин взял книгу Крылова) Хотя некоторые слова поменял, но ничего не испортил.

Я дышал синевой,
Белый пар выдыхал, —
Он летел, становясь облаками.
Снег скрипел подо мной,
Поскрипев, затихал,
А сугробы прилечь завлекали...

И звенела тоска, что в безрадостной песне поётся,
Как ямщик замерзал в той глухой непролазной степи.
Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце,
И никто не сказал: шевельнись, подымайся, не спи!

...Всё стоит на Руси
До макушек в снегу, —
Полз, катился, чтоб не провалиться:
Сохрани и спаси,
Дай веселья в пургу,
Дай не лечь, не уснуть, не забыться!

Тот ямщик-чудодей бросил кнут и — куда ему деться:
Помянул он Христа, ошалев от заснеженных вёрст,—
Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться,
Ну а он в доброте их жалел, и не бил — и замёрз. Да…

...Отраженье своё
Увидал в полынье,
И взяла меня оторопь: впору б
Оборвать житие, —
Я по грудь во вранье,
Да и сам-то я кто?! Надо бы в прорубь.

Вьюги стонут, зовут, — кто же выстоит, выдержит стужу!
В прорубь надо да в омут, но — сам, а не руки сложа!
Пар валит изо рта: эк душа моя рвётся наружу,
Выйдет вся — схороните, зарежусь — снимите с ножа.

Снег кружит над землёй,
Над страною моей, —
Мягко стелет, в запой зазывает...
Ах, ямщик удалой, —
Пьёт и хлещет коней,
А непьяный ямщик — замерзает.

Так звенела тоска, что в безрадостной песне поётся,
Как ямщик замерзал в той глухой непролазной степи.
Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце,
И никто не сказал: шевельнись, подымайся, не спи!

Вообще-то сценариев спектакля «ВВ» — как у дурака махорки. Самым репрезентативным, по всей видимости, является тот, который Ю.П.Любимов послал в ЦК КПСС с письмом генеральному секретарю Л.И.Брежневу, вх. от 05.11.1981 (РГАНИ, ф. 5, оп. 84, д. 1014, лл. 24-97). В качестве источника текста «Я дышал синевой...» указан просто «Архив».

А самая первая общедоступная бумажная публикация в стране и мире — видимо, всё-таки в журнале «Дружба народов», 1982, № 1, с. 140 (публ. Марины Влади)

А что всё-таки было у Львова-Сумеркина? Может, хоть они сохранили авторский порядок строк? Хотя надежды мало...

том 2, стр. 423-424

ЯКВ:

СЖ-7 Venda (1994, т. 5):

СЖ-4 Надежда (1997, т. 1):

А Чак-Попов? Тоже со «штофом»?

Видимо, отсюда и пошла эта не совсем русская конструкция «помянул о Христе».
В черновике, как я понимаю, сначала было «вспоминал о Христе», затем исправлено на «помянул он», но у «Христа» окончание не исправлено — «Помянул он Христе» — это уж совсем церковнославянский выходит. Но публикаторы почему-то конструируют из этого достаточно устаревший в русском языке вариант «помянул о Христе» и считают его единственно правильным.

Картинка с Грамоты.ру https://gramota.ru/poisk?query=поминать&mode=slovari

А куды им деваться? «Помянул он Христе» — самый «верхний слой», самый последний вариант строки. «Он Христе» бубликаторам, по вполне понятным причинам, не ндравится — и звучит криво, и не пойми как знаки препинания ставить... А править на «Христа» — рифма «Христе-доброте» исчезнет. Так что вполне логичный компромисс.

ЧиП (1993, т. 3, с. 19, 20):

Всё зависит от цели публикации. С архивной точки зрения, надо публиковать всё, что «написано пером». А если ставится литературная задача, то возникнут проблемы, с которыми когда-то столкнулся Фрэнсис Коппола, монтируя «Апока́липсис сегодня». У него чуть было крыша не съехала.

«Если я умру, тогда мой первый монтажер закончит фильм, если умрет он, тогда второй монтажер закончит фильм, если умрет и он, тогда мой призрак закончит фильм»,— завещал Фрэнсис Коппола, недовольный каждой версией фильма и заново впадавший в депрессию.

Кстати, о знаках. В строчке «Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце» вордовскому редактору активно не нравится местоположение запятой) Говорит, «подъезжая к станции, у меня слетела шляпа».

Вариант
Усыпив ямщика, заморозило жёлтое солнце,

никаких возражений не вызывает. Хотя, по-моему, шляпа слетела как раз во втором варианте. Хлебнем мы ещё с этими ИИ...

А вот по рукописи трудно прочитать однозначно: «эк» или «эх» душа моя рвётся наружу...
«Эх» просит обособления запятыми, что как бы аргумент против. Но то ведь лишь формальное требование грамматики (придуманное, небось, чтобы «срезать» на экзаменах таджиков...)

По-моему, там четкий крестик стоит, что на к не очень тянет.

«Эк» однозначно. Видимо, ВВ начал, было, писать «эт<о>» и тормознулся, поправил «т» на «к».

Вспоминается старинный анекдот про либреттиста и редактора:

— Ну-с, дорогой, что вы нам принесли?
— Оперетта. О молодых рабочих, о вдохновенном труде, о первой любви...
— О! Это именно то, что нам сейчас нужно! Зритель истосковался, давно ждёт такой оптимистической, светлой оперетты! А как она называется?
— «Эх, .. твою мать!»
— Ну, нет, батенька! Так нельзя! «Эх» мы давайте сразу уберём, это не годится — цыганщиной отдаёт!

Эк завернул! Выкрутился

Артур Федорович озвучил по «Дружбе народов»: «...Я шагал по Руси до макушек в снегу...»
https://wysotsky.com/1049.htm?67

Кстати, если публикация МВ, то, может, она и подсказала по своей памяти, в том числе и «штоф»?

Окончательный вариант и размышления на тему: https://vk.com/page-50031359_55651948

Вот это героическое переосмысление песни через пристёгивание к «Земле Санникова» — напомнило стихототворение Заболоцкого со словами «Держи лентяйку в чёрном теле и не снимай с неё узды». А пожалеешь её — сам пропадёшь. Если считать, что лошади, которых должен хлестать ямщик — это его внутренние лошади, лошадиные силы организма, то смысл такой же и выходит! Самого себя надо хлестать.

Недавно, однако, Егор Холмогоров высказал мысль, что Заболоцкий писал пародию на Пастернака «Быть знаменитым некрасиво...». Там поэт тоже разоряется, указания даёт. И у Заболоцкого на первый взгляд то же самое. Но есть прикольные моменты типа «тащи с этапа на этап»! Иностранные переводчики думают, что речь об этапах работы над стихом — как бы не так. А мы понимаем: отсидент Заболоцкий уел Пастернака за его небожительство. Легко, мол, крутого мужика из себя строить, когда ты на свободе и тебе король благоволит! Ну, может, не всегда благоволит: где-то и обидел, что-то не пропустив в печать. Но тот ли это повод, чтобы вставать в экзистенциальную позу? Вот если бы Пастернака по этапам возили, как Заболоцкого, он бы тоже сказал: так художнику и надо, не отличай пораженье от победы! Или всё-таки ощутил бы разницу?

У Высоцкого же мысль развёрнута постепенно. Начинается уверенно, по-пастернаковски: бей своих «лошадей» как следует, не жалей! А под конец идёт двусмысленное заигрывание с бутылкой: не только бей, но и пей...