Встречи с Владимиром Высоцким.

19 апреля 1969 год.
 Мой день рождения.
 
.             
Я училась на втором курсе Технологического института Целлюлозно-бумажной промышленности на вечернем отделении, работала на стройке, в бригаде бетонщиков. Работа тяжелая, осень-зима, холод, грязь. Подсобникам платили гроши.
Сказать, что я училась плохо, ничего не сказать. Зато я хорошо пела и, когда узнала, что в институте есть небольшой ансамбль, сразу пришла на прослушивание, меня взяли. Руководитель Александр Гуров хвалил, приглашал в городской ансамбль при Дворце Культуры, но у меня на тот момент была такая перегруженная жизнь, что думать о  чем-то другом, кроме работы, которая отнимала все мои физические силы , и учебы, на которую мне этих сил не хватало, я совсем на могла.
               Гуров-очень эксцентричный человек, быстрый, порывистый, нервный, в постоянном движении, он был, наверное, не плох собой, высокий, прекрасно играл на пианино, но всегда подчеркивал, что его любимый инструмент— саксофон. Тогда все увлекались полуподпольно джазом и музицировали именно на этом инструменте. Наша библиотекарь была его ярой поклонницей, именно она организовывала все наши репетиции, выступления, собирала какие-то деньги и обожала Гурова. Они, я думаю, были одной возрастной категории, лет сорока, на мой взгляд— трухлявые старики.
               Песни мы исполняли патриотические и народные, выступали в каких-то клубах на заводе, в институте на праздниках и прочее.  Нас было человек 10-15, все молодые, звонкие, но на музыке не помешанные, любители.
               Когда заканчивали репетиции обязательного репертуара, пели современную лирику, песни, которые были на слуху и у нас это неплохо получалось. Но вот на сцене мы это не исполняли. Меня это нисколько не огорчало, важно было напеться от души под чудесное музыкальное сопровождение и получить порцию адреналина, критики и похвалы. Репетиции у нас проходили два раза в неделю: по субботам в 15.00 и в будни в 21.30. Занятия на вечернем заканчивались в 9.30 вечера, и я пулей летела в актовый зал. Наши почти все были студентами дневного отделения, или работали в институте, но дружно бегали на репетиции. Гуров умел нас завлечь и объединить. А меня и завлекать было не нужно, лишь бы дали попеть…
После репетиции нужно было мчаться   домой и, главное, успеть на последний автобус. Пару раз мне не везло и приходилось топать пешком по ул.  Комсомола, Свердловской набережной к себе на ул.Большая Пороховская. Шла, напевала, настроение отличное, а ведь расстояние километров пять. Главное— ничего не боялась.  Сейчас даже представить трудно такую бесбашенность и веру в собственную неуязвимость…
               В тот субботний мне исполнялось 19 лет.    Жила я в общежитии и сидеть дома в комнате на четверых, не было никакого желания, отмечать свой праздник и не думала, ни денег, ни возможности. И я поехала в институт на репетицию. Мы жили на Большой Охте, а институт— около станции метро «Нарвская». Ехать на 104 автобусе до Финляндского вокзала, а потом до Нарвской на метро. Получалось больше часа.
               Собралось нас почему-то совсем мало, человек пять, распевка не клеилась, Гуров сердился, наехал на меня за болтовню с другой девчонкой. Я разобиделась и говорю, что мол у меня сегодня день рождения, а я, такая правильная, тащилась с Охты полтора часа и еще получаю всякие плюхи. Гуров удивился: «Ох, и ничего себе! День рождения нужно отмечать, а не сидеть на репетиции»
Мое личико отобразило такое разочарование и безысходность, что наш лихой руководитель, который знал мою бытовую ситуацию, воскликнул: «Пойдемте ко мне домой, жена будет очень рада компании».
Все страшно обрадовались и мы поехали на трамвае на Новоизмайловский . По пути зашли в гастроном, затарились в складчину какими-то продуктами и вином и явились под светлые очи жены Александра Гурова. Видела я ее первый раз в жизни, но, казалось, она была нам искренне рада. Телефонов не было и это неподдельное гостеприимство никого не поразило. В те времена никого не удивляли гости «без предупреждения»
Квартирка крохотная, маленький коридорчик, кухонька метров пять и небольшая комната. А нас пять молодых горластых ребят, я сейчас даже никого не вспомню, кроме парня Саши, с которым мы часто пели дуэтом. Прекрасно получалась песня «Ноктюрн. Ночью, в узких улочках Риги». Ее только что исполнили по телевидению, мы разучили с листа и пели с упоением. Все почему-то считали, что мы с Сашей откуда-то из Прибалтики.
               Быстро накидали на стол, чего-то настрогали, расположились в комнате, потому что на кухне было не развернуться и с шутками и смехом отметили мой праздник. Это было просто замечательно. Я впервые была в таком центре внимания, причем с людьми, которых знала очень мало, они не были мне друзьями. Я до этого не помню своих дней рождений, как-то классе в десятом у меня дома собрались одноклассники и мы, втихую выпили бутылку вина, потому что родители были в другой комнате и не мешали нам угощаться чаем с пирогами, которые испекла мама. Но кто-то проболтался и маму вызвали в школу и попеняли, что на дне рождения было вино. Мама страшно удивилась, потому что ничего не видела, да и мы вели себя культурно. Спрашивала меня, но я отперлась, мол ничего не знаю, поклеп. На том и закончилось.
               А здесь я, как большая, в центре внимания. Правда на всю нашу компанию была бутылка какого-то портвейна. Всем хватило, все были веселые и довольны праздником. Перемыли посуду и началось веселье под катушечный магнитофон, который скрипел и сипел, но для танцев годился, а для песен было пианино, за которым сидела Нина, жена Гурова. Веселье было в самом разгаре, когда в дверь позвонили и Гуров пошел принимать новых гостей. Но они уселись на маленькой кухне, Нина сходила, поздоровалась, а потом вернулась к нам, и мы продолжали веселиться. Кто— то попросил нас с Сашей спеть «Ноктюрн». Мы были в ударе, и песня получилась необыкновенно пронзительной.
Когда окончили, все громко зааплодировали, а от двери в кухню послышалось «Браво!». Мы стояли спиной и повернулись, чтобы посмотреть, кто так радуется за нас. Двое мужчин с веселым интересом разглядывали нас с Сашей и говорили Гурову: «Ох, какие у тебя голосистые ребятишки, можно с ними поближе познакомиться?» Мы зашли на кухню, немножко поговорили из уважения к руководителю, кто мы, откуда, какие планы… Но было так тесно, а мы веселые, возбужденные, молодые. Какие-то вопросы, какие-то мужики… Один казался очень знакомым, но невзрачным и невысоким, а другой, наоборот высокий и худощавый. Они пили чай с сушками. Мне сделалось скучно, и я убежала в свою компанию. А следом ушли и эти гости.
И тут кто-то сказал: «Послушайте, ведь это был Высоцкий, Владимир Высоцкий, как мы его сразу не узнали». Вернулся Гуров и мы на него набросились, почему не предупредил, почему не подсказал, мол, мы как бараны, хоть бы показали ему свое восхищение, взяли автограф и т.д. Он смеялся и говорил, что они зашли на минутку по делу, а задержались на чай с сушками из-за наших песен, так мы им понравились. В то время на экранах шел фильм « Вертикаль» и Высоцкого стали узнавать, но только не я, как оказалось. Потому что этого фильма не смотрела. Песни его мы слушали на катушках или «на костях»,т.е. рентгеновских снимках .
Сидеть на пятиметровой кухне и не узнать, это можно было объяснить только эйфорией от праздника в мою честь. Было немножко обидно, но со временем забылось.
Я даже никому не рассказывала, что на моем дне рождения был Владимир Высоцкий. Быть-то был, а узнать я его не узнала.
Этот год был последним для нашего ансамбля. Гуров ушел и без него стало неинтересно.
               Года через три, на Невском 5, в магазине одежды, я неожиданно его встретила. Мы очень обрадовались друг другу, обнялись, расцеловались. На тот момент я уже работала на заводе, жизнь стала полегче, учеба наладилась, и я в первых рядах двигалась к диплому.
               Мы повспоминали наши веселые встречи, поездки на концерты, нашу библиотекаршу, которая по-прежнему работала в институте. И, конечно, мой день рождения и Владимира Высоцкого. Гуров рассказал, что при очередной встрече, Высоцкий спросил его о голосистых ребятишках, но наши пути к тому времени разошлись и о нас он ничего не знал.
               Вот такая интересная встреча случилась в моей жизни, и она мне очень дорога.