«Грезится мне наяву или в бреде...»

Грезится мне наяву или в бреде,
Как корабли уплывают...
Только своих я не вижу на рейде —
Или они забывают?

Или уходят они в эти страны
Лишь для того, чтобы смыться,-
И возвращаются в наши романы,
Чтоб на секунду забыться;

Чтобы сойти с той закованной спальне —
Слушать ветра в перелесье,
Чтобы похерить весь рейс этот дальний —
Вновь оказаться в Одессе...

Слушайте, вы! Ну кого же мы судим
И для чего так поемся?
Знаете вы, эти грустные люди
Сдохнут — и мы испечемся!

1969


Пару дней назад в группе ВК один пользователь справедливо заметил, что текст несколько странноват для поэта Высоцкого. На что кавалер золотого знака написала, что это «стихи», есть автограф, есть мнения специалистов.
Автограф я не нашел в сети. Мнений специалистов тоже.
С т.з. здравого смысла если и называть этот текст стихами, то только в кавычках.

Вопрос: есть ли авторграф? И вообще каким образом эта несуразица приписана Высоцкому?
(напомнило «ну-ка солнце ярче брызни»)

Про рукописи не знаю.

Но текст несуразицей не считаю.
Мой отец в 90-е годы взял в долг тысячу долларов у одноклассника, проживающего в Израиле. Тем самым подтвердив вывод Высоцкого, что помощь «грустных людей» (друзей и знакомых, живущих за рубежом) действительно может оказаться ценным активом, без которого недолго и «испечься».

Рукопись — РГАЛИ, ф. 3004, оп. 1, ед. хр. 16, л. 7 — белая бумага А4, чистовой автограф на лицевой стороне (оборот пустой) вместе со стихом «Я думал — это всё без сожаления…» и записью номера телефона «2365509», принадлежащего «Пироговке» (Первой градской больнице в Москве). Датировка и предназначение (адресация) стихов требуют разъяснений.

Для вас публикации в собраниях сочинений на протяжении 30 последних лет — недостаточно ясно выраженное мнение?

«Ну знаете, так меня еще никто не оскорблял!»

По-моему, тут уже все объяснили. Ни капли сомнений)

А по мне так че-то с Толиком Гарагулей связано и с кораблями ну и с тоской, или с недоверием к Высоцкому))) Тосковать Высоцкий я думаю не умел, да и некогда ему было, а вот в депрессии входить и выходить — это было одно из его увлечений, как стихи и зажигалки.

В конце, похоже, есть полемика с известной песней Окуджавы

Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться,
И пряников, кстати, всегда не хватает на всех.

Почему-то Окуджава не догадался, что грустных можно отправить за границу, чтобы оттуда прислали дополнительных пряников.
Моему отцу подарки из Израиля часто присылали одноклассники Лев Б., Рувим Л. и Илья Ш. (в честь которого меня и назвали).

Песня странная. Возможно это попытка отразить чувства, испытываемые в этот момент Высоцким. Что ей хотел донести Высоцкий не понятно. У меня никаких ассоциаций с эмигрантами не возникло. Последнее четверостишье
"Знаете вы, эти грустные люди
Сдохнут — и мы испечемся!"
самое не понятное. Что это даже в иносказательном плане? Все умрут в том числе и грустные люди, окружающие хандрящего поэта, умрет и сам поэт? «мы испечемся» что это попадем в ад, никаких других ассоциаций у меня не возникает?
«Закованная спальня», объединение океана с кораблем и «ветра в перелесье», зачем использовать выражение «похерить весь рейс», что подразумевается сбежать из рейса и вернуться в Одессу? Замена
Чтобы похерить весь рейс этот дальний —
Вновь оказаться в Одессе.
на
Вот бы закончить весь рейс этот дальний —
И вновь оказаться в Одессе!
Сразу бы добавила смысла в эту несуразицу.

Малаховка, где жил мой отец, по количеству евреев была сравнима с Одессой. Поэтому понимаю весь текст.

Грустные люди — это евреи, эмигрировавшие в Израиль, где имеется Стена Плача.

«Испечёмся» — значит, «погорим», разоримся. Жители Одессы и Малаховки получали много помощи от своих израильских друзей (особенно в «лихие 90-е»).
То, есть, если бы «грустные люди» умерли, это серьёзно ударило бы по карману оставшимся «весельчакам».

«Вновь оказаться в Одессе» израильтянам приходится исключительно мысленно, когда «возвращаются в наши романы» — то есть, читают полученные с Родины письма. А о чём обычно пишут в личных письмах? О романах: кто женился, развёлся и так далее. Вот они в это и погружаются.
Из писем же чувствуют запах ветров в перелесье. А в «закованной спальне» — намёк на климат Израиля. В жарких странах, как правило, активно живут и работают только утром и вечером, а в зените делают вынужденный отдых — как бы становятся прикованными к спальне.

Посмотреть с этой точки — вся несуразица превращается в суразицу.

Ну в СССР есть кладбища на которых люди тоже обычно грустные. Что в связи со Стеной Плача, грустные люди это устойчивое выражение, означающее евреев? Я просто такого раньше не встречал.

Если тут говорится о благодетелях, то почему такое грубое «сдохнут»? Ну и в 90ые помощь может и поступала, а вот в 70ые как и так уж плохо в 70ые жили евреи в Одессе, чтоб обанкротиться без помощи извне?
Вопрос много ли людей, живших в СССР, в эмиграцию уплывало на корабле? Как по мне, так пассажирского (не туристического) флота, курсировавшего из Одессы в другие страны тогда не было.
Почему тут не говорится о поезде или самолете?
«Чтобы сойти с той закованной спальне» про Израиль и жару мне кажется сильно притянуто, да и откуда об этом мог знать Высоцкий, при том тут говорится не об одной стране («уходят они в эти страны»). Возможно на стальном корабле каюта с ее железными стенами и дверью у поэта ассоциируется с закованной спальней? Вот выйдя из корабля на берег появляется возможность «Слушать ветра в перелесье». И вот зачем подчеркнуто-усилено, что похерить полностью рейс словом весь («похерить весь рейс этот дальний»)?

У евреев из-за трудной истории больше поводов для грусти.



Но у Высоцкого и не сказано, что одесситы сразу же (в 70ые) испекутся — может, и 20 лет спустя сработает фактор.



Песня написана чуть ранее, чем открылась легальная эмиграция по примеру Мишки Шифмана. Возможно, в её время основным способом «смыться» было невозвращенство из дальнего корабельного рейса.



Потому, что они официально предатели, о которых говорится «собаке — собачья смерть». А польза от них проявится только со временем.



СССР не признавал Израиль в его фактических границах, и считал, что это не одна страна, а две. Вторая помечалась на картах как «территория арабского государства».



Если речь просто о моряках, то как раз и непонятно: почему они — грустные, почему и в каком смысле «мы» испечёмся, когда они сдохнут, и, наконец, почему-таки «сдохнут»?



Ну как. Лежит израильтянин, отдыхает в ванне, читая письмо из Одессы, — и мысленно пребывает на Родине, как будто не было этого рейса из Одессы, из которого он не вернулся.

Это стихи (с)

Смысла нет. Про евреев — не в счет, комментарий в любой фразе найдет двойное дно и несколько пророчеств. А «сойти с закованной спальне» — это неизвестно на каком языке.

А вы попробуйте проанализировать текст с т.з. поэзии. Сравните, например, с той же «Банькой», которая была написана годом ранее.

На одесском.



Да разве ж это пророчество? Пророчества — у Сулеймана ибн Дауда. А здесь просто здравый смысл и жизненная опытность.
Если затормозить развитие, но продолжать наращивать потребление (а в этом и была политика дорогого Леонида Ильича!) — то через несколько пятилеток начнутся материальные трудности и массовые просьбы к знакомым израильтянам одолжить немного денег.

О евреях, как грустных людях, хватает материалов.

О том, как древних евреев обязывала грустить их религиозная традиция:


О существовании в общественном сознании соответствующего стереотипа:

Раз говорится «ошибочно думать...», значит: многие — думают, это мнение — расхожее!

А вот с тем, что оно — ошибочно, можно поспорить. Склонность евреев к печали подтверждается статистикой.

Да, это грамматическая ошибка. Интересно, а как в оригинале ? «Чтобы сойти с той закованной спальни» или «Чтобы сойти в той закованной спальне» ??? Смысл меняется на противоположный — в первом случае выход (выезд) из «закованной спальни», а во втором, наоборот — вход (въезд) в эту «закованную спальню».

Если в оригинале
«Чтобы сойти в той закованной спальне -
Слушать ветра в перелесье...",
то «закованной спальней» может оказаться не Израиль, а СССР эпохи брежневского застоя и спячки и железного занавеса.
А если
"Чтобы сойти с той закованной спальни -
Слушать ветра в перелесье..." то это, вероятно, — выйти из каюты корабля на простор.

Вряд ли корабль с точки зрения моряка можно назвать «спальней». Чёрта лысого там поспишь — «штормы, от вахт не вздохнуть»...

А если с точки зрения пассажира ?

Ну если пассажир — турист, награждённый легальным круизом, то тоже... У них обычно была насыщенная программа, «спать дома будете».

Вот именно: не оставляли в покое — мешали предаваться созерцанию.

А над нами с утра, а над нами с утра,
Как кричит воронье на пожарище,
Голосят рупора, голосят рупора:
«С добрым утром, вставайте, товарищи!»
(ААГ)

А потом-то у того же ААГ спросонья почти про тот же «ветер а перелесье»

И спросонья бывает такая пора,
Что готов я в припадке отчаянья
Посшибать рупора, посбивать рупора,
И услышать прекрасность молчания...

По-моему, перелесье — ассоциация эмигранта с перелистыванием страниц.
Читает он в Израиле письмо из Одессы, листает — а тогда было принято писать длинно, на многих страницах — и так же обмахивается им как веером. Так и создаёт себе спецэффект ветра в перелесье.

Рукопись в этом вопросе ничего не проясняет:

Вопрос относительно атрибутики рукописи.
Координаты, которые привёл Андрей — РГАЛИ, ф. 3004, оп. 1, ед. хр. 16, л. 7 — из 7(8)-томника Жильцова.
А в «Архивы рассказывают — 22» (2020) указано: «Из разных источников», л. 16.
И хто прав?

Обои. Потому что в блоке «Из разных источников» в АР-22 присутствуют копии автографов и из различных описей РГАЛИ, и из ГКЦМ, и от Марка Цыбульского, и пр.