http://www.echo.msk.ru/programs/dithyramb/Передача: Дифирамб Воскресенье, 15.02.2009
К.ЛАРИНА: Ну что ж, вы поняли, что уже началась наша программа сегодняшняя. Мы решили не нарушать строй спектакля, о котором мы сегодня будем говорить. И песня, которую вы сейчас слышали, она присутствует в спектакле «Владимир или прерванный полет». Именно этот спектакль на сцене центра им. Мейерхольда играет Марина Влади. Здесь ее гастроли организовал театр Наций. Марина Влади сегодня в нашей студии, в день последнего спектакля на этих московских гастролях, добрый день, Марина, здравствуйте!
М.ВЛАДИ: Добрый день, здравствуйте!
К.ЛАРИНА: Ну, во-первых, я Вас поздравляю с каким-то триумфальным успехом. Я была на спектакле в пятницу и поняла, что зал Ваш, с первых секунд. У Вас с первого спектакля так было, сразу?
М.ВЛАДИ: Да.
К.ЛАРИНА: Да?
М.ВЛАДИ: Даже… даже первая репетиция – у нас был маленький такой… группа гостей, тоже я поняла, что им понравилось очень.
К.ЛАРИНА: Это вообще удивительное чувство, когда эту работу Вашу смотришь. Пожалуй, я впервые такое видела. Когда, вроде, это актриса, которая играет роль, но это и героиня – сама, реальная женщина, которая рассказывает о себе.
М.ВЛАДИ: Ну, потому…
К.ЛАРИНА: Вот как это соединить в себе?
М.ВЛАДИ: Ну, это соединяется, потому что это я. А я актриса все-таки тоже. И потом, я писала спектакль. И потом, это песни Высоцкого и тексты Высоцкого – в основном, весь спектакль, больше всего, это его стихи. Я пою его песни по-русски, читаю стихи по-русски. Ну, и стихи тоже по-французски. И в общем, спектакль создан так, чтобы было, ну… для Высоцкого, в общем, это спектакль о Высоцком, и, конечно, я играю не свою роль, но фактически, да, я играю свою роль.
К.ЛАРИНА: Вы играете роль Марины Влади.
М.ВЛАДИ: Марины Влади, которая первый раз, я слышала, он мне поет эту песню, «Я буду нынче как Марина Влади», я расхохоталась, и он тоже, кстати. Потом сказал, что влюблен в меня, уже давно. Я говорю: «Ну хорошо, ведь миллионы людей влюблены в актрису, в…»
К.ЛАРИНА: Кинозвезда.
М.ВЛАДИ: Кинозвезда, да. Он говорит: «Нет, в тебя, ты будешь моей женой». И так это началось, все это. И так это было, полушутка, полуестественно, конечно. Ну, потом это развилось, и в конце концов мы поженились, вот…
К.ЛАРИНА: Ну, в спектакле, конечно, целиком всю книгу невозможно прочитать, Вы берете какие-то главные фрагменты. Потому что, конечно, это эмоции, это воспоминания. И самое главное, почему все-таки я начала с… думала, какую поставить песню, Высоцкого или в исполнении Марины Влади. Нет думаю, все-таки Высоцкого, потому что…
М.ВЛАДИ: Ну конечно.
К.ЛАРИНА: …этот спектакль о нем, и главное, что он здесь присутствует. Это все равно разговор с ним.
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: Конечно, очень важно, что этот спектакль показан именно в России, потому что это наша история, наша культура, и у меня даже был такой страх, что может быть, молодежь, которая вообще Высоцкого не знает, и многие даже с трудом вспоминают, кто это – есть, к сожалению, такие, у нас поколение новое очень такое…
М.ВЛАДИ: Но это изменится теперь, я думаю.
К.ЛАРИНА: …да, я надеюсь, что да. Но вот мне интересно, а это публика вся так воспринимает спектакль? Этот спектакль для поколения для Вашего, или все-таки Вы думаете, что это для всех?
М.ВЛАДИ: Нет, у нас были люди… кстати, подсчитал Гарри Каспаров, который был у меня на спектакле, подсчитал, что в зале была четверть молодых людей. А он считать умеет так, быстро. Так что я думаю… нет, в зале бывают… молодежь бывает… ну, конечно, и пожилые люди, моего поколения, и те, которые знали Высоцкого. Но в основном, я могу Вам сказать, что даже в Париже, где Высоцкого мало знают… ну, там, специалисты какие-то, которые учат русский язык или любят поэзию, или, там, слышали его голос, потому что, конечно, все это… этот голос, конечно, всех… какие бы они ни были – там, японцы, французы или американцы, они, конечно, жутко воспринимают этот голос. Но во Франции очень… спектакль очень такой, эмоциональный тоже. Это не только что я рассказываю, как мы встретились…
К.ЛАРИНА: Ну да. Да.
М.ВЛАДИ: …как это было, как мы жили, как Россия его затюкала в это время, Советский Союз. Но конечно, люди все-таки воспринимают хорошо спектакль – во Франции. А тут это, естественно, совершенно другое, потому что все знают его стихи, даже в переводе Юли Абдуловой, нашей переводчицы и… подруга, и которая переводит мои книги тоже. Я это хочу сказать, потому что это не надо забывать, это большая часть спектакля. Я же играю по-французски в основном, а она все время переводит. И вот этот перевод синхронный очень нужен для публики русской.
К.ЛАРИНА: Мне тоже вот об этом уже Юля сказала до программы, что ее голос тоже присутствует здесь…
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: …но она просто… Юля еще раз молодец. Юля Абдулова – молодец!
М.ВЛАДИ: (смеется) Но она правда молодец. Но публика тоже молодец. Я обожаю русскую публику, я всегда ее любила, когда я была в театре у Володи, я вообще, чувствовала вот это… вот эта сила, которая из зала идет к актерам, и я это получаю каждый вечер, я получаю громадную, ну, отдачу публики – это очень приятно для актрисы. И для женщины.
К.ЛАРИНА: Я хотела Вас еще спросить – вот, чтобы о спектакле еще немножко поговорить – очень интересная работа музыкантов, хотя знающие люди тоже прекрасно знают, кто такой Константин Казанский…
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: Слава Богу, даже песня, которая сейчас звучала в нашем эфире, это была как раз запись французской пластинки, где аранжировки делал Константин Казанский.
М.ВЛАДИ: Да, да, да, он с ним работал на все пластинки в Париже.
К.ЛАРИНА: Они Вас так чувствуют… Вы много с ними выступаете?
М.ВЛАДИ: Ну, мы друзья теперь, очень… ну, с Казанским мы вообще знакомы с 70-х лет… годов? Как сказать? Другие – один, Олег Пономаренко, он друг моих детей, они были в школе вместе. А Филипп как-то к нам присоединился и стал более русский, чем мы все, хотя у нас у всех русское происхождение, или, там, славянское, в общем, а он испанец, но он такой, Тарас Бульба наш, так что он прекрасно с нами… кстати, они очень любят все, что они тут открыли для себя, они очень рады.
К.ЛАРИНА: Они впервые здесь?
М.ВЛАДИ: Ну, некоторые да, да.
К.ЛАРИНА: Ну, неминуемо.
М.ВЛАДИ: В основном, Мишель, наш прекрасный, Виноградов, который, в общем, первый раз в России, с семьей еще к тому же.
К.ЛАРИНА: Ну вот, наверное, у них впечатления, конечно, поярче, поинтереснее, но Вы все-таки здесь тоже… когда последний раз приезжали?
М.ВЛАДИ: Ну, я приезжала четыре года тому назад, пять лет тому назад…
К.ЛАРИНА: А, ну это все-таки… Т.е. постоянно – ну…
М.ВЛАДИ: Ну, я на два дня, я просто подписать контракты для книг…
К.ЛАРИНА: Но Вы так, не любите бродить по улицам?
М.ВЛАДИ: Ну, я обожала это. Сейчас мы были на бульварах, я просто… у меня… мне хотелось плакать, потому что мы там гуляли с Володей все время на бульварах, где сейчас его статуя, кстати, стоит, монумент. Но нет, теперь, конечно, нет, я не могу, это очень… спектакль сложный, мне нужно очень много отдыхать и…
К.ЛАРИНА: А Вы во сколько приходите, кстати, на спектакль? За сколько?
М.ВЛАДИ: За сколько? Я в пять часов бываю в театре.
К.ЛАРИНА: За два часа?
М.ВЛАДИ: За два часа. Ну, я везде, я всегда, когда я играю… что бы я ни играла, это… Гертруду в «Гамлете» или «Вишневый сад» - я играла очень много, 300 раз, может быть – я всегда два часа заранее в театре, потому что это другая жизнь, это начинается другая гигиена своя внутренняя – нужно отпустить все неприятности и забыть про все, и войти в спектакль – это очень важно, конечно.
К.ЛАРИНА: Но скажите, пожалуйста, Марина, а как Вы сохраняете русский язык свой, и вообще, что Вам позволяет вот в этой культуре все-таки существовать?
М.ВЛАДИ: Ну, я читаю много по-русски и слушаю теперь передачи по телевидению. Но в основном, все-таки… я жила 12 лет все-таки. Когда я приехала, я говорила на ужасном русском языке, потому что я девочкой была… Мой отец умер, мне было 13 лет, я уехала в Италию, где я снималась 7 лет подряд практически, так что у меня итальянский язык даже лучше был, чем русский.
К.ЛАРИНА: Но Вы… Вам важно это Ваше русское происхождение, да?
М.ВЛАДИ: Ну естественно.
К.ЛАРИНА: А вот что для Вас важно?
М.ВЛАДИ: Как я могу, это мои предки все-таки. И потом, я много писала о России. Между прочим, я писала про Афганистан – сегодня день…
К.ЛАРИНА: Да, да.
М.ВЛАДИ: …концовки войны, я…
К.ЛАРИНА: День вывода войск.
М.ВЛАДИ: Вот. Я написала целую книгу про эту войну. Я думаю, что даже были удивлены люди, которые воевали, даже французы, которые воевали в Алжирской войне, они мне писали письма, говоря, «как вы смогли описать, что это за… этот ад, в котором мы были? Как вы могли это…» Ну вот, я села и стала… три года работать над книгой…
К.ЛАРИНА: А почему Вам захотелось про это написать?
М.ВЛАДИ: Потому что мне рассказали про цинковые…
К.ЛАРИНА: Цинковые гробы?
М.ВЛАДИ: И я вдруг подумала, что надо что-то написать. Написать именно про это… Но как… это роман, конечно, это я придумала все, но там очень многие мне были рассказаны, мне… я читала и смотрела телевизионные передачи и т.д. Так что я думаю, что книга очень такая, правдивая. Хотя это роман, конечно.
К.ЛАРИНА: Вот, наверное, можно и кино по ней снять.
М.ВЛАДИ: Ну, для этого нужны такие средства – я не знаю, это целые армии, вертолет и все…
К.ЛАРИНА: Вообще, очень неожиданная тема для Вас, для такой прекрасной мирной женщины.
М.ВЛАДИ: Нет, почему, я думаю, что… я пишу довольно резко, так что я пишу больше как журналистка, между прочим – мне всегда это говорят – и как киношник, я же смотрю кадры, я вижу, как все это делается… Мой «Вишневый сад» - это революция, про Гражданскую войну, это про мать мою, но это тоже все персонажи Чехова, которых я взяла из «Вишневого сада» и всунула в свой роман, и это плеть такая, это большая-большая, ну… про очень длительный период и очень много людей… потому я люблю писать, потому что это свобода, я могу придумать 300, 500 персонажей, и я имею право это делать. А в кино или в театре это вообще, уже невозможно совсем фактически.
К.ЛАРИНА: А вот скажите, а написать историю своей семьи? Вот целиком.
М.ВЛАДИ: Ну, это и есть – «Вишневый сад».
К.ЛАРИНА: «Вишневый сад» - это и есть, да, да.
М.ВЛАДИ: Это… мой «Вишневый сад» - это про мать, в основном, про деда, мой дед, генерал Энвальд, который, в общем, был генерал белой армии. Про отца моего, который совсем… он уехал в 1915 году воевать во французской армии как пилот против немцев, так что он… никакой белый… мне все время говорят, что из белой эмиграции – это совсем не то, конечно. Ну вот…
К.ЛАРИНА: Т.е. он участник Сопротивления был, по сути, да?
М.ВЛАДИ: Ну да, он в 1915 году стал воевать, и он… в 1918 году его… он был ранен и… упал с самолета, он сломался весь, но выжил. И потом он стал оперным певцом.
К.ЛАРИНА: Певцом, да.
М.ВЛАДИ: Ну, это все я рассказываю в этой книге именно. И сестры мои, как мы в театре играли и т.д. Я много писала, Вы знаете, это… я же сейчас пишу свою десятую книгу.
К.ЛАРИНА: Мы знаем, что… конечно, нет, мы знаем, что Вы очень одаренная не только актриса, но и литератор. И слава Богу, многие книги у нас на русском языке – я так понимаю, опять же, благодаря Юле Абдуловой выходит все…
М.ВЛАДИ: Да, да, она моя переводчица, это…
К.ЛАРИНА: Да, вот мы все…
М.ВЛАДИ: Она будет следующую про кино, про мою карьеру и мою жизнь в кино…
К.ЛАРИНА: Мемуары будут.
М.ВЛАДИ: Это мемуары актрисы. И не только актриса и как снимают, но как актриса работает, с кем она работает, кто ее мажет, кто ее поддерживает, какой осветитель – я все это… это очень… я думаю… ну, я знаю, потому что читали 50 тысяч людей уже во Франции эту книгу. По крайней мере. Ну, покупали эту книгу, по крайней мере – читали, я надеюсь, что да. Ну, и это интересно очень для, ну, зрителей – какое кино было в прошлом веке, в общем, потому что это вся моя карьера.
К.ЛАРИНА: Скажите, а Вы читаете все, что про Высоцкого пишут?
М.ВЛАДИ: Нет, не все. Не все, потому что очень плохие книги были тоже.
К.ЛАРИНА: А как Вы это угадываете? Вам кто-то говорит?
М.ВЛАДИ: Ну, мне Юля может сказать, что это за дерьмо, вообще. Ну, они писали… Люди пишут, что им хочется писать, потому что им хочется продавать. Ну, и тогда они роются в…
К.ЛАРИНА: А кого бы Вы назвали из тех, кто наиболее правдив?
М.ВЛАДИ: Ну, из тех, которые писали?
К.ЛАРИНА: Да, да, да.
М.ВЛАДИ: …или рассказывали?
К.ЛАРИНА: Из тех, кто писал.
М.ВЛАДИ: То, что я видела – я видела… Саша Митта. Прекрасно говорил, правда. Милош Форман – замечательно сказал. Так, очень с юмором, что мол, Высоцкий вошел в Лос-Анжелесе как муж Влади, и после как он пел перед всеми этими звездами, он… они вышли, и это был… Марина Влади… ну, жена Высоцкого вышла. Ну, так он сказал, очень мило. Ну, Шемякин рассказал прекрасно тоже. Ну, это все друзья, конечно.
К.ЛАРИНА: А в ЖЗЛ Вы читали книжку про Высоцкого? «Жизнь замечательных людей», у нас такая есть серия.
М.ВЛАДИ: Нет.
К.ЛАРИНА: Нет?
М.ВЛАДИ: Нет, я думаю, что нет.
К.ЛАРИНА: Не помню, Новикова, по-моему, книга. Не помню.
М.ВЛАДИ: Нет, я не читала.
К.ЛАРИНА: Не читали. Нет, выходит очень много, и очень много дряни выходит – тут с Вами согласимся…
М.ВЛАДИ: Ну, это обычно.
К.ЛАРИНА: Но вот скажите, стоит, вообще, на Ваш взгляд, стоит ли протестовать против выхода таких вот книг…
М.ВЛАДИ: Ну, мой единственный протест был против книги, которую писал один итальянский… переводчика итальянского. Ну, друг, который был наш друг, и муж французской жены, у него была французская Мишель, которая, кстати, с нами работала на переводы тоже и т.д. Но он написал чепуху, он написал, как они вместе гуляли с бабами – ну, это очень интересно, конечно. И потом они хотели перевести на французский, я сказала, что не надо. Потому что это, зачем это рассказывать такие… это так неинтересно. Вы понимаете, Высоцкий был… как все мужики, он тоже гулял, естественно, особенно, когда он пил – а он часто пил. Но он был все-таки интересный мужик, культурный и гениальный поэт. Про это можно писать. И какой актер он был! И какой композитор он был! В общем, про него можно так много интересного рассказать. А рассказать, как гуляли вместе – ну, это любой мужик на улице может сказать: «Я гулял с Высоцким. Я с ним шел куда-то в бардак…», или я не знаю, что. Ну, и в конце концов, какой это интерес имеет?
К.ЛАРИНА: Ну, кстати, Ваша книжка первая, вот, «Владимир или прерванный полет», она тоже не всеми была принята, когда она только появилась. И Вы, пожалуй, тогда впервые… ну, во-первых, тогда вообще было первое произведение, посвященное памяти Владимира Высоцкого, вообще, рассказ о нем как о личности. Но Вы тогда впервые сказали о всех его проблемах страшных…
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: …которые были, по сути, его трагедией, его жизни. И это тоже вопрос, надо говорить об этом или нет.
М.ВЛАДИ: Ну, я решила, что я буду писать, потому что я хотела объяснить, почему этот человек умер в 42 года, когда он был прекрасный атлет, он был замечательный гимнаст. Когда он не пил, он был замечательным акробатом, прекрасным, гениальным актером… трагик, трагедент – я не знаю, как правильно по-русски.
К.ЛАРИНА: Трагическим актером.
М.ВЛАДИ: Трагический актер. Чудесный. Гамлета он играл, как никто. Я никогда больше не видела такого Гамлета. Я сама играла в «Гамлете» во Франции с прекрасными актерами, но то, что он передавал на сцену, это никто не смог сделать. И это говорили все, даже англичане, которые, в общем… это их пьеса и их шедевр, они все говорят мне, что то, что они видели в Москве с Высоцким – это уникальный Гамлет был. Ну, и т.д. Вот, а то, что я писала – я имела право. Это моя жизнь, это мои воспоминания. Я не говорю, что это я, только я знаю его. Другие люди могут знать другого. Но самое интересное, что, конечно, меня упрекали, что это литературная какая-то придумка. Это невозможно, я жила 12 лет с ним, я не могла даже за… 400 страниц недостаточно, чтобы рассказать каждый факт. Я, конечно, соединила некоторые факты вместе – ну, как любой литератор делает, это обычная манера. И потом, это искренняя книга, она еще продается во Франции – кому это интересно? Высоцкий не так уж знаменит, это не star какой-то. А ее читают, потому что это книга про жизнь, про любовь и про смерть человека, которого затюкали – все-таки это нужно… Ну вот, я хотела это сказать.
К.ЛАРИНА: Сейчас у нас новости, потом продолжим. Напомню, что Марина Влади у нас в гостях.
НОВОСТИ
К.ЛАРИНА: Вот красивую фразу сейчас произнесла Марина Влади: женщина должна быть свободной.
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: Правда же?
М.ВЛАДИ: Первая, вообще, точка в жизни – освободиться от всех…
К.ЛАРИНА: От быта?
М.ВЛАДИ: Ну, от быта… Нет, работать, зарабатывать, работать, быть свободной.
К.ЛАРИНА: Независимой. Да?
М.ВЛАДИ: Независимой – это еще лучше, да.
К.ЛАРИНА: А как, вот, сочетать это желание, быть независимой, если с тобой рядом такой человек как, допустим, Владимир Высоцкий?
М.ВЛАДИ: Ну а что ж?
К.ЛАРИНА: Все равно жертвуете, получается?
М.ВЛАДИ: Ну, естественно. Но это другая… это оттенок… разный оттенок характера. Я очень любила его и жертвовала все ему, конечно. Но это я решала, и я все равно была абсолютно свободная женщина. Так что я давала ему, то, что хотела, я не была обязана у него быть рабой или, там, сидеть у него… Нет, я любила его и делала все для него.
К.ЛАРИНА: А успевали себя реализовывать как творческая личность?
М.ВЛАДИ: Ну, естественно, я продолжала…
К.ЛАРИНА: Или от чего-то приходилось отказываться, наверное, все-таки?
М.ВЛАДИ: Ну, часто, потому что когда он запивал, надо было бегать в Москву и бросать все. Это было часто. Но тем не менее, я все-таки снималась и общалась со своими детьми и со своей семьей – у меня большая семья была тогда еще. И… нет, ничего… я не… j’ai rien sacrifié, я ничего не пожертвовала ему. Только я любила безумно его, и он меня любил безумно, так что это было достаточно, чтобы все это переживать, в общем. Но были очень тяжелые моменты, конечно.
К.ЛАРИНА: А Вы запоминали все, что с Вами происходит… свои эмоции, вот, состояние отчаяние, состояние кошмара – Вы же все-таки актриса, и я понимаю, что наверняка и запоминаете сознательно себя в эти минуты. Или нет?
М.ВЛАДИ: Не, ну когда я играю, например, мой спектакль – сегодня вечером последний…
К.ЛАРИНА: Да. Вы вспоминаете…?
М.ВЛАДИ: Ну, я… я вникаю в это прошлое, я снова живу, это потому мне так трудно и тяжело это играть, потому что играть Гертруду, умирать, там, или Любовь Андреевну или, там, Марину Цветаеву – я играла очень долго, прекрасная пьеса тоже – но это другое дело, я играю как актриса, а тут я вступаю еще в свою собственную жизнь и в свою кожу, и когда я говорю его последние стихи, я еле-еле могу говорить их просто. Хотя это так давно было. Но он у меня вот, перед глазами как будто, я могу его как будто тронуть, когда я смотрю на этом полотне, мне кажется, что я, вот, смогу его поласкать, в общем.
К.ЛАРИНА: Да, там… я просто объясню слушателям, что там на полотне, на заднике, фотопортрет Владимира Высоцкого, он там есть, и его кадры с его участием. Он там Гамлета играет. И огромные, крупным планом его глаза – это вообще, эффект присутствия…
М.ВЛАДИ: Нет, это очень хорошо сделано, да.
К.ЛАРИНА: Он, конечно… у меня сейчас прямо мурашки.
М.ВЛАДИ: Ну, у меня тоже. Я уже плачу, кстати.
К.ЛАРИНА: Тут еще важно, конечно, время. Потому что как это объяснить… ведь когда это было – там, конец 70-х годов, 1980 год, год его гибели – не было никакого Интернета, мы же все это узнавали… по радио нам это не сообщали – я говорю про Советский Союз…
М.ВЛАДИ: Ну а вообще…
К.ЛАРИНА: Мы все узнавали друг от друга, по каким-то крохам. Я помню это стихотворение последнее, от руки переписывали и эти бумажки передавали друг другу – вот оно, последнее стихотворение Высоцкого.
М.ВЛАДИ: Да.
К.ЛАРИНА: Потом были первые стихи его памяти, которые писали поэты, уже посвященные его памяти. И Булат Окуджава…
М.ВЛАДИ: Булатик, Булатик – да, писал чудесно.
К.ЛАРИНА: Ахмадулина… это все ходило на печатной машинке.
М.ВЛАДИ: А Беллочка, тоже…
К.ЛАРИНА: На печатной машинке все перепечатывалось.
М.ВЛАДИ: Нет, ну потом, магнитофоны, Вы понимаете, он сам говорил, что если бы не магнитофоны, его… никто бы его не знал, вообще. Он же пел в доме просто, кто-то записывал…
К.ЛАРИНА: Записывали.
М.ВЛАДИ: Через неделю в Сибири уже пели эти песни и крутили их. И в… там, на…
К.ЛАРИНА: В Космосе.
М.ВЛАДИ: В Космосе, да.
К.ЛАРИНА: Да, да. Да.
М.ВЛАДИ: Так что он был… он знал все это, потому он это… он разорвался на куски из-за этого тоже, что его так любил народ, так его обожал просто, а в то же самое время его не признавали официально, ему не давали жить просто, как поэту.
К.ЛАРИНА: Вот, точка зрения. Да.
М.ВЛАДИ: И я это говорю. Вся моя… Весь мой спектакль про это именно, почему он умер так. Почему он исчез в 42 года. Это же кошмар – когда я думаю, что мне 71 один, и он уже так давно не существует… именно вот тут скандал. Потому я очень в этом спектакле… я думаю, что я передаю вот эту cette rage, вот эту ярость, которая меня не отпустила все эти годы, я всегда так могу про него и думать, и говорить.
К.ЛАРИНА: Черт его знает, я думаю, что можно задать этот вопрос, который, наверняка, и Вы себе задавали, да и Вам, наверняка, его задавали. А если бы его увезти? Если бы Вы смогли его убедить уехать?
М.ВЛАДИ: Вы знаете…
К.ЛАРИНА: Его жизнь как бы сложилась, по-другому?
М.ВЛАДИ: Последний раз он должен был или уйти, как это случилось, или надо было его просто запереть в больницу специализированную. И я отказалась от этого, потому что он был все-таки свободная птица. И его свобода для меня, как моя свобода, была дороже, чем все. И я не решилась на это. Но я думаю, Вы знаете, никто не может сказать, что бы было. Я не знаю, если бы он пережил такое enfermement, такую заперть… чтобы заперли его так.
К.ЛАРИНА: Да, да, да.
М.ВЛАДИ: А на самом деле, в конце концов, ну он хотел перейти на прозу, например – я понимаю, что его эта жизнь, этот ажиотаж и эта поэзия, все, что он из себя вынимал, как крюком, вообще, из горла – это было, может быть, конец вот этого периода, и он мог бы, может быть, писать романы – там, он начал писать про девушку, там…
К.ЛАРИНА: «Роман о девочках», да.
М.ВЛАДИ: Да. Но это не… не произошло. И я не могу думать, что надо было его запирать. Я думаю, что он не прожил бы больше. А так что, ну как можно думать или так, или так. Я не решилась на… свобода для меня самое… sacré, самое святое.
К.ЛАРИНА: Иначе он… это был бы не он, это был бы другой человек.
М.ВЛАДИ: Ну, это был бы какой-то, да…
К.ЛАРИНА: Вот он такой путь себе выбрал, да?
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: А вот скажите, Марина, вот еще одна точка зрения, которая сегодня тоже существует. Мы же мифами питаемся.
М.ВЛАДИ: Конечно.
К.ЛАРИНА: Мифология сплошная.
М.ВЛАДИ: Ну, он икона – из-за этого тоже.
К.ЛАРИНА: Да. Да. А вот смотрите, с одной стороны, абсолютный успех и такая, всенародная любовь. Столько лет его, как мы уже сегодня еще раз сказали, народ его боготворил, обожал. Его все знали. Его голос все слышали. Тот, кто не знал его как актера, знал его как автора по голосу, по песням.
М.ВЛАДИ: Да.
К.ЛАРИНА: Но при этом Вы говорите, что его… как, Ваше слово, «затюкали», ну, я бы, может быть, посильнее можно было бы выразиться – просто убивала его его родина, которую он любил.
М.ВЛАДИ: Ну да.
К.ЛАРИНА: Она его убивала. Вот в чем, скажите, здесь несоответствие? Потому что вот, мне пишут наши слушатели многие: а почему вы считаете, что он, там, пострадал от власти? У него все было, у него «Мерседес», у него жена француженка…
М.ВЛАДИ: А кто?
К.ЛАРИНА: У него кино, у него песня, он везде звучал, его все знали. Абсолютно успешный человек.
М.ВЛАДИ: Ну, это неправда. Это неправда. Он нигде не звучал как поэт. Он звучал как актер, его видели по телевидению в кино и т.д., и в театре он был – знаменитый очень актер и т.д. Но как поэт, как мыслитель, то, что у него в стихах – это же замечательные мысли, еще он ясновидец. То, что он писал про Россию, это же сейчас просто можно сегодня читать, это совершенная…
К.ЛАРИНА: Ничего не устарело.
М.ВЛАДИ: Не устарело ничего. Ему не давали этого. Его снимали песни из кино, когда он что-то писал. Ему отказывали концерты, когда он мог какой-то устроить концерт, как будто актер будет говорить про театр, а на самом деле он пел только, конечно. Это все были закрутасы вокруг именно всего этого полицейского системы, в которой он был полностью, вот, закрыт. Он не мог. И тоже мог он не владеть тем, что давали писателям. Т.е. одну комнату больше… мы жили шесть лет в девятиметровке у матери. У матери еще к тому же – Вы можете себе представить, как это было легко. Ну и все, все также. Он не мог уехать на Запад, как он… он имел право, он женился на француженке, это тоже ему помогло, между прочим. А эта француженка, это все-таки не какая-то там девчонка, это была актриса знаменитая, еще я была в компартии в то время. Это так, я была левых взглядов – я была и есть всегда, кстати. Я не меняюсь в этом смысле. Я всегда за бедных и за людей, которых тюкают. И теперь, я думаю, что тут их очень тюкают тоже, между прочим. Но это другой вопрос, я не буду про политику. Хотя интересно…
К.ЛАРИНА: А могли бы! Интересно, да!
М.ВЛАДИ: (смеется) Ну вот, его очень много… его мучили. Его оскорбляли все время. Это очень трудно для мужика, особенно он был настоящий мужик. Т.е. он не был какой-то там, я не знаю, артист, он был мужик, прежде всего, он был… être homme à… человек. Его все время… ему все время спину… вот он пишет…
К.ЛАРИНА: Сгибали все время, да.
М.ВЛАДИ: Все время унижали, унижали. И конечно, он имел «Мерседес», который я привезла, между прочим, ему. И другой «Мерседес» у него был, и всякие «Рено», и всякие «Жигули», которые он ломал – каждый раз я привозила новую машину, он ее ломал. Но это другое дело: ему повезло, что он встретил меня, и что у меня были возможности это делать. Но в конце концов, мы очень много друг другу давали. Он мне не давал деньги, потому что у него были 200 рублей зарплата в театре, но зато он мне давал любовь и его поэзию. Когда я начинаю спектакль и говорю «Поэт мне дает свои стихи и свою душу» - ну это для женщины, это можно упасть просто. И я упала. Вот.
К.ЛАРИНА: Т.е. для него было важно признание его как поэта.
М.ВЛАДИ: Ну конечно! Когда он сидел у Бродского в Нью-Йорке, и тот ему сказал, что «ты какой ты большой, вообще, замечательный…», надписал ему книгу, как поэту – ну, он плакал всю ночь. Как мальчик. Он же был мальчик, как все мужчины, кстати. Он был мальчик в этом моменте. Он смотрел свои пластинки дома, в Москве – три пластинки – плакал. Что он не может тут все это делать. А когда мы сделали нашу пластинку, он ее никогда не видел.
К.ЛАРИНА: Та, где вы вдвоем, да?
М.ВЛАДИ: Она никогда не вышла. Конечно. Это был тоже момент, где мы могли бы, наконец, вместе работать, пойти на сцену вместе, играть. Вот этот фильм про Екатерину и Пугачева, нам запретили это, хотя это был чудесный сценарий, и мог бы быть ну такой фильм. Но ничего не вышло, нас все время… вот, этот бесконечный запрет, эта цензура, это… еще ощущение, что… «Ну что вы, вообще, кто вы? Что вы хотите?» Вы понимаете, это… это ужасно…
К.ЛАРИНА: Такое, унизительное, конечно, существование.
М.ВЛАДИ: Унизительное. Humiliation, это все время вот это… унижение, вот.
К.ЛАРИНА: Ну, хочу Вам сказать, что чего-то ничего не меняется.
М.ВЛАДИ: Хотя его обожала публика, и он это знал. Вы понимаете, тоже есть такая, ну, шизофрения, вроде, что мол, так меня любят и обожают как поэта, как певца и т.д…. а в стране я никто. И ничего не могу делать, и не могу выезжать, и не могу ничего ставить и т.д. Видите, у меня красные щеки от…
К.ЛАРИНА: Вот, про политику. Тогда у меня к Вам вопрос.
М.ВЛАДИ: Пожалуйста.
К.ЛАРИНА: Вот видя все это, вот, проживя здесь 12 лет, в таком униженном состоянии, понимая, что это за власть и как она расправляется со своими гражданами, которые, по сути, не граждане, а подданные, как же Вы не изменили своих взглядов?
М.ВЛАДИ: Ну подождите…
К.ЛАРИНА: Вот Вам социализм в действии.
М.ВЛАДИ: Да, но подождите. Прежде всего, это не был социализм.
К.ЛАРИНА: А что это было?
М.ВЛАДИ: Это была другая штука.
К.ЛАРИНА: Как называется?
М.ВЛАДИ: Ну, что было хорошего – и это существовало. Все-таки люди не… я никогда не видела детей на улице, которые живут бездомные. Я никогда не видела людей без работы. Хотя они…
К.ЛАРИНА: Были.
М.ВЛАДИ: Ну…
К.ЛАРИНА: И безработных было.
М.ВЛАДИ: Но это, может быть…
К.ЛАРИНА: Дети были все согнаны в приюты, в детские дома – в ужасающих условиях, между прочим.
М.ВЛАДИ: Нет, ну подождите, не надо все перепутывать.
К.ЛАРИНА: Сейчас мы будем с Вами спорить.
М.ВЛАДИ: Нет, не будем спорить. Все ели, жили где-то, работали где-то – все это было на среднем, очень среднем уровне, но это было. И воспитание было хорошее, и медицина была. Все-таки все это существовало. Теперь это намного труднее для других, тех, которые не взяли все деньги, не взяли всю власть теперь. Это очень сложная ситуация сейчас, между прочим.
К.ЛАРИНА: Согласна, конечно.
М.ВЛАДИ: И потом, не вся, извините меня, но не вся свобода существует. Пресса не такая свободная, как Вы это говорите.
К.ЛАРИНА: Здесь, у нас?
М.ВЛАДИ: Здесь, у вас.
К.ЛАРИНА: Боже мой, о чем Вы говорите! Мы как раз и говорим, мы тут единственные остались, в этой стране.
М.ВЛАДИ: Ну вот, я рада, что я у Вас сижу.
К.ЛАРИНА: Да, так что…
М.ВЛАДИ: А то я вообще не могла бы сказать…
К.ЛАРИНА: Больше некуда податься, нет, ну что Вы.
М.ВЛАДИ: Нет, ну именно в этом смысле есть… большие прогрессы нужно делать. И свободу какую-то, и вообще, чтобы люди… чтобы людей не убивали на улице просто. Это уже… уже такая уж варварство! Это ужас! Ну вот.
К.ЛАРИНА: А во Франции как общество? Здоровое?
М.ВЛАДИ: А во Франции тоже. Довольно сложно теперь. Очень сложно даже. У нас, ну, это кризис, везде в мире. Безработица жуткая, и люди бедные. И тоже, те, которые были очень бедные, теперь они больше всего переживают, конечно – как всегда, между прочим, на них тюкают. А я занимаюсь много бездомными и безработицей. Без бумаг – у нас очень большая проблема с бумагами, с… без бумаг, без прав, в общем. Все, которые не имеют прав. Вот я очень занимаюсь этим. С моим мужем, профессором Шварценберг, который недавно, к сожалению, умер тоже, мы очень много боролись за всех этих… Вот все люди, которые отстраненные от общества, которые живут…
К.ЛАРИНА: Изгои, да, выброшенные.
М.ВЛАДИ: …в помойке. В помойке живут. И там кушают, и… как в Южной Америке, как во всех этих странах, где, в общем, социальная проблема жуткая. И тут, я думаю, что тут тоже.
К.ЛАРИНА: А у Вас есть рецепт, как сделать так, чтобы мир был справедлив? Мне кажется, что ни в одном государстве этого так и не достигли. Нигде.
М.ВЛАДИ: Ну, Вы знаете, я думаю, что наш кризис, общий кризис финансовый, может именно все-таки показать, что можно по-другому это делать. Что невозможно, чтобы все… только люди, которые имеют власть и денег получали еще больше, а чтобы это не раздавалось хотя бы немножко другим. Вот это уже, я думаю, будет большой un leçon, большой урок для всех людей, для всех правительств, чтобы они поняли, что невозможно бесконечно тянуть на бедного и на рабочего, и на рабу… потому что у нас рабы во Франции тоже, как тут, которые не имеют ни бумаг, ничего, они работают за гроши, чтобы кушать только. И с ними ничего, они не могут ничего требовать, потому что у них нету никаких прав. Вот за них нужно бороться. И это, я думаю, будет. Может быть, именно теперь из-за кризиса.
К.ЛАРИНА: Можно Вас спросить, как Вы относитесь теперь к Вашему нынешнему главе государства – к Николаю Саркози?
М.ВЛАДИ: Плохо.
К.ЛАРИНА: Почему?
М.ВЛАДИ: Потому что я не люблю авторитет такой, который… он проходит через голову всех, даже депутатов, он решает какие-то вещи. И это нехорошо.
К.ЛАРИНА: Т.е. такая, авторитарная манера управления, да?
М.ВЛАДИ: Ну, очень авторитарная, и в общем, он решает без… без помощи парламента или депутатов и т.д. очень многие вещи.
К.ЛАРИНА: Надо же…
М.ВЛАДИ: И это не очень хорошо.
К.ЛАРИНА: Как все похоже, как выясняется.
М.ВЛАДИ: Да-да.
К.ЛАРИНА: Зато у него жена певица и актриса.
М.ВЛАДИ: Ну, это другое дело. Это его личная жизнь – с кем он хочет, с кем он живет – это другое дело.
К.ЛАРИНА: Марин, еще хочу вернуться, опять же, к Владимиру Высоцкому и задать Вам такой вопрос: а Вы дружите или поддерживаете отношения с кем-то из его друзей? Если да, то с кем? Вот кому Вы доверяете из окружения Владимира Высоцкого до сих пор?
М.ВЛАДИ: Очень мало, кому. Очень мало. Я могу сказать, что… я не занимаюсь дружбой с кем-то. Ну, у меня общение есть, конечно, обязательно.
К.ЛАРИНА: Ну понятно.
М.ВЛАДИ: Но это не…
К.ЛАРИНА: Но так, человеческих отношений ни с кем не сохранилось?
М.ВЛАДИ: Нет.
К.ЛАРИНА: Нет?
М.ВЛАДИ: Нет, к сожалению. Ну, это так, это все получилось довольно печально, и… ну, и потом, Вы знаете, я человек… я ничего не спрашиваю ни у кого, мне не нужно ничего. Я сама… я самостоятельный человек, в общем – это самая моя такая гордость…
К.ЛАРИНА: Это мы поняли, да.
М.ВЛАДИ: Нет, ну есть друзья, которые… Я говорила про Митту, я говорила… и Лиля Митта, и только что я получила фотографии одного мальчика, я хочу это рассказать, потому что это меня тронула до слез. Он дружил с Петей, со средним моим сыном…
К.ЛАРИНА: Его зовут Миша Емельянов.
М.ВЛАДИ: Миша, да, который стал летчиком. Они мечтали, им было 12 лет, они мечтали – тот быть музыкантом, а этот, Миша, быть летчиком. И он послал мне фотографии для Пети, где он перед громадным самолетом. Он стал летчиком. И он говорит: «Я знаю, что Петя стал музыкантом» - он правда музыкант, профессиональный. Так что очень трогательно, вот эта дружба в течении… десятки лет, в общем…
К.ЛАРИНА: Всей жизни, да.
М.ВЛАДИ: Им 50 лет теперь. Но это очень красивый теперь маленький… Можно написать маленькую…
К.ЛАРИНА: Новеллу.
М.ВЛАДИ: …новеллу, как у Чехова такие. Я обожаю Чехова, это Вы поняли. (смеется)
К.ЛАРИНА: Да, мы еще помним, как Вы сыграли Лику.
М.ВЛАДИ: Да! Это мой такой, прелестный фильм. Сергея Юткевича. Замечательный фильм. Я его показывала недавно друзьям в Париже – мы нашли копию. Это очень сложно находить, в общем, мы нашли, и они сделали вечер такой… и показывали фильм, и я очень с большим удовольствием смотрела, и там Николай Григорьевич, мой любимый Ник Григ – вот, его вдова, Айша, я с ней переписываюсь…
К.ЛАРИНА: Дружите?
М.ВЛАДИ: Мы подруги, у меня другая подруга – Турова. У меня какие-то есть женщины, которые остались, мы… мы имеем переписку. Ну, и с Юлей, конечно, мы общаемся очень тесно, потому что она переводит… вот, она будет переводить мои последние книги, я надеюсь.
К.ЛАРИНА: Новые, да? Будем читать. Марина, а как Вы относитесь к песням Высоцкого в исполнении других артистов?
М.ВЛАДИ: Ужасно (смеется). Я могу сказать, ужасно. Это меня волнует и очень часто возмущает. Так что я не могу больше сказать.
К.ЛАРИНА: Ничего, ни одной удачи не видели, да, не слышали?
М.ВЛАДИ: Вы знаете, я была, например, у меня… я подписываю книги свои и говорю со зрителями, с читателями. И вдруг кто-то стал петь как… имитируя, Высоцкий чуть… И я стала плакать, конечно. Но меня это возмутило. Т.е. это или имитация – это ужасно. Или тогда можно петь по-другому, и тогда это другое, это не Высоцкий. Так что мне это немножко…
К.ЛАРИНА: Лучше не браться – Ваш совет?
М.ВЛАДИ: Ну, почему, нет, пусть…
К.ЛАРИНА: Пусть?
М.ВЛАДИ: Пусть поют, нет.
К.ЛАРИНА: Ну вот, Юра Шевчук был у Вас на спектакле, мне кажется, он очень здорово поет песни…
М.ВЛАДИ: Нет, ну пусть поют, конечно, пусть поют, пусть… Даже пусть рассказывают про него. В конце концов, каким он был актером – пусть делают, это хорошо, он живет так, я очень рада. Но меня это не очень интересует.
К.ЛАРИНА: А я Вам скажу, наверное, Вы тоже об этом знаете, что Никита Высоцкий даже уже написал сценарий художественного фильма про Владимира Высоцкого.
М.ВЛАДИ: Ну пусть делает, это его отец, он имеет право делать, что хочет.
К.ЛАРИНА: Вот если бы так все относились спокойно. Потому что я думаю, Вы со мной согласитесь, что Высоцкому уже ничего не повредит. Он уже все сказал, все что мог, да?
М.ВЛАДИ: Я именно потому, я говорю, что он сам все сказал.
К.ЛАРИНА: Да, да, да. Да.
М.ВЛАДИ: Так что…
К.ЛАРИНА: У нас время наше истекло, к сожалению. Огромное Вам спасибо за то, что нашли время для наших слушателей!
М.ВЛАДИ: Да, особенно сегодня последний день.
К.ЛАРИНА: Сегодня Вы спектакль играете – я желаю Вам ни пуха, ни пера, чтобы сегодня был самый лучший спектакль за все эти гастроли, и я надеюсь, что Вы еще появитесь, что-нибудь нам привезете еще. Но вот мы уже поняли, что книжки обязательно выйдут, если Юля поторопится Абдулова…
М.ВЛАДИ: Да.
К.ЛАРИНА: И появятся новые книги Марины Влади. Ну, и очень хочется увидеть Вас еще как актрису.
М.ВЛАДИ: Ну пусть читают уже те, которые переведены.
К.ЛАРИНА: Да, да.
М.ВЛАДИ: Это меня очень… я очень сильно работаю над книгами, так что это меня… мне приятно, когда люди читают то, что я пишу, конечно.
К.ЛАРИНА: Спасибо Вам большое!
М.ВЛАДИ: Спасибо Вам!
К..ЛАРИНА: До встречи! И вот в конце, конечно же, хотела поставить песню в Вашем исполнении, а слушателям скажу, что песня, которую вы сейчас услышите, она у нас идет на бис в спектакле «Владимир или прерванный полет»…
М.ВЛАДИ: Да.
К.ЛАРИНА: И вполне возможно, что сегодня вновь вы заставите сегодня вечером Марину Влади исполнить эту песню тоже. Спасибо Вам, Марин!
М.ВЛАДИ: Спасибо Вам!
Мда... Всё-таки по книге Карапетяна Марина прошлась.
Из разговора с Ю.О. Абдуловой я понял, что негативную информацию про книгу Давида Марина получила непосредственно от Юли, а вот читала ли сама её... Неизвестно.
Да нет, Паш, история совершенно другая. На издательство "Захаров" вышли французы с предложением издать книгу во Франции. Были подписаны все контракты и книга вроде бы даже уже была переведена. По моему даже Мишель. И вот Мишель как-то позвонила Марина - беседа, то да сё, давно не виделись, не слышались, а ведь старые подруги. И вдруг Марина спрашивает про Давида - как он, что с ним и т.д. Она же его очень любила. На той же презентации в 88-ом в СССР её книги в ГКЗ "Октябрь" когда её спросили кого бы она хотела видеть рядом с собой в зале, она ответила: "Справа - Севу, слева - Давида". И они так и сидели. Ну вот. И Мишель радостно говорит Марине: "Ой, так Давид книгу о Володе написал! Через месяц у нас выходит!" Марина обрадовалась и попросила почитать книгу. А Давид передал Мишель экземпляр специально для Марины. И Мишель этот экземпляр Марине отдала. И Марина звонит ей уже на следуюший день и говорит: "Это ужас. Ты что не понимаешь, что он нас с тобой обманутыми дурами выставил?" Это она дошла до главы о манекенщицах. Ну и еще ей не понравилось, что Давид рассказал о поездке с ВВ в Армению без всякого битья головой последнего о каменный пол монастыря. Ну и своей "железной рукой" она закрыла вопрос о французском издании. И, вообщем-то, её понять можно. Просто говорить о том, что книга Давида лишь о пьянках-гулянках, наверное, не стоило. Как вообще не стоило так как она сказала говорить об ушедшем человеке. Но, как ни крути, Марина человек все же западный. И таких щепетильностей не очень держится. И это тоже можно понять.
А с Юлей Абдуловой всё гораздо проще. Когда еще в рукописи Давид читал книгу Севе Абдулову она (Юля) просто голосила, что "лучшего о Володе никогда не читала и не слышала". Но после истории с закрытием Мариной французского издания, понятно, запела о гнусности книги Карапетяна. Всё же - подруги... Хотя из того, что мне удалось увидеть - дружба эта немного странная. Такая уж очень сверху вниз. И еще один штришок. За день до съемок Марины я должен был встретиться с Мишель чтобы она кое-что передала Давиду. Не буду описывать как получилось, что на этой встрече оказалась и Юля. Это и тупо, и грустно, и смешно. Такая получилась небольшая игра в шпионов на парижской земле. Но факт тот, что когда мы втроем сидели в каком-то парижском кафе Юля пела Мишель о том какую Давид написал прекрасную книгу.
К слову, в 2006-ом Давид (без моего ведома) переслал Мишель газету с моим интервью, из-за которого Абдулова прикрыла фильм "Дворовый романс". А Мишель приехала к Марине с этой газетой и та интервью прочитала. И очень посмеялась анекдоту о Брежневе и его шофере. И очень удивилась. Сказав: "А Юля, мне позвонила и сказала, что просто сволочное интервью, где меня облили грязью. Ты передай ребятам - пусть снимают своё кино. Я позвоню Юле и напишу Никите." Только продюсеры с Юлей по новой дела иметь не захотели. И абслютно правильно.
Такой вот светлый человек. Хотя и, наверное, со своей правдой в голове.
Но, как ни странно, в этом интервью больше покоробило не это. А то, что Марина "читает" всё выходящее в России о Высоцком глазами Абдуловой. Для которой всё написанное о Высоцком - дерьмо. Понятно, я в последнюю очередь имею в виду свою книгу. Но ведь наряду с тем же Раззаковым и др. у нас выходят и, уверен, будут выходить очень достойные книги о ВВ. Которые люди пишут не для денег, а лишь по зову сердца. И благодаря этим книгам мы узнаем о Высоцком много нового и доселе неизвестного. Неизвестного, наверняка, даже и Марине.
И все же, все же, все же: Марина - Великая Женщина. И спасибо ей за всё то, что она сделала для Владимира Семеновича. И дай ей Бог долгих лет и множества новых книг и спектаклей и фильмов. И низкий поклон ей за этот приезд. Очень хочется надеяться, что не последний.
Она еще и с ума сошла. Никогда Давид не торговал своей книгой. Знаю лишь, что была презентация в магазине "Москва", на которой был и Сева. Но это было задолго до смерти.
А Севе стало плохо - правильно - 25-ого июля. У памятника ВВ у Покровских ворот. Где был концерт. И где никто ничем не торговал. Давид же, как ты знаешь, Паша, в отличие от твоей понедельничной собеседницы не был маразматиком, чтобы в день памяти друга торговать своей книгой. У него была с собой пара экземпляров, один из которых он в тот день подарил Митте, а второй еще кому-то. Вот и вся "торговля". И Севу, когда ему стало плохо, тут же отвез домой один из друзей Давида. И Абдуловой, когда всё случилось, близко рядом с отцом не было.
Насчет же "мерзкой из всех"... Когда Давид подошел к столику в "Российских винах", за которым они договориись встретиться с Севой, и вынул из-за пальто сигнальный экземпляр "Между словом и славой" тот заплакал. О том же что сделал Сева с этой книгой, вернувшись домой, может рассказать последняя Севина жена Ольга Свиридова. Которая ОДНА без всякой ЮА тянула Севу последние два года.
Спасибо, Ilya, за прерасные фото Марины. Кстати, это интервью можно и послушать на сайте ЭХА...
Что-то как-то стремновато тетенька Егошина написала. Ну да многие знают песни ВВ, книгу о ВВ. И что? Многие так же знают содержание "Гамлета", "Вишневого сада", "Бесприданницы". И что теперь эти пьесы не стоит ставить? Какая-то странная позиция. Тем более - позиция театрального человека. (которую, дядя Витя я знать чести не имею и на Вас, к слову, ни за что не обижен)
И еще - спекталь ставился М. Влади в расчете на французскую публику (которая ознакомлена с книгой, мягко говоря, не так дотошно, как российская) и не предполагался для показа в России. И почему Высоцкий - "бард" только "эпохи застоя"?
Ну и попрекая Марину незнанием слов песен ВВ, самой написать "Руки в боки, ноги шире"... Или это госпожа Егошина Марину же и цитирует? Сомнительно.
И последнее - что новенького Егошина захотела услышать о романе ВВ и Влади? И кто на её взгляд лучше Марины может рассказать эту историю со стороны? Абдулова или Новиков? Я думаю, что оба. Первая от имени МВ, второй от имени ВВ. И всё это под редакцией Раззакова и Сушко. В постановке Федора Бондарчука. Петь же вместо МВ будет Пресняков-младший дуэтом с Кс. Собчак, а вместо ВВ - Надежда Бабкина. Я - за.
Дядя Витя, да хрен с ней. Видно не зря её из научной части МХАТа отчислили.
Алик, а с тобой я согласен - конечно материалы должны быть разные.
Насчет "мерзкой" (по выражению Абдуловой) книги Давида. Что с ней сделал Сева после того, как получил её от Давида в "Российских винах". Сегодня позвонил Ольге Свиридовой чтобы прозвучали об этом именно её слова.
О.С. "Сева положил книгу Давида под подушку. И лег спать. А утром я застала его уже читающим книгу эту. Хоть он её наизусть знал. А вечером он снова положил её под подушку. Он как ребенок светился. И всем кто потом приходил первым делом показывал книгу Давида. Он говорил: "Это самя лучшая книга о Володе!"
Да в том-то и дело, дядя Витя, что Аркадий Владимирович как сценарист и известен-то сейчас не очень. И никогда на отца не упирал. Но что-то с людьми, видимо, происходит.
Паш, насчет сценария "Батюшки" ничего не могу сказать. Посмотрел несколько минут и выключил. Очень уж топорно было снято. Но это дело обычное, когда режиссер качеством своей работы прибивает сценарий. Тем более сценарий телесериала.
А вот у Любимова узнай пожалуйста, когда будет возможность - кто этот отец Ростислав, было ли отпевание и вообще о том имеют ли под собой основания метаморфозы в высказываниях уважаемой Людмилы Владимировны.
Илья Иосифович, это не сейчас с людьми что-то происходит, а уже давно ..Эдак примерно лет тридцать уже..
А ношение нательного креста вовсе не является признаком того, что человек был крещён.
Каждый сам решал, что носить в виде нательного амулета. Знаю множество людей, носящих и кресты другие знаки принадлежности к определенным конфессиям, но никогда не проходившим соответствующие обряды приобщения к религии..
Илья, Аркадию Владимировичу не требовалось "упирать на отца". При всеобщей любви народа к
ВВ, одна только принадлежность к фамилии (в смысле , семье) делала то необходимое, что иногда для обычных смертных занимало годы..
Неужто не знал как эта схема работает..?
Дядя Витя, я ведь как на эту всю инфу вышел - случайно через наши сценарные сайты, где "был" по своим делам. Ну и прочитал несколько последних сценариев АВ. И скажу так - при всех завихрениях сценарист Аркадий Владимирович много круче актера Никиты Владимировича. Но я это и раньше знал - когда прочитал одну из его первых киноновелл в 88-ом. И во ВГИКе препопадаватели о нем высоко отзывались - он учился на один "призыв" раньше меня. А то что в случае таланта еще срабатывает (но вот ведь, как оказалось - в случае АВ не очень срабатывает) фамилия - так я, к примеру, не всегда против. Как в случаях с Т. Самойловой, Ф. Янковским, И. Дыховичным, М. Джабраиловой, М. Машковой, А. Захаровой, А. Гребенщиковой, А. Миндадзе, А. Кареловым, М. Калатозовым и т.д. А вот случаи Ф. Бондарчука, Т. Кеосояна, С. Эйбоженко, М. Зудиной, Германа-мл, Е. Кончаловского и др. меня не слишком радуют. И здесь Ваша схема работает. Но как по молодому человеку определить отдохнула на втором поколении природа или нет - вот тут схем и алгоритмов, увы, еще не придумано.
Илья, я-то имелл ввиду, что вам-то уж лучше всех должно быть известно каким образом происходит "унаследование" талантов родителей их детьми, особенно в сфере театрального, кино - и режиссерско-сценарного искусства.. В смысле примеров и оценки яркости таланта, переданного по-наследству..
Насчет того как по молодому человеку определить ?? Это нужно помимо того, что надо самому обладать талантом, быть еще толковым педагогом или "человековедом"..
А схемы и алгоритмы пишутся гораздо позже , утаивая главную составляющую..
Выдается лишь конечный результат.
Илья, я спрошу у Юрия Петровича, обязательно спрошу.
Но всеми фибрами чувствую, что это утка. Банально - просто не было времени отпевать Высоцкого 28-го числа.
О заочном отпевании же слышал ранее, но это так же большой вопрос.
Вчера вечером общался с Золотухиным на "испрашиваемую" тему.
Кто такой отец Ростислав, ВЗ не знает. Предположил, что этот священник мог быть знакомым Никиты Любимова, старшего сына Ю.П. О заочном отпевании также слышал, но только слышал.
В Театре отпевания НЕ БЫЛО.
А вообще ВЗ отчего-то думал, что отпевание было в церкви на Ваганьковском, но после того, как я спросил его: "а разве гроб заносили в храм???", он поправился, что-де прав я, не было отпевания в храме. Т.е., извините за грубость, привезли-поговорили-закопали.
Теперь с тем же вопросом пойду к Любимову. Ждите отчёта.
Как я недавно узнал, дочь Аркадия (внучка Высоцкого) живет в Питтсбурге. Ортодоксальная иудаистка.
.
Где о чем "пишут"? Речь зашла о семье, вот и пришлось к слову.
Кто у нее мама, я не знаю, но она давным давно развелась с Аркадием и переехала, сначала в Бразилию, а потом в США. Сейчас живет кажется в Вирджинии, а дочь ее -- в Питтсбурге. Мои питтсбургские друзья с ней сталкивались. Вроде бы о значении ее деда для русской культуре она имеет весьма приблизительное представление.
А вы с ней в таких тесных отношениях? Я буду только рад, если вы правы, хотя я не понимаю, каким образом значение ее деда мешает ее внутреннему миру.
Я говорил не о ее внутреннем мире, а о среде, в которой она живет.
С самого раннего детства ее (да и любого потомка поэта) "рассматривают под микроскопом" - похожа - не похожа. От этого можно устать и замкнуться. Потому, все что она в жизни достигла, она не афиширует и "оберегает" свой мир. Поэтому, если это не противоречит правилам форума, я попросил бы "подчистить" сообщения "41-43".
Могу только сказать, что старшие внуки Высоцкого очень и очень талантливые люди.
Конечно, сразу же поправился, но ты можешь себе представить, в каком состоянии я был.
Хорошо ему сказали: "И почему Вам, мне, да многим другим не поверять иногда какие-то свои деяния и чувства (безусловно не все) Владимиром Высоцким. Мягко говоря, Ваш отец - не последний этический ориентир нашей эпохи".