Дневники Высоцкого

В мире высоцковедения произошло событие исключительной важности, которое как-то прошло буднично и незаметно. Как оказалось, Высоцкий вел дневники и эти дневники не канули в Лету, а по чуть-чуть малюсенькими кусочками, но появляются в печати в публикациях Сергея Жильцова.

Я спросил его, откуда вдруг возникли дневники и какой их объем, Сергей сказал, что пока не имеет права говорить. Как-то мне не вполне это понятно — говорить нельзя, а публиковать отрывки можно. Я думаю, что он хочет в какой-то момент опубликовать их целиком. Из того, что пока опубликовано, ничего невероятно нового я не нашел. Оно, впрочем, и понятно — биография Высоцкого изучена в таких подробностях, что даже его дневники не потрясут основ наших знаний. Тем не менее, документ это важнейший и я хочу перенести сюда все, что до сих пор увидело свет и дополнять эту тему по мере появления других публикаций.

Первый отрывок — 1969 г.

1. Из новостной ленты: “Сезон лютого холода 1968-1969 годов в Европе был даже окрещен населением, попавшим под его ледяное дыхание, «зимой неистовых морозов».”

2. Из дневника Валерия Золотухина: Лето. Первый день. Вчера был банкет, я не пошел на него. Грустно мне. Не оттого, что не пошел, а не пошел оттого, что грустно. Не то. Что-то не то делаем, не так живем. (1 июня) Опять погода испортилась. Вчера поворачивало на тепло, хоть и с дождиком, а сегодня моросит и холодно. Серое все кругом, тусклое. Некоторые яблоньки уж рассыпали цвет, а у некоторых держится — вялый и потемневший, одной ночью потемневший. Но все равно, бродить по саду утром — счастье жизни, а в такую погоду уютно грустить, приятно мечтать, подставляя морду влаге небесной, носом втягивая всякую садово-траво-земляную смесь. (2 июня)

3. Владимир Высоцкий: Утро у меня началось рано — стали звонить всякие люди и предлагать всякие вещи, потом позвонили из Одессы и попросили приехать 5-6, чтобы всё закончить, а озвучание <фильма "Опасные гастроли — СЖ> будет в Москве.
Сейчас я отыграл спектакль, играл Чаплина, Гитлера и всё остальное <сп. «Павшие и живые» сыграли в этот день в 12.00 — СЖ> и, большой знаток в искусстве — наш администратор спрашивал — зачем я так наигрываю. Я ответил: «Как умею!» И попросил показать — как надо.
У нас была гроза только что, а сейчас солнце и, вероятно, будет наконец тепло, потому что 2 дня было холодно, как осенью, и я даже написал несколько строк песни, она будет называться «На всей планете нет погоды».
У меня очень часто меняется настроение — мне всегда хорошо вечером, <...> но мне часто грустно днём и не весело <...>
Сегодня, после вчерашнего банкета <повод точно установить не удалось: то ли по поводу премьеры сп. «Мать», то ли по поводу премии в театре на Таганке, 31 мая — СЖ>, все помятые, текст путают и на ногах стоят нетвёрдо. Я вспоминаю минувшие дни и улыбаюсь.
Наверное начну скоро репетировать представление по стихам Вознесенского, и писать туда песни <речь о будущем спектакле «Берегите ваши лица» — СЖ>. Завтра, вероятно, увижу его. Он чего-то новенькое написал.

В приведенном отрывке, видимо, никто, кроме меня, не заметит вот эту фразу:


У меня очень часто меняется настроение — мне всегда хорошо вечером, <...> но мне часто грустно днём и не весело <...>

Это классическое описание периода депрессии. У пациентов с депрессией настроение всегда хуже утром и лучше вечером.

Следующий отрывок — 1970 г.

Всем известна анкета — и история о ней — Анатолия Меньщикова, которую заполнил Владимир Высоцкий 28 июня 1970 года в театре на Таганке. Сюжет этот нам знаком со слов составителя анкеты. А вот, что о ней писал Владимир
Высоцкий:

"Я сегодня работал 12 часов подряд: спектакль, потом радио, потом спектакль, потом концерт – и я даже не устал и настроение хорошее <...>.
У нас один парень в театре — рабочий, придумал анкету – так 40 вопросов, есть всякие – и серьезные и дурацкие – например: Ваш лучший друг? Я написал – Золотухин. Ваша любимая женщина? Я написал: не скажу. <...>
У нас нет горячей воды, я моюсь холодной <...>.
Сегодня после спектакля «Добрый человек» в меня бросали цветы и попали по лицу. Больно, но приятно. И публика ржала. Я схватил цветы и тоже хотел тут же бросить их в этого снайпера, но он спрятался за жену, и я со злости подарил цветы Хмельницкому.
<...> Только что я приехал с концерта. Это было в школе. У них был выпускной вечер. Девочки были в белом с ромашками, а юноши – в черном с поллитрами лимонада. Они все ужасно счастливые, молодые и беззаботные. Но, ничего – у них всё впереди. Они буду гулять до 2-х, а потом поедут на пароходе. <...>
Хочу 30-го съездить в Минск или к детям. Наверное всё-таки к детям. А то я снова их не увижу 2 месяца.

Видимо, концерт в школе — это школа № 379.

http://vysotsky.ws/index.php?showtopic=5608

Следующий отрывок — 1972 год. После событий, связанных с «Землей Санникова».

"Было бы удивительно, если бы написали что-нибудь хорошее. Я ведь всё-равно у них, как в горле кость. Так что сам факт меня не расстроил, а обозлил. А расстроен я немного от невозможности ответить на враньё и от глупости. Потом я очень отчётливо представляю себе механику этого дела и знаю, почему это, кто затеял и т.д. А меня просто выбрали потому, что за меня никто не накажет, я, так сказать, для них — лакомый кусок. К тому же — шум, отклики, словом злободневный материал, хотя там нет ни слова правды, а всё притянуто за уши. И меня даже не особенно тронули, просто опять немного вымазали, чтобы как-то отвратить симпатии людей. Это, впрочем, знакомо.
Я написал письмо и копии в разные высокие организации и, вероятно пойду (в который раз) доказывать, что я не верблюд. Написал, как это было на самом деле, написал резко и с достоинством. А результат? — поглядим. Скорее всего никакой, хотя чем чёрт не шутит. И ещё, — я думаю, что некоторые примут это как установку и у меня исчезнет возможность таких поездок, а это ударит немного по финансам. Но, опять ненадолго. Всё встанет не своё место, и никуда они не денутся. Может быть это будет повод для окончательного разговора о моих выступлениях. Посмотрим". <31 марта>

"Как я и предполагал — началась целая кампания по искоренению меня. И все мои опровержения, вероятно, не имеют никакого значения, потому что им совсем неинтересно, чтобы я был прав. Говорить о достоинствах и недостатках того, что я пишу, — они не хотят, — слишком много шума и мученика из меня делать не стоит, а вот сделать из меня нехорошего человека — это вернее. Приём, в общем-то, старый, но проверенный. Хотя, я думаю, что он тоже цели не достигнет. Мне могут что-то запретить, но ведь это всё равно, что разрушить дом, которого нет. Я и так не работал. Изредка были такие поездки — раз в год. Ну, так их не будет вовсе. Хотя, я, конечно, не буду сидеть, сложа руки. Не хочу, чтобы меня ели без соли.
Кроме того, никаких новостей с отъездом <речь о первой поездке за границу к жене, Марине Влади — СЖ>. Сегодня я зачем-то застраховал машину, на которой не езжу, заплатил всё <...> и ещё больше. Для всех стран. Может быть тоже зря, а может быть нет. Поглядим. Только одно расстраивает, что нет настроения писать. А надо. Но ведь это же нельзя делать, только потому что надо. Это можно делать, потому что хочется. А мне не очень хочется. Хотя я каждый день усаживаюсь за стол и пишу. <...> ведь можно это так расценить, что я много стою. Верно? Только жаль, что некоторые думают, что я стою много плохого. А доказать обратное — сложно. Но я попытаюсь. — ?>

И, наконец, последний отрывок — точнее, много отрывков, имеющих отношение к контактам с Давидом Карапетяном.

Из дневников Высоцкого:

<6> ноября 1969 года, больница
«Я работаю, почти закончил сценарий про поезд <»Где центр?" — СЖ>. <...>
Я работаю 4 дня очень помногу, и вот мне осталось только последнее — это сюжет фильма, который они отсняли в поезде. И всё. Получается интересно. Сегодня у меня был Давид, он слушал половину и говорит — нельзя оторваться. Давида я вызвал, чтобы он нашёл Андрея <видимо, Тарковского — СЖ>. А потом я написал ему письмо и попросил мне позвонить. Дня через 2, он, наверное мне позвонит или приедет. Тогда же я закончу сценарий <сценарий «Где центр?» был завершен вечером этого же дня — СЖ> и ему прочту".
5 июня 1970 года
«<...> сегодня у меня хорошее настроение. <...> У Баскакова, оказывается, всеми делами заведует жена <Юлия Стефановна Диоши — СЖ>. Это всегда так бывает, поэтому на работе он — гроза, и все его боятся. <...> Я почти никого не вижу, вот только Мишель <в то время жену Д.Карапетяна, Michèle Kahn — СЖ> с Давидом и Полоку <Геннадий Иванович Полока, кинорежиссер, завершающий в то время съемки фильма »Один из нас« — СЖ>. Правда, на Мосфильме видел Тарковского Андрея, но он весь в делах и, по-моему, чувствует себя неловко, как будто я у него попрошу играть. Я, конечно, не попрошу, а потом я не смогу, даже если предложат. Летом я обеспечу себе весь год <речь о гонораре за вероятные съемки, летние планы Высоцкого не сбылись — СЖ> и буду заниматься только театром, вернее, <...> квартирой и театром. <...> Сегодня — у меня «Галилей». Всю ночь повторял текст. Что-то будет! И еще за завтрашний день и ночь — должен написать песню для Полоки — на титры <речь о песне »Бросьте скуку, как корку арбузную...«, в фильм, впрочем, не вошедшую — СЖ>. Пока ничего не придумывается, но надо вымучить, иначе я его подведу. Сейчас я пойду в театр, посмотрю репетицию, потом поеду на Мосфильм, а потом… буду играть».
20 июля 1970 года
«Сегодня ночью я увидел во сне горы и сегодня я попробую поехать туда дней на 10 и поработать. Я здесь сдохну. Сегодня снова жарко. Мы с Давидом ездили купаться, но там такая пыль и такое обилие людей, что мы уехали». <днем Высоцкий вылетел в горы, в Иткол — СЖ>
11 августа 1970 года
«Занятия я себе нашёл — такие: болтаюсь по редакциям с детскими стихами <речь о детской поэме ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ПРО ВИТЬКУ КОРАБЛЕВА И ДРУГА ЗАКАДЫЧНОГО ВАНЮ ДЫХОВИЧНОГО (»Что случилось с пятым А?«) — СЖ>, получаю обнадёживающие отзывы и пожелания, всем нравится, даже понравилось Давиду, а это уж..... Вчера отыскал машинистку, а сегодня, наконец, отпечатал. Теперь осталось совсем немного — чтобы увидеть это где-то напечатанным. Я очень надеюсь. Только мне здесь невозможно работать — днём стучат рабочие, а ночью... Но ведь у меня была только одна ночь, пока. Вот сейчас что-нибудь поделаю, хотя очень хочется спать».
14 августа 1970 года
« Вот, может быть у Виктора <Турова — СЖ>, в Киеве у меня снова появится тяга к работе, а пока — нет! <...> Вчера вечером мы с Давидом поехали в »Архангельское« <знаменитый подмосковный ресторан — СЖ>. <...> мы посидели, помолчали и поехали в Москву, только я немного развеселился на того парня из Азербайджана, который рассказывал про рыбу »Кютум" <рассказ-пародия о том, как готовить кутум, зафиксирован в фоограмме — СЖ>. Вчера он рассказывал массу глупых историй о своих похождениях, но с очень смешным акцентом. Мы смеялись, но потом это ужасно надоело. Хочу работать и, наверное, обязательно скоро начну. Буду продолжать детскую эппопею <речь о детской поэме, кроме двух напечатанных на машинке частей известно еще несколько фрагментов продолжения — СЖ>. Может быть что-то выйдет с напечатанием. Это было бы прекрасно <ничего из вышеупомянутого при жизни поэта опубликовать не удалось — СЖ>.
15 августа 1970 года, Таллин
«Это такой небольшой город, хотя и столица Эстонии. Мы прилетели с Давидом сегодня утром. А потом полдня не могли устроиться, потому что завтра здесь начинается какой-то симпозиум и мест нет. Только после того, как я пошел в Ц.К. комсомола — нам дали номер. Очень не повезло с погодой — всё время дождь и город серый и мокрый. А он на самом деле — удивительно красивый. <...> здесь очень симпатичный номер, и мы целый день спали и ели. Я сейчас хочу сесть и немного поработать».
17 августа 1970 года
Попутешествовал два дня и вернулся. Я, конечно, не жалею, что съездил, вернее, что уехал, наконец, из Москвы, но ничего хорошего там не было. Мы торчали целый день в гостинице, только сегодня выехали к морю. Но была такая гнусная погода, что я впервые не захотел купаться. Вчера вечером мы ходили за билетами, а на обратном пути два каких-то типа оскорбили Давида, и я вынужден был ударить <одного из них>. Всё, конечно, обошлось, потому что он после этого уже молчал, только бежал за мной и хотел поговорить и обижался, что я отказываюсь. Но настроение испортил на целый вечер. А потом уже поздно, Давид встретил их внизу, и они долго говорили, что очень уважают армян и хотели утром обязательно ко мне придти, но не пришли. Вот. А больше не было никаких событий."
<20> августа 1970 года
Теперь у меня есть новые планы. Сегодня ночью мы с Давидом на машине поедем в Донецк. Это 1000 километров. Там мне нужно кое-что сделать и потом я посмотрю — трудно ли ехать так долго, тогда — я буду знать <...>. Вот.
А потом дня на два к Виктору <Турову — СЖ> и всё. 27-го встречу детей <детей Марины Влади из пионерского лагеря — СЖ>, проведу с ними день <...>. Интересно, что они придумают на этот день? Наверное снова парк Горький. Они мне сегодня приснились — очень веселые и загорелые и шпарили по-русски так, что я рот открыл. Проснулся, а у меня так и остался открытый рот.
<...> У нас не работает телефон, уже два дня. <...>
<23> августа 1970 года
<...> Произошла очень смешная история со мной. Мы приехали с Давидом в Донецк. Это 1100 километров. Ехали до Харькова 16 часов, потому что два таких крупных знатока машины, как мы, всё время заезжали на всякие станции, а станции у нас замечательные, нам так здорово всё там делали. Такой сервис, что сегодня утром в Харькове какой-то человек, который заглянули в мотор, вдруг сказал «Ой!» и посмотрел на нас, как на лунатиков, потому что там всё отвалилось, сломалось и потерялось, и он восхищенно глядел на нас, потому что мы еще как-то ехали на этом безобразии из гнутого железа и проводов. Потом он долго что-то паял, прибивал, кипятил, наливал, стучал, гнул, завинчивал и, наконец, мы утром выехали сюда, ехали 4 часа, машина наша бежала, как молодая кобыла от жеребца, и вот мы здесь. А зачем? В том-то всё и дело, <...> что незачем. Этого человека, которого мне было нужно и с которым у меня дело, нет, и никто не знает, кто он такой. Просто его не существует, и я даже думаю, что он мне приснился во время моих фантастических снов. <Будто из моих рассказов> про электросон и всякие другие штуки. Так вот этот человек из электросна. Он не работает там, где говорил, он не….. в общем его нет, он не существует. В результате,<...>мы здесь, в этом городе не причем, мы здесь никому не нужны и эта поездка просто блажь. А самое главное — у нас всего два рубля, не на что купить бензин, чтобы ехать обратно, негде ночевать и так далее.
<...>
Завтра или послезавтра утром мы поедем обратно. Находятся всякие люди, они ко мне хорошо относятся, узнают и помогают по всякому поводу. Так нам сделали машину, достали камеру для колеса, устроили на ночь в гостиницу, а только что подошел какой-то парнишка, он меня знает по театру, а сам работает в другом городе, тоже в театре, и здесь они на гастролях. Он пригласил нас ночевать. А мама утром вышлет нам денег и мы поедем обратно. <...> И город красивый и дорога, и машина, и Давид<...>
<27> августа 1970 года
<...> Вся эта история с машиной <речь об аварии по дороге из Донецка в Москву — СЖ>, это было случайно и с нами ничего не случилось, мы просто перевернулись полтора раза и помяли крышу, двери и крылья. Я ехал быстро и не было указателя поворота, <...> кто-то его снял, а шел дождь, я не успел погасить скорость, и потом у него сильно тянет влево, когда тормозишь. Вот поэтому.
Мы даже не успели испугаться, а Давид спросил, лежа на мне: «Ты как?», а я его: «А ты?» Он говорит: «Нормально» и я тоже: «Нормально», тогда он говорит: «Где дверь?», а я: «Наверху». Мы вылезли и очень удивились, что даже не поцарапались, а я решил что это даже хорошо, потому что буду осторожнее. А мы остались целы <...>"
22 ноября 1971 года
"Вчера я был у Давида. Тоже невесело. А ночью написал грустную песню о безразличии. И там припев:
На коне? Толкани! Я — с коня.
Только «не», только «ни» у меня.
«Толкани» — это значит «толкни», только проще.".
28 ноября 1971 года
Я был у Давида, у него ужасные дела с пропиской, работой.
<12 апреля> 1978 года
«Человек <...> очень хороший. Мне его Давид расхвалил <...>. Он хочет меня пригласить в Англию попеть. Возможно у него получится. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь. Он — шэф ассоциации Англия-СССР и шпарит по-русски, как я, а по-английски — лучше меня немного».

Из этого отрывка мы узнаем точную дату пребывания в Таллине — 15-16 августа 1970 г. и точную дату написания песни «Истома ящерицей ползает в костях...»

Скажите, это только у меня такое впечатление или многие записи из дневников как-то больше похожи на отрывки из писем?

Мда, какие-то странные они. Я нахожусь в глубоких сомнениях, что, например, в поездке «по Махно» Высоцкий вёл дневник )))

Ага! в Таллинне, кстати, тоже. Мои рассуждения очень простые: если человек везде — даже в поездках, — возит с собой тетрадку, то кто-то где-то когда-то должен эту тетрадку увидеть. Но мы не имеем ни единственного такого свидетельства даже от самых что ни на есть ближайших друзей.

К вопросу о поездке «по Махно». Ну, допустим, он вел дневник, попал в аварию и сделал запись от 23 августа. Но зачем автору дневника возвращаться к тому же событию 27-го и указывать, что « с нами ничего не случилось»? И таких моментов есть в приведенных отрывках несколько.

Выскажу крамольную мысль: а что если это все — отрывки из писем к Марине Влади, которые находятся на хранении в РГАЛИ вместе со всем переданным ей туда архивом?

Красивая версия! Вполне правдоподобно

Если вспомнить другие дневниковые записи, то в них стиль несколько свободнее. Такое ощущение, что в этих дневниках записи чуть приглажены. Возможно, что и для писем. Т.е. я бы не сказал, что это подделка, но и не совсем дневники по горячим следам.

объяснение слова «толкани» очень хорошо укладывается в эту версию. Иначе кому он это объясняет? Сам себе?

Марк, спасибо за публикацию.

Только позавчера писала об этом. Поэтому сразу подумала: вот и лишнее подтверждение. Надо почаще заглядывать на форум, что ли... Тут есть новости, оказывается, не только во флудилке.

Еще несколько отрывков из писем Высоцкого к Влади.

Владимира Высоцкого и Беллу Ахмадулину Лариса Шепитько хотела снимать в 1971 году в фильме «Ты и я», но не сложилось, в результате снялись Юрий Визбор и Алла Демидова.


«<…> вчера <...> очень устал, — репетиция и 2 спектакля. И немного побаливает горло. А сейчас только что была сдача <худсовету театра на Таганке — СЖ> спектакля <«Берегите ваши лица» — СЖ>, а потом обсуждение. Со мной случилось что-то странное. Я забывал текст, даже своих песен. Перепутал и «Волков», и «Ноты», а потом не сказал полстихотворения и ещё. Но вообще это был общий сумбур и не в этом дело. Кажется, спектакль будет. Ещё во вторник они посовещаются. Но, в общем хвалили. А я очень рад, что не будет больше гонки такой бешеной. Сейчас начинаются студенческие каникулы — то есть, по 2 спектакля в день, но у меня будет не каждый день и я чуть-чуть приду в себя и поработаю. <…> Мне очень интересно, как <…> будет летом, потому что у меня отпуск 2 месяца. В конце концов можно даже месяц поработать, а второй ни хрена не делать и бездельничать. <…>
Сейчас я приехал из театра. Играл «10 дней». Хорошо! Даже прошла усталость. Успел посмотреть по телевизору Юматова в одном военном фильме. Он, как всегда, прекрасен.
А сегодня я показывал композитору и Гене Полоке <режиссер, друг Высоцкого, в то время снимал детективный фильм — СЖ> романс. Это такая стилизация под декадентский романс, в который вставлены простонародные словечки, вроде «завсегда» <речь о композиции к фильму «Один из нас» — «Она была чиста, как снег зимой...» В первом варианте текст заканчивался строчкой «И завсегда намерен побеждать.» — СЖ>. Можно понять так, что он забыл некоторые слова, и сам вставил. А сейчас <...> я буду писать для них танго <«Как счастье зыбко...» — СЖ>. Тоже стилизацию под 40-е годы.
Завтра, наконец, мне не надо рано вставать, и я поработаю. А завтра приедет Полока и мы поедем к композитору <Эдуарду Хагагортяну — СЖ>, а потом звонил Элем Климов, (<...> муж Ларисы Шепитько), у которых с Ией Саввиной такая дурацкая игра. Вот! Он хочет в фильме снять диалог между мной и Бэллой Ахмадулиной <речь о фильме «Спорт, спорт, спорт...» — диалог, вернее, эпизод с Б.Ахмадулиной в фильм вошел, с Высоцким — не был снят — СЖ>. Я думаю — это всё зря, но поеду встречусь с ними. Сейчас 12. <…>
ВСВ, ночь с 31 января на 1 февраля 1970
—————————————————————
Гена.
Разговор первый. декабрь
-Я даже отказать толком ему не могу. Я с его точки зрения успешный, а он нет.
Нет-нет, Гена лёгкий, плохое забывает, но как-то уже он потерялся после оттепели. Познакомил его с Мариной, хотя они, как оказалось, знакомы. Он взял меня за руку и потащил к Ларисе и Элему:
сценарий я отдаю им.
Всё фонтанирует, я сам такой, но не могу же я сказать, что троллейбусы у нас разные. Им-то я скажу без него, что меня никогда не пропустят.
В этом году точно. После истории с Бирюковым. А Гена пусть остаётся в неведении. Сошлюсь на то, что в театре много работы, да и новый спектакль на носу, хотя всё это уже проходили.
Всё это уже мы проходили много раз. Не хочу ничего итожить, но в мои фильмы меня не пустили, а свои
сценарии приходится проталкивать
из-под полы.
Андрей говорит, какой смысл в самиздате, когда твои песни уже все там, и их не пускают?
— Может быть, Гена снова хочет сблизиться?
Он из ЛюсиНОГО прошлого?
Ему-то ты ничем не досадил?
Ну что с того, что не возьмут тебя в фильм?
А с Геной, считай, помирился?
— Белка, я хочу сниматься.
Мне понравился сценарий. Но моя репутация алкоголика на его репутацию алкоголика — гарантия неуспеха. Ты же не алкоголик, я знаю. Да и Марина теперь рядом.
А давай я Ларисе скажу, что ты будешь играть главную роль? Ты же у нас киноактриса?
— Я не читала сценарий, но тебе верю.
Разговор второй. апрель.
-Мне Лариса сказала, что ты успел снова загреметь из-за выпивки.
— Было дело. Плохо мне, Белка.
Не хотел я спектакль, но чтобы его вдруг запретили не хотел точно. Германа подвёл — он песни ждал и текст.
Ты уже записалась?
— Пока только вчерне. Но у него не поймёшь, где игра, а где хроника.
— Он же знал, что мы должны вместе записываться, подождать не мог.
Хотя он максималист. Они все там — и Элем, и Лариса. И вся эта глупость и неустроенность вылезет наружу, они наверняка Гене всё расскажут.
Я привык, но его не хочу расстраивать. разочаровывать. Он думает — я на пике, а оно...
На "Мосфильме” всё ходуном — Гайдаю не разрешили, песни мои не разрешили, а они в фильме уже, пришлось просить Гарика подписать договор за меня. Самое паршивое, что всё это было известно наперёд.
-Поэты как провидцы. Чувство впереди слова.
— Я тебе рассказывал, как написал, что
алкоголь подорожает. Вот вообще всё придумал. В понедельник — рраз! — и подорожал. Хе. Они, наверное, мои песни втихаря слушают.
— Тебе надо беречь себя и не расстраивать окружающих. С Геной я поговорю. Выводи себя из пике. У Германа узнаю, что и как. Думаю, он точно не обиделся.
Разговор третий. июль.
— Мой поклонник один — в чинах сказал, почему они тебя всё время пробуют? Ты должен без проб везде проходить. Всё, как я и говорил. Ларисе уже месяц назад сказали, чтобы обо мне забыла.
— Не уверена, что ей не сказали, то же самое про меня. Юра таскает меня всюду, как рюкзак, как ледоруб.
Репетирует, а я опять — сама своя. Лариса видела всё это, и, ей нравится. Но что-то её тревожит. Германа из-за меня ругали, но он отстоял.
Лариса кремень, но чёрт ее знает.
С Геной я говорила о тебе.
Обид никаких нет, Люсю он давно не видел, тебя любит и до сих пор уверен, что фильм должен выйти с тобой.
Хотя через минуту стал читать стихи совсем о другом.
— Белка, а ты что-то новое пишешь?
— Нет, Володя, уже несколько лет разрозненные строчки кружатся надо мной, но не могу поймать ни одну из них. В общем, «толкую с хамом и торгую хламом.»
Разговор четвертый. сентябрь.
— Лариса, мне всё рассказала Алла. Даже не знаю, как тебя поддержать.
— Спасибо, Володя. Жалко, что Беллу не разрешили, но силы бороться есть, а времени бороться уже нет.
Гена ушёл в запой. Просил тебе об этом не говорить.
Сергей Жильцов. Copyright ©
—————————————————————-
Требуют разъяснений:
“Гена" — Шпаликов
«сценарий Гены» — «Ты и я» («Пробуждение»)
«новый спектакль» — «Берегите ваши лица»
«Марина» — Влади
«Лариса» — Шепитько
«Элем» — Климов
«история с Бирюковым» — фильм «Один из нас» Геннадия Полоки, Бирюков — роль Высоцкого. которую он не сыграл
«Андрей» — Тарковский
«сценарии из-под полы» — Тарковский рекомендовал Высоцкому предлагать свои сценарии под псевдонимом — допустим, Владимир Семёнов
«из Люсиного прошлого» — Шпаликов дружил с семьей Высоцкого и с Людмилой Владимировной Абрамовой, его второй женой и матерью его детей давно, после того, как у ВСВ начался роман с МВ, многие старые друзья стали реже с ним общаться
«Белла, Белка» — Ахмадулина
«главная роль», «киноактриса» — Лариса Шепитько видела Ахмадулину в главной роли, ранее Белла Ахатовна снималась в эпизодах у Шукшина и Хуциева
«Герман» — Климов
«Германа подвёл» — Высоцкий не успел написать/передать/записать текст для фильма «Спорт, спорт. спорт», который должен был читать как диалог с Ахмадулиной
«Германа ругали» — сцена с Б.Ахмадулиной в фильм «Спорт, спорт, спорт» всё-таки вошла
«Гайдаю не разрешили» — речь о фильме «Двенадцать стульев», где Высоцкий должен был играть главную роль
«песни не разрешили», «Гарику» — песни Высоцкого, вошедшие в фильм «Один из нас» оформлены и оплачены киностудией «Мосфильм» на другого автора — Игоря Кохановского, однако в титрах фильма фамилия Высоцкий всё же появилась
«всё время пробуют» — кинопробы Высоцкого к фильму «Ты и я» состоялись 16 июля, а неделей раньше Ларисе Шепитько в ультимативной форме запретили их проводить
«Юра таскает» — Визбор репетировал с Ахмадулиной
«рассказала Алла» — Демидову утвердили на главную роль вместо Беллы Ахатовны

Марк, выложенные отрывки читать невероятно интересно — словно заглядываешь в мастерскую художника. Речь, конечно, о работе артиста. (над словом вряд ли найдем размышления, только если по черновикам?) Поражаешься обилию планов и проектов, в которых, хотя бы на уровне замыслов, был задействован.
По форме (во всяком случае то, что выложено здесь) похоже именно на дневник — краткие впечатления, только для себя, для памяти. Или все-таки почищенные тексты писем? Потому что если читать именно, как зафиксировано, адресат вряд ли поймет, нужны такие же комментарии, как и для нас.

Нет, это точно письма. У меня есть подтверждение из авторитетного источника, что мое первое впечатление меня не обмануло.

Если это отрывки писем, то эти письма не только к Влади. Было бы странно адресовать Марине такую фразу:

Так это же, насколько я понимаю, творчество Жильцова — копирайт стоит. Уже публиковалось несколько отрывков — текст от 1-го лица, как бы псевдорассказы ВВ приближенному лицу — с необходимым длинным списком разъяснений, который лучше читать перед текстом, а то иногда сложно догадываться))

А остальные тексты — мне кажется точно письма, и точно Влади — так как написанны явно упрощенным языком, без сложных шуток, чтоб иностранец понял — нигде такого стиля больше не было, но и писем к МВ не публиковали))

Согласен с Марком. У меня тоже есть информация из проверенного и достоверного источника, что это — письма Высоцкого. Точнее — выдержки из них.

Начало вытекать помаленьку... Глядишь, скоро и полные письма будут. И задолго до смерти Марины Влади, как было оговорено в договоре о передаче писем.

Марк, давай будем чЕстны и справедливы. До ухода Марины Владимировны — точно нет, не увидим полных вариантов.

Да, и дай Бог ей (МВ) крепкого здоровья и долгих лет, а мы уж подождём. Ну, вернее, как у кого получится

Есть такой абзац в дневниках 1975 года:
Что за «Континент» , — я не понял.
Кёртис — это предположительно писатель Куртис Кейт. Именно у него на вечеринке познакомился Высоцкий с Казанским (Костя там выступал).
Бижа — жена Кейта, подруга Влади, таджичка, полное имя Бижан.

Журнал «Континент»