Проза Ильи Рубинштейна о Высоцком

«В ТУ НОЧЬ, КОГДА ЗАКОНЧИЛАСЬ ЭПОХА»
абсолютная фантазия


Прежде всего, уважаемые господа прошу обратить ваше пристальное внимание на подзаголовок повести – «АБСОЛЮТНАЯ ФАНТАЗИЯ».
Второе - вещь эта местами довольно жесткая.
Третье – повесть эта не о «последней ночи наркомана», как выразился один из редакторов одного очень уважаемого издательства (после чего публикация её не состоялась), а о постоянном одиночестве поэта и его, поэта, постоянном внутриличностном конфликте. Во всяком случае, писал я именно об этом.
И последнее: судите автора строго, но как сказал поэт поэтов – исходя из законов жанра, автором же и предложенного.

С уважением Илья Рубинштейн.

Ссылки на сайт см. ниже.

В ту ночь, когда закончилась эпоха. Часть 1
В ту ночь, когда закончилась эпоха. Часть 2
В ту ночь, когда закончилась эпоха. Часть 3

ИЛЬЯ РУБИНШТЕЙН


ДВОРОВЫЙ РОМАНС

очень вольная киновариация на тему незаконченной прозы
В. С. Высоцкого «Роман о девочках»
и воспоминаний современников поэта


Предисловие автора

«Роман о девочках» - так называется незаконченная проза Владимира Высоцкого. Действительно роман или просто повесть с таким названием писал поэт, мы уже никогда не узнаем. Налицо лишь литературный факт – повествование обрывается после трех десятков страниц. Обрывается, задав лишь сюжетные векторы главных героев – экс-студентки театрального института, валютной проститутки Тамары Полуэктовой, уголовника Николая Святенко по кличке Коллега и Александра Кулешова, под именем которого автор вывел в «Романе…» себя…
Дописать за Высоцкого его прозу – это более, чем смело и самонадеянно. Попасть в неповторимую лексику барда, в его языковую стилистику – задача невыполнимая. Невыполнимая, да и не нужная. Поскольку любой, даже мастерски стилизованный под автора (да еще такого как Высоцкий) суррогат всегда по отношению к оригиналу останется суррогатом и не более. А вот попытаться уловить тональность произведения в целом, услышать звук времени о котором идет рассказ, детализировать сюжетные линии, «закруглить» фабулу и «покрутить» эту самую фабулу, наверное, возможно. Во всяком случае, так мне показалось зимой 2004-ого года. Тем более писать я задумал не прозу, а киноповесть. Киноповесть о Высоцком по мотивам его незаконченной прозы. Сделав попытку поместить героев Высоцкого уже в придуманные мной предлагаемые обстоятельства…
«Если б все в порядке – мы б на свадьбу нынче шли..» - пел Владимир Семенович в одной из своих ранних песен. Перефразируя поэта можно сказать: если б все в порядке, то предложенная вниманию читателя киноповесть уже как год должна была существовать виде фильма. Фильма с бюджетом три-четыре миллиона долларов, которые были выделены на этот, как сейчас говорят «проект», одним из ведущих продюсерских центров России. Выделены после того, как киноповесть получила третью премию на всероссийском конкурсе сценариев-экранизаций «Гатчина – 2005». Однако случилось то, что в принципе исключать было нельзя. А именно: наследники Высоцкого (два его сына Аркадий и Никита плюс дочь актера Всеволода Абдулова, которую вдова поэта Марина Влади сделала своей правопреемницей на территории РФ) высказались о предложенном их вниманию материале резко отрицательно и не уступили продюсерам права использования в будущем фильме песен поэта. Опять же, как пел Владимир Семенович – «о вкусах не спорят, есть тысяча мнений». И это абсолютно нормально. Не нормально, когда в фильме о Высоцком не будут звучать его песни. Так решили продюсеры и поставили на проекте крест. Тем не менее, автор выражает искреннюю благодарность наследникам поэта за разрешение разовой публикации первого варианта киноповести в одном из малотиражных изданий, посвященном 25-летию со дня смерти Владимира Высоцкого…
Из «Романа о девочках» в киноповести были напрямую заимствованы лишь четыре эпизода и имена персонажей. Теперь во избежание юридически-правовых казусов эпизоды эти «перелицованы» вплоть до изменения всех авторских реплик, а имена всех персонажей изменены. Ну и, конечно, изъяты все песни Высоцкого. Что же взамен? Взамен другие песни. Песни современников Высоцкого – Окуджавы, Шпаликова, Городницкого, Новеллы Матвеевой… Песни, на место которых читатель может мысленно подставить любые или любимые песни Высоцкого. И, думаю, это не скажется на восприятии материала. Поскольку киноповесть, отпечатанная на бумаге – это не кино. Еще не кино. А точнее – уже не кино. Кино о Владимире Высоцком, которого не будет н и к о г д а.
П.С. При том, что какое-то другое кино о ВВ, наверное будет. Тем более, что с согласия наследников сегодня уже пишется другая экранизация «Романа о девочках».

Илья Рубинштейн.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
----------------------------------------------------------------------------------------

Людмила Траутмане

02.05.08 06:37

Как жалко,что не получается снять фильм с включением песен В.В.!Хотя я думаю,что использованные автором песни тоже отлично выражают дух времени,настроение и фильм,если постановщики не увлекутся чернухой,(что сейчас часто случвется) может поучиться отличным! Благодарность автору! Кстати, мне довелось несколько раз в разные годы и с разными актерами смотреть спектакль "Роман о девочках" у Марка Розовского и каждый раз производил впечатление одновпеменно и пронзительного,и лиричного...Этот сценарий другого стиля,да и кино отлично от театра,но читается с большим интересом! Еще раз респект автору!
----------------------------------------------------------------------------------------

Danuta

02.05.08 18:08

Илья Р. написал:Тем более писать я задумал не прозу, а киноповесть. Киноповесть о Высоцком по мотивам его незаконченной прозы. Сделав попытку поместить героев Высоцкого уже в придуманные мной предлагаемые обстоятельства…
"Киноповесть о Высоцком"- Высоцкий написал свою прозу как протест,как отклик на свою "блатную легенду".ВВ хотел от этой легенды уйти, свои ранние песни называл "городским романсом"..Он хотел с этим мифом "рассчитаться". Так сценарий "по мотивам" его прозы не может быть "о Высоцком". Это против самому автору "Романа о девочках".
И так ,как книга "Мы жили в семьдесят девятом" очень тонко "разбирается" с мифом о Высоцком, говорит о том,как он существовал в воображении его слушателей, этот сценарий этот миф подтверждает, именно "против "Высоцкому.
Начало "эпохи Высоцкого" (позаимствовала у Автора:) ... У нас, в Польше мы не знали этого "мифа" о Высоцком ,он сразу был у нас впервые актёром известного театра Любимова, а потом уже сразу ПОЭТОМ, которого стихи переводили многие, не причисляя ранних песен к "блатным". Слушая первые песни ВВ я никогда не думала,что ОН сидел в тюрьме -сразу познакомилась с ним как с профессиональным артистом. Потому мне ценная книга Ирэны Высоцкой- в ней читаем, откуда пошёл в народ "голос с ленты". Потом уже Ленинград – выступления в клубе бардовской песни, фильмы. Кулешов всегда был литературным героем,а в сценарии он превратился в самого Высоцкого,слишком настойчиво.
----------------------------------------------------------------------------------------

Ilya

02.05.08 19:45

Данута! Со своего ракурса прочтения ты скорее всего права. Попробую объяснить свой ракурс написания. Эта вещь по большому счету не о Высоцком. Наверное, главные герои здесь Толик-Дакота(Колька-Коллега) и Тоня(Тамара Полуэктова). Чуть менее главный - Карташов. И лишь потом - Вершинин(Кулешов). "Романс" мой о том как нарождающийся "пароль поколения" меняет, закручивает и переворачивает, сам того не ведая, жизни людей, с которыми даже не знаком. Людей, котрые через песни "пароля поколения" улавливают запах нового времени. Ну и т. д. А что до недопоэтичности персонажа Вершинина, в сравненнии с прозой, то дело такое есть. Но, видимо, не нужно забывать, что кино - искусство грубое. А сценарий - это даже еще не кино, а некий полуфабрикат, повод для будущего видеоряда. И здесь всё зависело каким бы глазом увидел эту историю режиссер. Уверен, что режиссер тонкий допоэтизировал бы и "долегендизировал" бы "Романс" уже средствами пластическими. Да - как правильно сказал Денис - здесь ВВ (в отличие скажем от "Пяти снов...") теряет свою тайну, до него как бы можно дотронуться. Но, опять же, думаю, что вдумчивый и умный режиссер убрал бы эту "рельефность" Вершинина. Но есть, думаю, на эту историю и еще один взгляд - абстрагироваться от контексата ВВ и "смотреть" её, историю эту, как обычную мелодраму, "дворвый романс" в стиле ретро. То есть - по первому плану. Но и при этом, безусловно, нужно учитывать момент, что ВВ для многих из нас еще очень живой - и обобщенно живой и живой для каждого по своему (тридцать лет без него - это ведь срок вообщем-то небольшой), а тут вдруг его персонаж начинает жить и говорить в третьем, авторском, измерении. И этот момент тоже наверняка "ломает" зрителя-читателя.... Но что написано, то написано. И я адекватно принимаю и, надеюсь, приму всё, что будет высказанно в адрес сценария и скромной персоны его автора. Так что спасибо за отклики и Людмиле и Дануте.
----------------------------------------------------------------------------------------

Danuta

02.05.08 20:36

Илья,дай Тебе Бог такого умного режиссёра,или сам снимай свой сценарий. И если бы хотел Ты подчеркнуть в фильме,что это не сам Высоцкий,а его литературный персонаж,который получил новую жизнь, я бы убрала титры в окончании фильма, они "убивают" эту тайну, навязывают эту " рельефность" персонажа.
----------------------------------------------------------------------------------------

Ilya

02.05.08 22:24

Данут! Да не будет этого фильма. И режиссера не будет. Будет (если будет) другой сценарий и другой фильм. И я искренне желаю будущим сценаристам и режиссерам "Романа..." решить проблему зазора между Кулешовым и самим Высоцким. Мы ведь уже никогда не узнаем как эту проблему в своей прозе решил бы сам ВВ. А в том, что написано им разница между автором и Кулешовым лишь в фамилиях. Поскольку Кулешов в этом только начатом произведении читается даже не как авторский прототип, а иименно как сам автор, то есть ВВ, хоть повествование о Кулешове ведется в третьем лице.
----------------------------------------------------------------------------------------

Ilya

10.05.08 11:46

А вот для интересующихся интервью для МК о несостоявшемся фильма. На тот момент фильм по "Роману..." был делом решенным.


ПАМЯТЬ

КТО СЫГРАЕТ «ДВОРОВЫЙ РОМАНС»

На роль Высоцкого претендуют Владимир Машков и Алексей Горбунов.

Киношники хотят подготовить свой ответ нашумевшему сериалу про Сергея Есенина. Фильм об очередном "нашем все". Еще одна культурная революция. На сей раз не "мыло" — полнометражный, художественный Про другого великого русского поэта и актера — Владимира Высоцкого. Шумихи, как водится, не избежать — даже мысль о том, что у Высоцкого вскоре появится первый кинодвойник, многим поклонникам его творчества может показаться кощунственной. В канун 68-летия легендарного барда "МК" первым узнал подробности будущих съемок.

… За девять тысяч верст из зала суда бежит к своей любимой женщине, валютной проститутке Томке Полуэктовой, уголовник Николай Святенко. А та в Москве крутит любовь с хрипатым парнем с гитарой. Известным актером и певцом, за которым, опасаясь его всенародной славы, охотятся злодеи из КГБ. Ничего этого нет в "Романе о девочках" — незаконченном произведении Владимира Высоцкого, в котором он в качестве главного героя вывел самого себя. Книга не дописана, обрывается где-то на тридцатой странице, пунктиром обозначены только характеры основных персонажей, их имена да место действия.
Но именно сюжет "Романа о девочках" положен в основу сценария будущей картины о Владимире Высоцком.
Магаданские лагеря. Московские кухни. Театр на Таганке. Павильоны "Мосфильма". Шуршит хрипато первый катушечный магнитофон. Время действия — от конца 50-х до середины 70-х годов.
"Дворовый романс" — очень вольные вариации на тему Высоцкого. Эта ремарка стоит в самом начале киносценария Ильи Рубинштейна, чтобы, наверное, претензий ни у кого не возникло.

— Больше всего продюсеров пугает то, где мы найдем похожего артиста, как он станет петь, — рассказывает Илья Рубинштейн. — Как мне кажется, не надо отыскивать второго Высоцкого, это глупо и слишком обыкновенно. Надо брать человека с такой же мощной энергетикой. Хотя исполнение песен "под Высоцкого" технически сделать несложно, но не хотелось бы, чтобы актер копировал этот голос, манеру, потому что тогда получится пародия. Что в итоге решат и кого выберут продюсер и режиссер, я не знаю. Но, по моему мнению, на сегодняшний момент в России есть всего два человека, которые могли бы вытянуть эту роль. Алексей Горбунов, он снимался в "Статском советнике", и Владимир Машков. Хотя представляю себе, как трудно в любом случае будет угодить самым яростным фанатам Высоцкого, и уж если кто станет хулить фильм, то это именно они.

— Да вы же, получается, покушаетесь на святое?!

— Нет, критики зрителей я не боюсь. В сценарии я хотел энергетически попасть в манеру Высоцкого, сохранить его тональность, даже лексику. Можно сказать, что я попытался стать его соавтором. Хотя я даже ни разу не видел Высоцкого. Он умер, когда мне было всего 17 лет, только что закончилась школа, получен аттестат зрелости. И вот рубеж — московская Олимпиада, выпускной экзамен по отечественной истории и... смерть Высоцкого. Эти события совпали и врезались в память. Можно сказать, что я из поколения детей Высоцкого, для которых Владимир Семенович действительно был всем. И если бы в семидесятых годах XX века в СССР проводили свободные президентские выборы, то я нисколько не сомневаюсь, кто бы в них тогда победил. Но в прошлом июле, когда отмечали четверть века со дня его ухода, мы стояли на Ваганькове, возле ларька с книжками о поэте, его дисками и кассетами. Мима шли молодые пацаны, остановились возле фотки Высоцкого на витрине. "А чё, правда, он крутым бандюком был?" — спросили они у продавца. И это не анекдот. А вы говорите... Для нынешних 20-летних фильм о Владимире Высоцком — все равно что для моих сверстников кино, к примеру, о Маяковском. Непонятно да и не нужно, наверное... Продюсер будущей картины Игорь Толстунов так и сказал: "Давайте считать этот проект изначально некоммерческим, мы просто отдаем дань кумиру нашей юности!" Правильно, что Никита Высоцкий сейчас занял жесткую позицию: Высоцкий — это фигура, которую нужно уже начинать грамотно пиарить для будущих поколений. 70-летие Владимира Семеновича, которое грядет в 2008 году, та дата, когда эта тема должна прозвучать громко. Тогда еще нас, людей, которые выросли на его песнях, можно заставить оторвать задницу от дивана и снова пойти в кинотеатр "на Высоцкого".

— Но почему создатели фильма решили, что это будет большое кино? Людей старшего поколения, которые еще помнят те времена, проще заставить щелкнуть пультом телевизора, чем заплатить за билет...

— Если уж делать кино о Высоцком, то хорошо и с размахом. И на пленке. Тем более что вещь сложнопостановочная, историческая. К слову сказать, пару лет назад Никита Высоцкий, прочитав первый вариант сценария, устно дал добро. Он, кстати, все правильно понял, не стал искать в нем каких-то биографических подробностей из жизни отца. Да их там и нет. Это же мистификация на тему Высоцкого, а не клубничка и не сухая документалистика. Это первый художественный фильм о поэте.

— Если не считать "Копейку" Ивана Дыховичного, где Высоцкий в крошечном эпизодике выведен алкашом...

— Ну там у Высоцкого не настоящая роль, а функция: владелец "Жигулей". Наше кино, я надеюсь, будет о другом: о всегдашнем одиночестве поэта среди других людей. Недаром и главный герой Александр Кулешов — согласно легенде, именно под таким псевдонимом Высоцкий писал свою раннюю блатную лирику — ничего не делает в картине. Он просто ходит, любит женщин, поет песни, которые баламутят всю Москву. Высоцкий — как зеркало, в котором отражается эпоха, на его фоне раскрываются взаимоотношения остальных вымышленных персонажей.

— Однако некоторые из персонажей — вполне себе реальные граждане, современники Высоцкого, к тому же до сих пор здравствующие. Не боитесь, что те же коллеги с Таганки вдруг подадут в суд за искажение их образов?

— Реальных людей я не называл по именам или изменил в их фамилиях несколько букв, так что претензий быть не должно. Но, естественно, прежде, чем снимут первый кадр, продюсеры договорятся со всеми наследниками поэта и получат их письменное разрешение на съемки и использование текстов песен. Мнение сыновей в этом вопросе главное. Они вместе с Мариной владеют всеми правами на произведения отца. Ведь формально мой сценарий считается переработкой "Романа о девочках". Не думаю, что прототипы других героев захотят меня привлечь.
Нет такой статьи — "искажение биографической реальности". Это всего лишь моя версия жизни поэта, того короткого периода, когда он уже был известным, но еще не стал кумиром миллионов, хотя я совершенно не претендую на истину в последней инстанции. Так же, как и в моей недавней повести "Прыг-скок", в которой идет речь о последнем дне жизни Владимира Семеновича.

— Вы много писали и снимали о Высоцком. К тому же стали последним кинематографистом из России, который делал фильм с Мариной Влади "Французский сон". Скажите, почему она больше не хочет давать интервью о Высоцком?

— Как я полагаю, она обиделась на наших журналистов и псевдоисследователей его творчества. Ведь дошло до того, что некоторые открыто обвиняют ее в преждевременном уходе Высоцкого из жизни. Я думаю, наоборот, если бы не Марина, он умер бы гораздо раньше... Хотя, конечно, с ним она хлебнула по полной программе. Дыховичный рассказывал в моем фильме "Французский сон", что когда их роман был в самом разгаре, Высоцкий Марину очень боялся, боялся ее реакции на свои загулы. Но один раз Марина прилетела — муж в пике, второй... В результате — из-за брака с ним ее перестали снимать в кино, так как она в любую минуту могла сорваться в СССР, чтобы спасать Вольёдю. Да про это все знают из ее книги. Только если бы не Влади, не было бы у Высоцкого этих 12 лет, поездок за границу. Сегодня об этом почему-то никто не вспоминает. Так что встречаться с нами, очередной съемочной группой из России, Марина сначала наотрез отказалась. Нам очень помогла Юля Абдулова, дочь Всеволода Абдулова, официальная представительница интересов вдовы Высоцкого в России. Но Марина сразу поставила условие, что не станет рассказывать в нашем фильме о муже, что мы просто сделаем кино про историю ее семьи. Про умерших сестер, про родителей. Хотя у нас был заказ снять фильм именно о любви Влади и Высоцкого.

— И как же вам удалось ее переубедить?

— Она стала рассказывать о последнем "Гамлете", увлеклась, и как-то так незаметно сама перешла на тему Высоцкого. Скажу честно, Марина произвела на меня огромное впечатление, это очень сильная женщина. Такая женщина-мать, но не из тех, кого мужчинам надо оберегать и защищать, она сама это за них сделает. Когда мы приехали к ней, на втором этаже особняка в Мезон Лафит, элитном пригороде Парижа, умирал от рака ее муж Леон Шварценберг, к тому же со своими проблемами домой вернулся и ее младший сын, тезка Высоцкого, тоже Владимир. В общем, ей было явно не до нас. Но после съемок Марина все равно накрыла стол в своем саду, мы пили виски. Заказать такси обратно в Париж не получилось, тогда Марина предложила: "Давайте я вас подвезу?"

— Она же тоже выпила?

— Я ей об этом говорил. Но Влади так по-русски махнула рукой: "А, била не била!" Это как в анекдоте, когда пьяный Брежнев поме¬нялся со своим шофером, а патруль ГАИ их остановил. И молодой гаишник изумленно говорит: "Кто в машине сидит, я не рассмотрел, но за рулем у него — сам Брежнев". Так и я ехал в машине, за рулем которой — Марина Влади. "Знаете, Марина, — стушевался я, — если бы году в 80-м мне сказали, что после совместного распития спиртных напитков вы повезете меня на своем авто, в нашем дворе меня растащили бы на сувениры". "Главное, чтобы ты сам верил, что это происходит на самом деле", — усмехнулась она. И тут впереди замаячили два полицейских, стоят, палочками машут, и Марина так по-советски испуганно вскрикивает: "Ой, милиция!"

— И все же, несмотря на все реверансы, Марина Влади, насколько мне известно, не сильно хочет, чтобы в России был снят игровой фильм о Высоцком?

— Да, до меня доходили слухи о том, что Марина в принципе против, чтобы о ее муже снимали кино. Недавно на эту тему один из продюсеров беседовал с Юлей Абдуловой, но пока та официально высказала единственное пожелание вдовы Высоцкого: прототипа самой Марины Влади, которая фигурировала в сценарии под именем Колдуньи, в кино быть не должно. Мы это уже переделали.

— Но есть еще одна категория лиц, которым сценарий о Высоцком уж точно не придется по душе. Это ветераны органов госбезопасности. Они — согласно вашей версии — просто спали и видели, как бы им уничтожить народного кумира. Они ведь целых четыре варианта по его устранению, вплоть до убийства, разработали. Опять же согласно вашему сценарию.

— Я не знаю, как там на самом деле было. Но сквозную линию с плохими силовиками, которые охотятся на Высоцкого, я ввел не ради исторической справедливости, а для динамики сюжета. Я же понимаю, что далеко не все в тогдашнем КГБ были гадами. У меня и хороший гэбэшник имеется. Тот же лейтенант Карташов, например, которому поручают убить Высоцкого, но он этого так и не делает. По законам жанра все заканчивается хорошо и без трупов.

— То есть не так, как в обычной жизни?

— Ну да, в жизни все сложнее. Представляешь, прошлым летом, когда еще не было окончательного варианта сценария и только шли переговоры о возможных съемках сериала на эту тему для одного из центральных каналов, меня вызывает продюсер. 2005 год, третье тысячелетие на дворе, вроде бы демократия победила безоговорочно. Но рядом с продюсером сидит человек в штатском, который в свое время имел отношение к спецслужбам и от которого зависят теперь инвестиции в этот проект. И вот он, тряся сценарием, кричит: "Я не желаю принимать участие в этой антигосударственной акции!" Я возгордился — здорово, обвиняют прямо как настоящего диссидента. Потом пошла расшифровка: "Вся наша контора слушала Высоцкого. Андропов его обожал. А вы в своем сценарии работников органов чуть ли не как его убийц представляете? Вы не боитесь этим фильмом обидеть кого-то наверху?". Что я мог на это ответить? Я тоже знаю, что Высоцкого слушали молодые Путин с Патрушевым, но, кроме друзей и почитателей, у него наверняка были среди прежних силовиков и враги. И давно наступили новые времена, когда многое вроде бы стало возможно, в том числе и снять в художественном кино линию о преследованиях опального поэта тогдашним КГБ, тогдашним, я повторяю, не теперешним. Но договориться нам так и не удалось, в первоначальном варианте проект закрыли. Наступает очередное 25 июля — четверть века со дня смерти Высоцкого, — и в его музее новая экспозиция открывается одиозным документом за подписью Юрия Андропова о... запрещении спектакля "Владимир Высоцкий" в 81-м году. Вот так они его слушали и любили. Даже мертвого.

— Получается, что и теперь в нашей стране мало что изменилось. Только новые поэты в ней почему-то больше уже не рождаются — наверное, боятся...


Екатерина САЖНЕВА.


В 2004 году Илья Рубинштейн, по мнению гильдии кинопрокатчиков, вошел в первую десятку лучших киносценаристов России. Автор сценария и режиссер более 30 телевизионных и художественных фильмов. Наиболее известные — "Французский сон", "Кавалеры морской звезды", романтическая киносказка о чеченской войне "Старлей, победа и весна". Самый известный сценарий Рубинштейна — "Папа" — написан в соавторстве с Владимиром Машковым по мотивам пьесы Александра Галича "Матросская Тишина".


Газета "Московский комсомолец". 2006 г. 25 января. Стр. 5
----------------------------------------------------------------------------------------

Вот, такое, господа, получилось полурассказ-воспоминание


ДО ВНУКОВО И НАЗАД

Двадцать третье января девяносто третьего года. Телецентр «Останкино». Я и мой тезка Илья Тарасов в унынии ожидаем начала нашей смены звукозаписи, стоя у дверей одной из студий. У Ильи в руках радийная бобина с песнями Высоцкого, у меня – томик «Нерва» с закладками. Послезавтра в эфир радиостанции «Резонанс» должна выйти наша программа к 55-летию ВВ. По качеству программы и её оригинальности будет решен вопрос о моей дальнейшей работе на «Резонансе». А я учусь на третьем курсе театрального, без всяких стипендий. На радио же зарплата, пусть небольшая, но постоянная. Да еще и хороший полигон для тренажа по сценической речи и реализации режиссерских замашек студента актерского факультета, уже решившего для себя, что актером никогда не будет. О чем и сообщил я с месяц назад после совместно употребленного литража нашему общему с Ильёй другу, в доме у которого с ним и познакомился. И Илья, уже к тому времени штатный режиссер «Резонанса», сразу же мне предложил попробовать воткнуться к ним на радио. Типа - начнешь с радио, а там и до киношной режиссуры недалеко. И через день я вместе с Ильёй стоял в одном из останкинских кабинетов перед главным редактором.
- Вот, это - Илья, учится в театральном на актерском. - представил меня тезка - Хочет работать у нас.
- Диктором? – спросил тезку, не глядя на меня, главный редактор. - Так ты же знаешь - нет уже дикторов даже на «Маяке».
- Режиссером. У нас же есть пока свободная ставка. Давай, он что-нибудь сделает, ты послушаешь и решишь.
- Ну пусть сделает... - вяло согласился главред.
И неделю после этого разговора мы с Ильей решали - а что же можно сделать, чтобы поразить главреда. И ничего не могли придумать.
- Может давай «Белую гвардию» Булгакова поставим… - предложил я как-то от отчаяния. Или из Пушкина что-нибудь?
- Или Гамлета. Ты думай, Илюх, что говоришь. Это же первая независимая радиостанция в России, а не театр у микрофона... Ладно, поехали к Коле. Бухнем, может и решим чего.
И мы поехали к Коле, дома у которого познакомились неделю назад. И после третьей или четвертой попросили Колю поставить на свой «вертак» какой-нибудь музон. И Коля поставил. Владимира Семеновича. Свеженький «пласт» из серии «На концертах Владимира Высоцкого». И я сразу понял о ком будет моя первая передача. И озвучил идею Илье.
- А информационный повод? – спросил тезка.
- А это что такое? – спросил в ответ я.
- Ну почему именно сегодня… Ну не сегодня, а завтра там или послезавтра, или через неделю мы предлагаем слушателю программу о Высоцком.
- Да ни «почему». Просто потому что гений.
- И еще потому что двадцать пятого ему пятьдесят пять грохнет - подал голос от «вертака», на котором менял сторону «пласта» Коля.
- Вот. – тезка резко махнул стопарь «в одинаре» – Это, Илюха, и есть информационный повод.
И уже дня через два мы придумали нашу программу. В ней, в программе, песни ВВ должны были чередоваться с его неизвестными широкой публики стихами. Причем стихами в исполнении кого-нибудь из друзей ВВ. Ну, к примеру, Всеволода Абдулова. А еще через два дня Илья показал написанный мной сценарий программы главреду. И тот его сразу утвердил. Да не просто утвердил, а тут же по прочтении вызвал секретаря и «заверстал» нашу программу в сетку на 25 января.
- Всё. Паровоз поехал. – сказал мне по телефону тёзка - через неделю твой Высоцкий в эфире. Надо искать Абдулова. У тебя есть на него концы?
- Нет.
- Значит, завтра к Толе поедем. - спокойно вымолвил тезка - Он поможет.
- К какому Толе?
- К Толе Меньшикову. Анкету, которую Высоцкий заполнил читал? Ну, там про любимую песню, хочешь ли быть знаменитым, кто твой друг?
- Да я наизусть её помню.
- Так вот это Толика анкета. Ему её вся «Таганка» заполнила, когда он там до армии монтом работал. А мы с ним считай два года в корешах. Он же в вахтанговском уже лет двадцать актером. В девяностом, когда я на первой кнопке в литдраме начинал Толик мне в программу о Пастернаке все стихи начитал.
И действительно назавтра, сидя за столом на кухне Анатолия Меньшикова, я держал в слегка подрагивающих руках переплетённый томик с анкетами, заполненными всеми без исключения таганковцами розлива тысяча девятьсот семидесятого. Причем каждая анкета была бережно вставлена в самодельный целлофановый футлярчик. И, конечно же, первым делом я начал читать анкету, заполненную рукой Высоцкого. …«Вставай страна огромная»… «Лунный свет» Куинджи… Хочу и буду… И вдруг… Не знаю многим ли известен этот факт сегодня - напротив вопроса «кто твой друг» вижу сначала зачеркнутое «таких нет» и лишь после этой строчки приписку «Золотухин». Вопросительный взгляд на Анатолия. И Анатолий пояснил:
- Золотухин свою анкету заполнил намного раньше Володи. И напротив вопроса о друге написал - «Высоцкий». А когда я стал читать анкету заполненную уже Володей прямо у него же в гримерке и увидел «таких нет», как бы в проброс, но в то же время чуть укоризненно сказал ему: «А вот Золотухин написал, что друг у него ты». «Да?» - спросил Володя - «Ну давай назад». Я вернул ему анкету. И он зачеркнул «таких нет», а рядом приписал «Золотухин»…
Телефона Абдулова у Анатолия не оказалось. Зато пяток номеров таганковцев он нам дал. Сегодня я уже не помню кого конкретно. Помню лишь, то что среди них не было ни золотухинского, ни смеховского, ни бортниковского. Но точно, что был номер телефона Сабинина. И еще помню, что ни по одному из этих номеров кроме сабиниского я не дозвонился. Кто-то давно переехал, кто-то был на съемках, где-то в течение многих дней просто никто не брал трубку. С Сабининым же разговор получился каким-то скомканным. И комкаться начал с первых же моих фраз о том, что вот, мол, день рождения Высоцкого, а мы знаем, что вы были близко знакомы с ним еще до «Таганки» и хорошо бы, чтобы именно вашим голосом были прочитаны его стихи… На каждую мою фразу ответом было либо молчание, либо какое-нибудь сухое междометье. А кончился разговор короткой фразой Сабинина: «К сожалению ничем помочь не могу. У моих студентов сессия. Всего хорошего». Причем фраза эта была сказана уже даже не сухо, а почти враждебно. Почему? Ответа на этот вопрос не знаю и не предполагаю до сих пор…
- Везде облом, тезка. – позвонил я Илье - Может быть самого Толю попросить?
Но у Меньшикова в день нашей записи были сразу два спектакля - утром и вечером.
- Значит будешь читать сам. - сказал мне за сутки до записи Илья.
- Да ты чего…
- А ничего. Ты же артист? Артист. Дублей сделаем сколько нужно. Ты не забывай, что программа уже в сетке. И если её не будет, про тебя-то само собой разговор закроется - но это ладно - главное, что меня с «Резонанса» попрут. Понял?
- Понял…
- Ну и молодец. Тем более - наизусть стихи учить не нужно. Прочитаешь по книжке. С выражением. Как вас там в ГИТИСе вашем учат. Всё?
- Всё…
И вот перед этим «всё» двадцать третьего января девяносто третьего года мы с Ильей Тарасовым стояли у двери студии. За пять минут до начала нашей смены. Когда вдруг открылась тяжелая дверь студии напротив. И в коридор с сигаретой в руках вышли… Всеволод Абдулов и плотный низкорослый седой человек лет шестидесяти. И понятно, что наши с тезкой рты непроизвольно открылись, а потом закрылись.
- Ну давай… - нервно прошептал, придя в себя, тезка и толкнул меня в бок.
- Что «давай»? – осипшим голосом спросил я.
- Иди к нему и падай на колени. Ты что не понимаешь, что это - судьба.
Абдулов и седой тем временем закурили и завели какой-то веселый разговор. Причем голос седого оказался очень похож на голос Высоцкого - грудной, низкий, с легкой трещинкой…
Я не помню что и как сказал, подойдя, к Абдулову и седому. Помню только, что слушали они меня улыбчиво-доброжелательно. И это придало мне сил. И я включил на полную свой темперамент актера-недоучки, выплеснув в лицо Абдулову перипетии всех своих обломов по его поиску. И подошедший тезка поддерживал меня то репликами, то целыми предложениями. И Абдулов с седым продолжали улыбаться. И я уже видел Абдулова сидящим в нашей студии и читавшим стихи своего друга. Пока в наступившей паузе, не переставая улыбаться, он не сказал:
- Да нет, ребят. Я Володиных стихов никогда публично не читал и делать этого не собираюсь. Вот Лёва может подтвердить. Кстати познакомьтесь - Абдулов кивнул на седого - это Лева Любецкий, актер ермоловского театра. Между прочим, тоже очень хорошо знал Володю.
И Любецкий прохрипел:
- ДебютУ?
И весело ухмыльнулся. И продолжил.
- Знал Дебюту. Мы вместе с ним у Столпера снимались.
После чего развернулся к Абдулову.
- А ты, кстати, знаешь, Севк, что «Дебюту» Вовке на «Живых и мертвых» приклеили?
- Да нет, Лёв… - Абдулов затушил сигарету о краешек урны и в неё же бросил окурок - Володя еще раньше так сам себя назвал. Сам. Вовчик-Дебюта.
- А я говорю тебе - у Столпера…
С Абдуловым и Любецким мы с тёзкой проговорили не меньше минут тридцати-сорока. Уже давно тикало время нашей студии, уже несколько раз ассистентка режиссера выходила из противоположной студии и звала артистов на запись (как выяснилось - записывались в тот день Абдулов с Любецким в уже умирающей, но когда-то популярной радиопередаче «Клуб знаменитых капитанов»), а мы всё… Нет, если быть точным разговаривал один Абдулов. Разговаривал, говорил, держал монолог. Очень общо. С редкими деталями. Но страстно. На сегодня в голове у меня от этого монолога остались лишь две абдуловские фразы – «…понимаете, ребята, это мои с Володей двадцать лет, только мои, самые счастливые двадцать лет жизни…» и «…а рифмы какие – трехсложные это уж в порядке вещей: «спас в порту» - «паспорту», только ведь были еще и четырехсложные…».
- Всеволод Осипович! Лёвочка! Ну дорогие! Время же идёт! У нас студия через час кончается!
Ассистентка режиссера уже стояла рядом с Абдуловым.
- Леночка (Наденька, Танечка) еще пять минут! - Абдулов кивнул на нас с тезкой - Ребята передачу к Володиному дню рождения делают!
Почему именно в тот день и час Абдулова вдруг так прорвало сказать сложно. Причем перед совершенно незнакомыми людьми. Но это было. Точнее был. Монолог о друге. О поэте. О счастливом прошлом. Без частностей, но с такой страстью, будто выговаривался он о ВВ впервые за двадцать три года со дня его смерти.
- Всё, Севк, - вклинился в небольшую паузу Любецкий - Пойдём в студию. Не успеем же ничего.
И Абдулов замолчал. А потом пожал нам с тезкой руки. И вместе с Любецким зашагал к дверям своей студии. После чего тёзка молча завернул за угол, где находился вход в режиссерскую аппаратную. И на пятачке, у входа в студию «Резонанса» я остался один. Смотрящий в спины уходящим в «Клуб знаменитых капитанов» Абдулову и Любецкому.
- Всеволод Осипович! - вдруг сам того от себя не ожидая, окликнул я Абдулова.
Абдулов остановился и обернулся.
- Всеволод Осипович, ну со стихами - ладно! Так может хоть просто пару слов нам запишите для начала передачи! Или случай какой-нибудь расскажите, а?
- Да нет. Я ж и сказал уже всё что можно. - устало улыбнулся Абдулов - Сдулся. А случаи все какие были это только наше с Володей и больше ничьё. Вы уж сами давайте. У вас и без меня всё получится.
Я развернулся и дернул на себя студийную дверь. Как вдруг сзади услышал звук шагов и умоляющий голос ассистентки режиссера «Ну Всеволод Осипович…». Обернулся. Передо мной стоял Абдулов. Снова в заводе и с улыбкой на лице.
- Случай? Ну вот тебе, старик, случай. – и Абдулов, перестав улыбаться, перешел на негромкую полускороговорку - Я еще учился, а Володя в очередной раз без работы был. И проснулись мы как-то утром у меня дома с жуткого похмелья. Помаялись, водички попили и дали друг другу слово, что всё - завязываем с этим делом навсегда. И разбежались. Я на учебу, Володя куда-то насчет работы. А вечером он снова у меня. Лето. Жарко. Скучаем. И тут он говорит: «Сев, а давай сходим куда-нибудь поужинаем. Деньги есть». Я ему: «Володь, мы же утром клятву дали». «А мы ничего такого употреблять не будем. Просто поужинаем. Ну, может, одну бутылочку сухого возьмем. Это же не в счет». «Только одну, Володь. И всё». «Ну конечно - мы же клятву дали». И пошли мы с ним в «Софию», на Горького. До самого закрытия посидели. Поужинали. Выпили бутылку сухого. Выходим на улицу. Тут он начинает: «Сев, может, продолжим. В самый последний раз, а? Рванем во Внуково. Деньги есть. А завтра железно - всё». Я говорю: «Володя, нет. Всё. Мы же поклялись». Сам же понимаю, что еще чуть-чуть и сдамся. А Володя: «Значит - нет?». Я на последнем усилии воли: «Значит – нет». Тогда он выбегает чуть ли не на середину улицы и поднимает руку. Я за ним. Встаю рядом. Останавливается такси. Володя, не открывая двери, в окошко протягивает шоферу червонец и говорит: «Шеф, давай до Внукова и назад». Шофер говорит: «Садитесь». А Володя ему: «Ты не понял. Без нас. Просто сгоняй до Внукова и обратно, ладно»? «Пустым»? «Пустым». «Можно». «Только по честному, шеф - до Внуково и обратно». «Понял.» И такси уехало. А Володя зло так сказал ему вслед: «Вот так». И мы пошли ко мне спать. Всё.
- А почему Высоцкий… Ну вот так - почему он сделал?...
- Не понял? - Абдулов вновь улыбнулся, но уже чуть снисходительно - Просто потому что - Высоцкий…
Через час с горем пополам я записал стихи. Через три часа мы с тёзкой закончили их монтаж с песнями ВВ. А через день наша программа прошла в эфире. Ничего более бездарного в своей жизни ни до ни после я не сделал. Но работать на радио меня тогда взяли. Почему?
Думаю, наверное, просто потому что - Высоцкий…

24.07.08

Илья, спасибо! Полноценный рассказ получился. Со временем на форуме откроем "Копилку" для подобных рассказов и авторских статей.

Да в том то и дело, Максим, что это больше не рассказ, а мемуарчик. Литературы здесь близко к нулю. Но это было. Первое и последнее моё общение со Всеволодом Абдуловым. Давно хотел написать об этом дне и вот написал. А рассказ Абдулова попытылася передать максимально близко к тексту. Но именно, что попытался. Все-таки пятнадцать лет просквозило. И если бы не попадание на форум всё бы так осталось лишь в голове. А так - может кому-нибудь что-нибудь этот мемуарчик будет чем-то полезен. Да хотя бы в том, что еще один штришок и не сказать, что банальный, добавлен задним числом к непридуманному образу ВВ - того ВВ, который еще не был ВЛАДИМИРОМ ВЫСОЦКИМ, но уже КЕМ-ТО был. Даже тогда, в начале шестидесятых.

А это небольшая информация о втором не главном герое моего воспоминания.

Лев Любецкий (1920 – 21.06. 2000)

Актерские работы в кино:
1. Живые и мертвые - 1963 (Военный)
2. Дай лапу, Друг! - 1967 (Приключения)
3. Петр Мартынович и годы большой жизни - 1974 (Исторический / Биографический)
4. О чем не узнают трибуны - 1976 (Киноповесть)
5. Аляска, сэр! - 1992 (Мьюзикл / музыкальный)

В театре имени Ермоловой с 1967-ого по 2000 годы.
Заслуженный артист РФ.

Спасибо. Прочитал с интересом. «таких нет» - существеннная деталь. "Просто сгоняй до Внукова и обратно" - выразительный эпизод.

Ilya, под словом "рассказ" я, конечно же, имел в виду рассказы о реальных историях, а не художественный вымысел.

Уважаемый vitakh. Я хочу все-таки уточнить - насчет точности фразы ВВ в анкете - "таких нет". Потому что не уверен, что фраза была именно эта. Всё-таки прошло больше 15 лет. Вполне возможны варианты "такого нет" или "сейчас нет". Но зачеркнутая фраза БЫЛА и суть её была именно в том, что изначально, заполняя анкету Меньшикова, Высоцкий НИКОГО своим другом не назвал. А вообще, по хорошему, надо как-то выйти на Меньшикова и уточнить это дело. Что наверное я и попробую сделать.

Уважаемый Максим, да я всё понял и в моих словах в Ваш адрес нет никакого упрека. Скорее упрек самому себе - потому что ведь и документальную историю можно хорошо "орассказить", чего в этот раз, кажется, не получилась. Так что пусть будет - мемуарчик или просто воспоминание к дате.

Уважаемый Ilya, рассказано как раз было хорошо. С существенными элементами. Что касается "таких нет", то при отсутствии точной буквы - это важное свидетельство сути того момента. Правда, это свидетельство - единичное, но кажется правдивым. Кроме того, оно включает важную характеристику отношения ВВ к анкете - не столь шуточное отношение, как можно было предположить.

Уважаемый Ilya, , большое спасибо Вам за воспоминание и отдельное спасибо за фильм (Вашей книги у меня пока нет, поэтому про неё на могу пока ничего сказать).
По поводу анкеты, пмсм, небольшая неточность: фотокопия (думаю её нельзя назвать факсимильной из-за размера) анкеты была опубликована в одном из первых сборников Высоцкого, изданных в СССР, - "Я, конечно, вернусь" (М. Книга, 1988) на страницах 209-211. Наверняка, этот сборник есть у многих участников форума. В анкете есть зачеркнутый ответ но на вопрос 14. Самый дорогой для тебя человек - Сейчас - [зачеркнуто] не знаю . Есть так же ответ "не знаю таких" на вопрос 17. Самый выдающийся человек современности. А на вопрос 18. Скажи мне кто твой друг. - Золотухин. Без всяких зачёркиваний.


Уважаемый vitakh, о серьёзном отношении Высоцкого к этой анкете я читал в воспоминаниях, но не могу вспомнить в чьих. Возможно кто-то из участников форума помнит кто об этом писал.
Оффтопик:Сегодня по радио у нас была передача Александра Дова, посвященная Высоцкому, в которой цитировалась Ваша статья "Еврейские темы в творчестве Владимира Высоцкого".

Уважаемый (к сожалению на компе нет соответствующегог шрифта, а старым ником называть Вас не хочется) - всё может быть, опять же повторяю - прошло 15 лет - но память моя четко подсказывает, что в графе "кто твой друг" было не всё так просто. Тем более монолог Анатолия отпечатался у меня в памяти довольно чётко, невзирая на срок давности. Я попытаюсь как-то связаться с Меньшиковым (как пока не знаю) чтобы всё уточнить. А, насчет книги - смело высылайте свой почтовый адрес на мой имэйл и я Вам её вышлю - пара десятков авторских экзов еще осталась.

Уважаемый А/\ЕКС, спасибо за информацию, а отн. "оффтопика" сейчас напишу Вам "личное сообщение"

Говорил об этом сам Меньшиков в интервью Перевозчикову. ВВ сказал, что с него семь потов сошло, пока отвечал. Все участники спектакля уже давно разошлись, а он всё сидел, корпел над анкетой. Меньшиков потому и "жутко разочаровался" потом, что видел его серьёзное отношение. А тут "Куинджи", "Роден", "Вставай страна огромная..."
А "Золотухин", действительно, стоит без всяких зачёркиваний. К сожалению...

А кроме Меньшикова об этом кто-нибудь говорил?

***А "Золотухин", действительно, стоит без всяких зачёркиваний. К сожалению... ***

Ага. Обидно за Высоцкого. Вот если б нас допустить до этого дела, мы бы подобрали ему правильного друга и правильную жену. А без нас он таких ошибок понаделал....

Да нет, Марк. Дело не в том, что меня или кого-то не устраивает то, что ВВ написал в анкете, что его друг - Золотухин. Тем более, что в семидесятом они действительно были еще близки. Но я твердо уверен в своей памяти и точно помню, что с этой записью не всё было так гладко. И, уверен, когда свяжусь с Меньшиковым проясню эту ситуацию. Тем более друзьями ВВ (я имею в виду театральных) в разные периоды были люди разные. То он был не разлей вода с Золотухиным, то с Дыховичным, то с Бортником (писал ему даже открытки из загранки), а в конце жизни со слов одного из свидетелй говорил, что приходит в театр только из-за одного человека - Давида Боровского. Это с одной стороны. А с другой - как же быть с В. Абдуловым? Ведь он же был для ВВ больше чем другом - почти братом. Причем вне зависимости от от периодов театральных симпатий ВВ - с конца пятидесятых до последних дней жизни.
А вообще же в моем "мемуарчике" мне кажется важней история рассказанная мне Абдуловым и уж тут-то я ручаюсь наверняка если не за каждую букву, то уж за историю в целом и её суть. А верить мне или нет - это уже Ваше дело. Но, клянусь, если бы я был способен на такую придумку о ВВ (про червонец и такси), то я сам бы себе позавидовал. Но всё дело в том, что рассказанная Абдуловым история очень-очень "высоцкая" и боюсь кроме него, ВВ, на его порыве, на его нерве, на его обостренном ощущении жизни такое никому кроме него в голову такое не пришло бы и не придет. (я имею в виду всё тот же червонец и просьбу шоферу такси).

Уважаемый Ilya, можете обращаться ко мне как Вам удобней - мне это совершенно не мешает. (маленькая подсказка: если Вы хотите вставить в сообщение чей нибудь ник - можете нажать на надпись "вставить имя" в строке перед сообщением и ник, выделенный шрифтом bold появится в окошке ответа)
Большое спасибо - обязательно пришлю адрес.

Алекс, без проблем.

"Вот если б нас допустить до этого дела, мы бы подобрали ему правильного друга и правильную жену. "
Марк, ничего не имею против Золотухина. Просто история с зачёркнутым ответом и вписанным другом (за компанию!) звучала так по-высоцки! Жалко сюжета...

Господа, как удалось выяснить с помощью Паши Алимова, Анатолий Меньшиков до сих пор служит в вахтанговском театре, но в театре сейчас отпуск. Заканчивается он 22 августа. Думаю после этой даты я всё уточню у Меньшикова (по поводу графы анкеты "кто твой друг"), выложу на форум и, если потребуется внесу исправление в мемуарчик.

ТРИ В ОДНОМ

абсолютная фантазия



Мы с ними встретились, как три рубля на водку
И разошлись, как водка на троих…
В. Высоцкий


Они по очереди переступили порог пустой палаты и замерли. Сержант остался за порогом со связкой ключей и привычно-равнодушным взором на аристократически-несержантском лице. А они – это: высокий копноволосый с деланным серьезом на слегка мучноватом лице, темно-кучеравый с грустно-раскосыми бурятскими глазами и губами раздернутыми в виновато-растерянную улыбку да короткостриженный, с малость непропорционально большой головой на жилистой шее и врожденным бугорком на правой щеке. Всем троим на вид было за двадцать. Но не сильно. Всем троим на вид было похмельно и довольно сильно. Всем троим с четверть часа назад из одежды было дозволено оставить на себе лишь трусы. Почти одинаковые. Синие «полусемейнички». Не доходящие до колен на ширину ладони.
- Не стоим. Выбираем коечку и организованно укладываемся. – ровным голосом бросил сержант.
Троица с места не сдвинулась.
- Я что - не по русски выразился?
- А купаться? – Копноволосый обернулся на сержанта и взад-вперед протеребил ладонью по своим золотистым патлам – Купаться когда? У меня, видите ли, любезный, головушка трое суток не мытая.
- Холодной воды нет. Только горячая. – сержант переступил порог палаты – Ну так будем укладываться или…
- В обязательном порядке, господин унтер-офицер! – оборвал сержанта Копноволосый и первым из троих сдвинулся с места. Дошел до начала межкоечного прохода. И аккуратно присел на первую койку в правом ряду. Грустно-раскосый со Скуластым продолжали стоять. И заморожено смотреть куда-то перед собой. При этом первый не переставал растерянно улыбаться.
- Ну, а мы?! - сержант профессионально, в секунду, «включил психа» – Я говорю - мы, блядь, долго будем стоять?!
Скуластый с Грустно-раскосым не обернувшись на служивого медленно двинулись по проходу. Дальше всех зашел Скуластый. До противоположной стены. И демонстративным рывком бросил крепко сбитое тело на койку под маленьким, почти у самого потолка, зарешеченным окном. Грустно-раскосый на пару секунд раньше аккуратно присел на койку через три от Копноволосого. В том же ряду.
- Всем спокойной ночи!
Сержант шагнул за порог.
- Ну погоди, сержант! Слышишь, сержант! – Скуластого сложило, подбросило и он снова оказался на ногах – Я же трезвый! С похмелья, но трезвый! Давай спокойно всё выясним!
- Конечно выясним. Завтра.
И дверь в палату медленно-неотвратимо закрылась. Затем в личинке замка поелозил ключ. Затем в палате погас свет.
- Падла…
Скуластый спиной обреченно упал на койку и заложил за голову обе руки.
- Зря ты под окошком лег - буднично-спокойно сказал Скуластому Копноволосый - Утром будет весьма прохладно.
- Разберемся! - нервно, в потолок, отрезал Скуластый.
- Ну разбирайся…
Наступившую тишину придавил c улицы грохот шального грузовичка. Или автобуса. И снова стало тихо. Надолго. До вопроса заданного из темноты Грустно-раскосым.
- Интересно, здесь всегда так малолюдно?
- Отнюдь. - ответил Копноволосый. - Просто сегодня всенародный праздник. А у них инструкция - в дни всенародных праздников контингент сводить к минимуму. То есть забирать только тех, кто не имеет сил и возможностей находиться в вертикальном положении относительно поверхности планеты.
- Чего ж МЫ тогда здесь?! Ты же ведь вертикальный! – Скуластого снова рывком сложило в койке – И он тоже!
Кивнув на последней фразе в сторону Грустно-раскосого, Скуластый вновь упал на спину.
- Это я по дороге протрезвел. А взяли меня горизонтального. - спокойно возразил Копноволосый.
- А меня вертикального!... - Скуластый надумал было сложиться в койке по новой, но передумал и уже не так категорично добавил:
- Верней, сначала тоже горизонтального…. Но потом-то вертикального… Почти…
- А если на лавочке уснул - это как считается? - продолжая растерянно улыбаться в темноту, поинтересовался Грустно-раскосый.
- Сидя уснул или лёжа? – уточнил Копноволосый.
- Не помню. Сначала по-моему сидя.
- А потом, видимо, всеж-таки занял горизонталь. Да даже не «видимо», а наверняка. Иначе бы не забрали. - Копноволосый взбил жиденькую подушку и положил её себе на колени - Хотя Бог их знает. Могли и сидячего заневолить.
- План… - порывисто выдохнул Скуластый - У них ведь тоже план… Даже в праздники. Махонький такой, но план. А план выполнять надо. Горизонтальных не было и они вместо них нас подзамели. Босоты...
- Культура пития… - задумчиво вымолвил Копноволосый.
- Что?
- Я говорю: очень выросла у всего советского народа за годы народной власти культура потребления спиртных напитков. Потому и возник, например, сегодня, ощутимый недостаток горизонтальных сограждан.
Скуластый коротко хохотнул. Еще шире улыбнулся и Грустно-раскосый. А Копноволосый продолжил:
- Только я считаю, что культура пития заключается именно в обратном. И антиалкогольная пропаганда наносит этой культуре непоправимый вред. Ну, а как результат - в государственном масштабе мы на сегодня имеем неоперабельную психофизическую травму, нанесенную изможденной душе державной, что пропитана тысячелетними ведическими традициями и … и… Нет… Всё... Не сложилась.
- Что не сложилось? - хором подали голос Скуластый и Грустно-раскосый.
- Изящная лингвистическая конструкция.
- Да сложилось всё. Если пьем - так до упора, а не пьем - так и не пьём. – Скуластый вновь хохотнул и перевернулся на бок - Так ведь?
- Грубовато, не слишком поэтично, но ритмика… Есть ритмика. Есть. «А не пьем - так и не пьём»…
- Бабка моя про это говорила – серёдочкина тайна. - Грустно-раскосый по примеру Копноволосого взбил подушку и прилег на койку. Медленно вытянул ноги. - Неизвестно нам где тормоз в этом важном деле расположен.
- А нужен ли этот тормоз - вот вопрос вопросов. Подвопрос же - имеется ли он вообще в наличии? - Копноволосый переместил взбитую подушку с колен на койку, но ложится не стал.
И снова тишина. С полминуты или даже с минуту. И снова до вопроса Грустно-раскосого.
- А географически где мы сейчас - никто не знает?
- Гасгольдерная улица, дом четырнадцать, строение один.
- Ни фига себе! – Скуластый удивленно присвистнул, услышав адрес заведения заученно объявленного Копноволосым - Это ж за университетом где-то! Верно?
- Более, чем верно.
- А за каким университетом - старым или новым? - оживился Грустно-раскосый.
- За новым.
- Тогда хорошо…
- И от чего ж тебе так хорошо? – мрачно поинтересовался у Грустно-раскосого Скуластый.
- Четвертый раз в Москве. Ориентируюсь уже на четверочку. Где положено - везде перебывал. От ВДНХ до Третьяковки. И старый университет видел. А до нового не дошел еще.
- Может ты еще и в Мавзолее не был? - Грустно-раскосый стал раздражать Скуластого.
- Угадал. В Мавзолее тоже не был.
- Ну за это не волнуйся. Там-то уж обязательно побываешь.
- Да если честно - меня туда что-то не очень.
- А спрашивать никто не будет.
- Это как?
- Да так. Прямо у Василия Блаженного вытрезвитель новый строят. Образцово-показательный. Специально для особо любознательных гостей столицы. Так что считай, что Мавзолей ты тоже уже увидел.
Где-то ближе к концу последней фразы Скуластому стало стыдно. Поскольку осознал он, что раздражает его не Грустно-раскосый. А похмелье. Перешедшее от стадии тупой, но терпимой боли в области лобной кости в стадию наивысшую - заселения в области грудины маятника со свинцовой гирей вкупе с колотунчиком всех конечностей. И перевернувшись на живот он выдавил из себя полувздох-полухрип-полурык.
- Началось? - участливо поинтересовался Грустно-раскосый будто и не было никогда обидной шутки Скуластого в его адрес.
- Ну…
- Тебе бы чекушечку сейчас в два глотка, дражайший, а потом чтоб её, безобразницу, минут через восемь-девять «Вермут» проангажировал на танец в животе. - Копноволосый встал с койки, подошел к двери, и сев на корточки, оперся о неё спиной. - Не пиво, не портвейн, не, упаси тебя, шампанское «Абрау-Дюрсо» урожая одна тысяча девятьсот тринадцатого года. Именно вермут. Розовый. Сто пятьдесят - двести грамм. Не больше. И всё. Четыре часа чудесного целительного сна, после которого жизнь вновь обретает цвет, смысл и гражданское достоинство.
- Или про охоту подумай. – подхватил Копноволосого Грустно-раскосый - Я всегда, когда у меня такое начинается, про охоту думать начинаю.
- Какая еще охота? – Скуластый штопором провернулся в койке и вновь оказался на животе.
- На уток.
- Ненавижу охоту.
- Почему?
- «Почему»? - Скуластый перевернулся на спину, сгреб в ладонь простынку и утер ей выступивший на груди пот. - Да потому. Вот почему. Может они только сегодня повстречались. И любовь у них началась самая, что ни на есть неземная.
- У кого?
- Да у утки с селезнем. Они парой счастливой в небе виражи закладывают, а ты их - из двух своих стволов!
- Утки парами не летают.
- Ну ладно - не утки! Гуси там! Или лебеди! - Скуластый ушел в завод и похмелье временно отступило - Счастливые, влюбленные! А ты их в расход! И ведь не потому что жрать нечего, а ради забавы!
- Мы лебедей не стреляем. Мы только уток. А, если честно, я и в утку ни разу не выстрелил.
- Чего ж тогда с охотой своей порожняки гоняешь?
- Так я же говорю - её только представить нужно. Охоту-то. Когда похмелье закрутит. Болото, камыши, небо серое, набрякшее, ряской тянет, осень, но не холодно еще, вдруг шелест в плавнях, даже не шелест - треск, и они одна за одной… В вышину. А если солнышко вдруг проблеснет - крылья изумрудом играть начинают. Ты же голову задираешь и смотришь вслед им. Пока не исчезнут вовсе… И сразу отпускает. Будто и не пил вовсе.
- А позволь полюбопытствовать… - раздался от двери голос Копноволосого - Подобным образом у тебя любое похмелье ретируется или, например, только средней тяжести?
- Нет, конечно, когда уже совсем перебор…
- Тогда уже только на мамонтов. – оборвал Грустно-раскосого Копноволосый.
- В каком смысле – на мамонтов?
- В самом прямом, сударь. Если твои фантазии подкрепить логикой, то тяжелая алкогольная абстиненция может быть ликвидирована только воображаемой охотой на мамонтов. Упрощенно говоря, согласно логической цепочке первого порядка: чем тяжелее похмелье - тем крупнее дичь.
От окна снова донесся полувздох-полухрип-полурык Скуластого. И…
…сразу же в коридоре послышался шум. И в палате вспыхнул свет. И Копноволосый метнулся от двери к своей койке. И дверь отворилась. И на пороге возникли трое. Сержант, старлей, да с двух сторон поддерживаемый ими под мышки кривоногий рыжеволосый гигант из мира высших спортивных достижений. Чтобы в то же мгновение «рога» спешащего в парк троллейбуса посредством трения о провода отсалютовали синими искрами короткого замыкания вломившемуся в палату чуду. Отсалютовали с таким треском и так ярко, что даже включенный свет не помешал короткому отражению этого салюта коротко полыхнуть на всех без исключения лицах. Потому что ну кто же не знал Виктора Дергачева?! «Десятку» столичного «Динамо! Любимца Бескова, Старостина и всего советского народа! Лучшего в СССР центрфорварда таранного типа! Надежду и опору Федерации футбола! Трёхкратного чемпиона страны и двукратного обладателя Кубка этой же самой страны! Да плюс ко всему еще и делегата пятнадцатого съезда комсомола! Знали все! Точнее вся! Вся уважающая себя мужская половина населения одной шестой части суши!... Кроме трех человек из этой половины. Копноволосого, Скуластого и Грустно-раскосого. Может от того, что все трое перестали интересоваться футболом еще в детстве, сразу после легендарного турне сорок пятого тех же динамовцев по британским тылам, то ли по причине глубочайшего к себе неуважения, а скорее всего - из-за первого со вторым вместе. Потому и не поняли они почему свежего клиента доставили к ним в палату не раздетого до трусов, а при полном параде - в дорогом забугорном лайковом костюме кремового цвета и черных остроносых лакированных полуботинках. Не поняли они и того почему так светятся лица сержанта и старлея-начвытрезвителя, аккуратно сгрузивших обездвиженное тело Дергачева на койку через проход от койки Копноволосого. А когда вылетевший из палаты сержант влетел обратно с верблюжьим одеялом на вытянутых руках, заправленным в пододеяльник и накрыл им временно павшую на алкогольном фронте футбольную надежду государства… В общем - Скуластый забыл о последней стадии своего средней тяжести похмелья, еще секунду назад губы Грустно-раскосого растянутые в потерянную улыбку вытянулись озадаченной уточкой, а на вздыблено-обескураженную шевелюру Копноволосого можно было класть топорище и оно бы не продавило одервеневший от увиденного волосяной покров.
- Узнали? – негромко спросил старлей всех троих.
Те на всякий случай молча кивнули.
- Тогда чтоб тишина у меня была здесь, как на кладбище. – так же негромко отчеканил сержант и кивнул на спящего Дергачева – У него тренировка завтра, а потом еще вечером игра. Если проснется - всех оформлю на пятнадцать суток. Ясно?
- Ясно… - тихо ответил за всех Грустно-раскосый.
Сержант и старлей на цыпочках развернулись к открытой двери и уже сделали в направлении неё первый шаг, как с койки Дергачева сначала слетело одеяло, а сам он неожиданно резво принял сидячее положение. После чего поочередно воткнулся пудовым взглядом в Грустно-раскосого, Скуластого и Копноволосого. А затем малость неверно определил для себя собственное положение во времени и пространстве. Вернее - определил ну абсолютно неверно. Обнаружив себя то ли на сочинском сборе национальной команды, то ли на каком либо еще лишь ему одному известном учебно-тренировочном мероприятии.
- Узнал! - рокотнул звездный Дергачев на всю палату голосом народного артиста Андреева - Всех узнал!
- Виктор Иванович… - шелестнул было из-за его спины старлей.
- А ну-ка тихо мне! - оборвал начвытрезвителя кумир миллионов даже не обернувшись. - Ты (Дергачев кивнул на Грустно-раскосого) – из «Кайрата». У меня на казахов глаз-алмаз. «Трешка». Защитник левый. Так? Так. В прошлом сезоне на выездном сзади под меня подкатился, падла. Чуть весь «ахилл», сучара, не порвал. Я после тебя, засранец, две игры и полуфинал пропустил... А судья, мудило, даже не свистнул. Они там в вашей козлиной Алма-Ате вообще только в одну «калитку» дудят. Хорошо вы их там, видать, заряжаете… Баранов что ли своих в Москву им вагонами подгоняете? Или наличными слюнявите, а?... Чего молчишь?
Ошалевший от дергачевского белогорячечного нахрапа Грустно-раскосый неожиданно для себя начал очень часто моргать.
- Вот только в жмурки со мной не надо!... А что молчишь - правильно… Сказал бы что - я бы под тебя здесь подкатился!... Как ты под меня… Только ручонкой и по зубам… Ладно… Проехали. Витя Дергачев не злопамятный. Верняк?
Последнее слово было адресовано уже Скуластому. Как и дальнейшее.
- Тебя тоже знаю. «Семерка» из «Буревестника» кишиневского. Так? Так. Правый полусредний. Я за тобой второй сезон приглядываю. С правой удар - нормалёк. С левой - не помню. А дриблингуша, дорогой товарищ, у тебя хероватая. И пасуешь всё время не на ход, а в ноги. Но за это не ссы. Иваныч здесь тебе всё поставит. И я помогу если что. Лады?
Скуластый в ответ кивнул головой. А Дергачев уже обернулся к Копноволосому. И раззявился в златозубой улыбке.
- Ну а ты чего пришипился, лохматый?! А?! Думал - не узнаю?! В рамке за «Локомотив» стоишь - так?! Ну?! Так?! Так! Пеналь помнишь прошлогодний?! В первом туре?! Как по ленточке до свистка бегать стал?! Клоун, ептыть! Думал Витьку Дергачева на арапа взять! Только зелёный ты еще чтобы пенали от меня ловить! Лева Яшин еще могёт иногда! Или Анзорчик! А ты – пеночник еще! Усек?!... Ладно! Забыли всё короче! Дело здесь нам одно делать - честь Союза эСэСэР защищать! Поэтому про клубные дела-делишки завязали! Фирштейн?!
Троица вновь молча кивнула. Дергачев же в ответ движением фокусника извлек на свет из боковых карманов пиджака четыре чекушки.
- Виктор Иваныч… - опять шелестнул из-за спины старлей.
- Отдыхай, Михалыч! – всё так же не оборачиваясь гуднул Дергачев – Ты есть кто? Второй тренер! А значит должен понимать что такое моральный климат в команде!
Зубы Дергачева одну за другой сорвали «козырьки» с чекушек.
- Ну чего сидим, молодежь!? Подходим, берем и выпиваем за взаимопонимание на поляне! Потому что без взаимопонимания нам поляков завтра не укатать! Так?! Так!
Копноволосый, Скуластый и Грустно-раскосый синхронно подняли головы на стоящих за спиной Дергачева милиционеров. Глаза их излучали три одинаковых вопроса. Сержант и старлей переглянулись. Последний растерянно пожал плечами. И троица, расценив данное пожатие как сигнал к побегу в лучшую жизнь, рванула со своих коек к койке кумира миллионов. Чтобы взять из его кумиристых рук по чекушке. И вернуться на свои места. И судорожно, в два глотка оросить свои молодые измотанные похмельем внутренние органы. Пока мусора за спиной благодетеля не передумали и не отменили им так счастливо, хоть и немного странно, обломившийся из ничего спасительный кусочек лучшей жизни. Но сержанту со старлеем было не до них. Поскольку благодетель Дергачев в эти секунды был их и чудным мгновением и головной болью одновременно. Который тоже винтанул в себя двести пятьдесят грамм. Но в отличие от своих мифических товарищей по сборной команде - в один глоток. И вслед за этим протяжно рыгнул. И хлопнув веками, бесчувственно подломился в пояснице. Громыхнув позвоночником о железный коечный каркас.
- Всё…. Аут…. - старлей подошел к вырубившемуся поперек койки любимцу Старостина и заглянул в его неподвижное лицо - Поворачиваем.
К койке подошел сержант и вместе со старлеем развернул обездвиженное тело Дергачева на девяносто градусов. Чтобы относительно койки тот из положения поперек оказался в положении вдоль. И теперь уже сержант на манер старлея заглянул в лицо кумира. И прислушался к его ровному глубокому дыханию. И, подняв с пола верблюжье в пододеяльнике одеяло, заботливо укрыл им делегата пятнадцатого съезда комсомола. И вслед за старлеем, не глядя на разомлевшую до румянца троицу, вышел из палаты. И дверь в палату закрылась. Во второй раз за наступившие сутки. И во второй же раз за сутки палата нырнула в темноту…
А где-то к шести ноль-ноль по московскому вынырнула из неё. В безоблачное не по сезону утро. Под аккомпанемент грохота высших спортивных достижений. В исполнении гортани и носоглотки заслуженного мастера спорта Дергачева. Троица же к тому мгновению, когда в замке не по сержантски скромно-застенчиво заскрёбся ключ, давно уже не спала. С четверть часа, а может и больше, глядя на прилипшие к трещинкам зарешеченного оконного стекла желто-оранжевые хрусталинки рассвета. Глядя молча. И может быть даже умиротворенно.
- На выход! - прошептал обернувшейся на него троице сержант и, приложив указательный палец к губам, кивнул на спящего Дергачева. И троица всё поняла. И на цыпочках, длинношаго, двинулась к двери. И бесшумно ступила за порог палаты. Из постылой неволи административного характера. И кумир Дергачев из своего крепкого спортивно-алкогольного сна проводил всех троих длинно-басовой переливчатой руладой, очень похожей на звук работающего без глушителя мотора трактора «Беларусь». Гортанно вскрикнув на её, руладном, финале. Видимо отпраздновав таким образом очередной свой результативный удар по воротам поляков или презираемого им за взятки арбитрам алма-атинского «Кайрата»…
Всё было позади. И подписи под протоколами. И получение одежды с личными вещами. И выдача на руки квитанций для оплаты штрафа и предоставленных спецмедуслуг. Они стояли через дорогу от крылечка вытрезвителя и прислушивались к тому, как что-то потерянное медленно возвращается в них через каждую пору, заполняя собой все до единой молекулы тела. Ну, а когда это потерянное вернулось, наконец, полностью, от запаха воли, задуваемого в ноздри легким ветерком второго дня всенародного праздника, всем троим сильно захорошело. Да так, что и разговаривать даже особенно не хотелось. Правда очень хотелось курить. Почему заговорить всё же пришлось. С ханыжистого вида сморщенным невысоким человеком. Появившимся из-за угла ближайшего дома. С двумя бутылками бормоты в обоих карманах задроченной работьяжей телаги. Добытыми, не взирая на ранний час, где-то в известном лишь ему и еще паре сотен жителей улицы Гасгольдерной месте.
- Я очень извиняюсь, милейший! - шагнул навстречу аборигену Копноволосый - В ваших силах спасти от острой никотиновой недостаточности трёх очень достойных людей, волею роковых обстоятельств оказавшихся в ваших славных краях.
- Курнуть что ли? - человек в телаге остановился и дружески-беззубо улыбнулся.
- Вы угадали, сударь.
- Так а чего ж!
Не сгоняя с лица улыбку, абориген вытащил из ватных штанов смятую пачку «Примы» и вложил её в ладонь Копноволосого. А в ответ на его удивленно-вопрошающий взгляд весело прогунявил:
- Да там две штуки всего и есть! Смолите! А у меня на хате есть!
- Благодарю…
- Бывает! Ну я пошел? А то моя там с похмелюги загибается!
- Супруге от нас нижайший поклон.
- Люське-то?! Лады! И вам оттянуться!
Абориген махнул пятерней всем троим, и уже без улыбки возобновил сосредоточенное продвижение в направлении заждавшейся опохмелки супруги Люси.
Первым затяжку сделал Скуластый. Глубокую. Долгожданную. Продиристую. И кашлянув, хохотнул.
- И здесь, получается, дебют! Нормальненько!
Копоноволосый принял из рук Скуластого сигарету и перед тем как затянуться рассудительно обронил:
- Когда-то нужно начинать. Всё когда-то нужно начинать. - затянувшись он передал сигарету Грустно-раскосому - Я-то только здесь уже в четвертый. Правда, на эту смену первый раз наскочил. Нормальная смена. Никогда не бывало, чтобы всё до копейки возвращали. А эти вернули. И не мудохали почти. Милейшие люди. Затаившаяся интеллигенция в рядах органов правопорядка.
- А может всё так случилось просто из-за праздника всенародного? – предположил Грустно-раскосый.
- Может из-за праздника.
Сигарета вновь вернулась к Скуластому. Сделав одну за другой две затяжки, он поднес чинарик к лицу. С десяток секунд задумчиво понаблюдал за тем, как огненный глазок исходит прощальной дымовой струйкой. И щелкнув прямо перед собой останком сигареты, вернулся в недавнее прошлое:
- Главное - помню-то почти всё! Даже место последнее, куда завалились. Правда во мне уже тогда где-то семьсот сидело. Поэтому не сказать, что помню всё. Но точно помню, что новоселие какое-то. Мебели нет, ничего нет, одни обои. Обои, обои, обои. С ангелочками нарисованными. И рож незнакомых больше, чем знакомых. И все на полу сидят. И водка с закуской тоже на полу. Но самая стыдобища, что сначала хозяйке на кухне жениться предлагал, и потом ещё двоим. А у них у всех мужья оказались. Там же. Вот из-за этого, думаю, всё и началось.
- Что началось? - не отрывая взгляда от торчащего из-за крыш университетского шпиля со звездой на конце, больше из вежливости, чем из любопытства задал вопрос Грустно-раскосый.
- Конкретно не помню. Эпизодами только. Сервизы какие-то за балкон летят. Мои ребята кого-то мордуют. Потом - наоборот: их уже кто-то мордует. И я вроде бы тоже воюю. Ангелочки все, которые на обоях то ли в портвейне, то ли в крови… Вот только почему-то когда мусора приехали, они меня в ванной нашли. Занавеской укрытым. И спящим. Поэтому у всех только документы проверили, а меня сюда.
- Это всё в пределах нормы. - Копноволосый не сказать чтобы очень тяжело вздохнул и прикурил вторую сигарету - У тебя с ангелочками только обои, а у меня диалоги.
- Да ну…
- Являются? - оторвался от шпиля университета Грустно-раскосый.
- Систематически. Каждый раз перед тем, как к ним в полон попадаю. - на середине фразы подбородок Копноволосого дернулся в сторону здания вытрезвителя - Двое их у меня. Хранителей. Иногда, правда, по одному проявляются. Но вчера оба заявились. В электричку прямо. В последнюю. Вагон пустой. Я счастливый. Поскольку всем к чему душа лежала печень проинтокисицировал. С утра два «Агдама» употребил, в три по полудню четыреста водочки в пельменной на Усачевке. Отужинал на пленере «Фитясочкой» с парой пива. И на вокзале уже, в туалете, «Мадеркой» себя попотчевал. Короче - в желудке и прочих органах стандартный ассортимент викинга. Да во внутреннем кармане о мышцу сердечную «чебурашка» с коктейлем согревается - тридцать миллилитров «Агдама», столько же водочки с «Фитсочкой», соточка пива и шестьдесят «Мадерки». Грубо говоря - налог такой небольшой с каждой единицы ассортимента употребления. Вроде бы отовсюду по минимуму отливаешь, а к эпилогу в качестве премии за верность Бахусу и его заветам - четверть литра превосходнейшего нектара. Дабы начинать наслаждаться им по глоточку в ту самую секунду, когда вагончик содрогнется и тронется поезд к родным, но временным пенатам. Ну и как содрогнулся вчера вагончик я в карман за «чебурашкой» с нектаром. А тут они - в полном составе. Парочкой на лавочку, что напротив спустились. В настроении амбициозном и нравоучительном. И в оба голоса мне: «Не пей, гадёныш, больше. Жену пожалей и дочурку малую». А я им: «Да как же - не жалеть мне их. Я только и делаю, что жалею. Вон и продукты по списку супружнице везу, и конфет «Раковая шейка» четыреста грамм по рубль тридцать за кило для кровиночки родной прикупил». Они же мне: «Да не шеек раковых с колбасой ждут они от тебя, а чтоб хоть раз трезвым к ним из Москвы возвернулся». Здесь, понятно, уже и я в амбицию сиганул: «Где же, говорю, белокрылые, логика у вас заночевала? На трезвого меня ближние мои сегодня уже по любому не нарадуются. А в сравнении с литражом употреблённым «чебурашка» моя нектаровая, что капля перед морем: усугубить - не усугубит, а бодрости духа добавить может». Ну тут они просто взьярились: «Так ты, сучонок спитой да презренный, еще и логике нас учить будешь?! Вообщем так, говорят, если хоть глоточек из «чебурашки» своей сделаешь - опять к архангелам синепогонным в гости на ночлег загремишь. Это мы тебе, говнюк, обещаем». Меня же от слов этих на смех разобрало: «Да когда ж вы архангелов мусорских в электричках последних видели? На вокзале, говорю, все антагонисты ваши земные остались. Так что, пухлощёкие, на этот раз не получится у вас ничего. Вон, за окошко, взоры свои устремите - кольцевую уже промахнули. А дальше, согласно расписанию, аж до Парфёново остановок не будет». И со словами этими достал я «чебурашку» заветную и приложился прямо на глазах у них. И вытянулся на лавочке своей в истоме блаженственной. Они же, напротив, взметнулись в озлоблении да в четыре крыла по сусалам лежачего меня отхлестали. И в безмолвии вознеслись по месту небесной своей прописки. А через секунду дверь тамбурная открывается и наряд в вагон заходит. И как меня увидели один из них сразу к стоп-крану, а остальные ко мне. «Чебурашку» полную почти - за окошко, продукты с пакетом «шейки раковой» под конфискацию, а меня сюда. - Копноволосый озадаченно тряхнул головой, затянулся останком сигареты вернувшейся к нему по кругу, бросили чинарик под ноги и наступил на него ногой. - Такой вот ненаучный атеизм…
- Вот! А мы как раз его и обмывали! - встрепенулся Грустно-раскосый. - Но только научный. В смысле - атеизм. Ребята-земляки, у которых я в общежитии остановился, зачет по нему за прошлый курс сдали. Затоварились вроде солидно, а к двенадцати всё закончилось. Деньги есть только у меня, они же на стипендии все. Двадцать девять рублей в месяц. Ну земляки и говорят: «У тебя деньги, ты и иди. На трассе таксиста любого тормози, он тебе водку по пятерке за бутылку продаст». А меня, если честно, уже развезло немного. Но все-равно пошел. Не кто-нибудь же попросили - земляки. Вышел на трассу, на трассе пусто, но я руку поднял и жду. Ну и подзамечтался. Вдруг слышу тормоза кричат и авто какое-то возле меня остановилось. Ну и я ничего не разобрамши к водителю сразу: «Извините у вас водка есть»? А он мне: «У нас всё есть - и водка, и закуска, и даже билетик лишний на «Лебединое озеро». Садись давай»! Тут я в себя немного пришел и погоны милицейские на плечах у него увидел. Извинился, конечно, сразу. Сказал, что всегда уважал их нелегкую службу. Ну и он вроде вошел в положение: «Дуй, говорит, отсюда. Ты уже и без водки в порядке. Обратно проезжать будем, увидим - заберем». И уехал. Но я же без водки назад не могу - ребята ждут, верят, надеются. И тут такси из переулка выезжает. Я к нему. И три бутылки у шофера за пятнадцать рублей приобрел. От гордости, ясное дело, расслабился и настроение сразу какое-то лирическое появилось. Бутылки по карманам распихал и на лавочку у остановки присел. Москву ночную немного послушать. Разные города по ночам - они ведь каждый по-своему звучат. И вдруг чувствую лавочка подо мной подпрыгивать начала. Глаза открываю: а я уже не на лавочке - в машине милицейской. На заднем сидении. И голова на погоне лежит. Как раз у того самого, кто в первый раз остановился. А он, как увидел, что я проснулся говорит: «Ну что, куда сначала - в Большой на «Лебединое» или в консерваторию»? Я ему говорю: «Может, вы водку себе возьмете, а меня отпустите»? А он: «Какую водку»? Я говорю: «Мою, которую вы уже взяли». А он напарнику своему: «Ты понял, говорит, мы его в Большой театр везем, а он оказывается пьющий.» И снова мне: «Выходит нельзя тебе в Большой. Потому как ты сразу в озеро мыться полезешь, а после всех маленьких лебедей перелапаешь.» Ну и сюда доставили….
- Тоже весело… - Скуластый обернулся к Копноволосому – Слушай, а у ангелов твоих голоса какие?
- Да никакие. Злые.
И сразу же после этих слов Копноволосого зазвонил телефон. В дежурной комнате вытрезвителя. Где, расположившись на широком подоконнике, разыгрывали третью за утро шашечную партию старлей и сержант. Разыгрывали в ожидании той светлой минуты, когда проснется на своем койко-месте укрытый верблюжьим одеялом центрфорвард таранного типа Виктор Дергачев.
- Давай! - старлей, не отрывая взгляда от позиции на доске, кивнул в сторону зазвонившего на столе телефона – Корешок твой небось рувэдэшный Макаров. Насчет суточной оперативки.
Сержант спрыгнул с подоконника, подошел к столу и, присев на его край, поднял трубку.
- Николаев слушает!... Здорово… И тебя с праздничком… Нормально… Трое… Ну, конечно, за сутки, не за год же… Да не маловато. Всё согласно инструкции… Диктую… - сержант взял со стола три протокольных листа и положил себе на колени. – Пишешь?... Первый – Ерофеев Венедикт Васильевич… Двадцать шестое десятое тридцать восьмого… Успеваешь?... Да не Бенедикт, а Венедикт. Вэ. Веня... Записал?... Временно прописан в общежитии Владимирского педагогического института… Владимир… Улица Лесная, четырнадцать… Студент… Успел?... Молодец.
Сержант смахнул с колена на стол первый протокол.
- Бенедикт-Венедикт - прямо папа Римский, в натуре… - злобновато помотал головой старлей - Это лохматый который что-ли?
- Ну. – кивнул старлею сержант и начал зачитывать в трубку второй протокол – Высоцкий Владимир Семёнович… Записал?... Двадцать пятое ноль первое тридцать восьмого… Москва, Проспект мира, семьдесят шесть-шестьдесят два… Драматический театр имени Пушкина… Слышь, старлей… – прикрыв ладонью мембрану, громко зашептал сержант.
- Чего?
- А в должности-то по месту работы пропуск… Я, видать, не спросил, а он и не сказал… - и снова в трубку – Обожди чуток! – и снова старлею – Так чего, как записывать, артистом что ли?
- Стриженого этого?
- Ага.
- Ты рожу-то видел его?
- Видел.
- Ну и какой он, к ебеням, артист?
- А кто же - если в театре?
- Грузчик какой-нибудь в буфете, может сторож или пожарный.
И сержант отрапортовал в трубку невидимому дружку своему Макарову:
- Сторож буфета!... Записал?... Молодец. И последний. Вампилов Александр Валентинович. Девятнадцатое ноль восьмое тридцать седьмого… Да жду, жду… Есть?.... Иркутск, улица Сибирских партизан, четыре-семнадцать… Редакция газеты «Советская молодежь»… Корреспондент… Успел?... Ну всё тогда. Вечером зайдешь? Анька гуся жарить намылилась… Значит не прощаюсь.
Сержант опустил трубку на рычаг, спрыгнул со стола и вернулся к подоконнику.
- Чей ход?
- Твой.
Палец сержанта двинул шашку и голова его повернулась к окну. Взгляд уперся аккурат в стоящую через дорогу троицу.
- Видать чего-то я не понимаю, старлей.
- А ты перед тем как ходишь думай. И сразу всё начнешь понимать.
- Да я не про шашки. - сержант кивнул на заоконную троицу - Я про этих. Им бы сейчас от радости прыгать, что с самим Дергачевым Виктором Ивановичем ночь под крышей одной провели, а они про опохмелку небось договариваются… Хотя может после опхмелки и осознают да внукам своим еще рассказывать будут.
- Ничего они не осознают. Поскольку нечем осознавать. Мозгу-то уже, считай, не осталось. Пропит давно навылет. Хоть и студенты с корреспондентами. Так что им хоть сам Дергачев, хоть сам товарищ заслуженный артист Полад Бюль-Бюль-оглы - один хрен. Пьянь, Леха, она пьянь и есть. Тем более если, как эти - безнадежная. Чекушки-то помнишь как они опрастали? Воткнули в два глотка. Меня б вывернуло сразу. А они её, как компот… Бенедикты, бля... - старлей перевернул шашку и поставил её на клеточку крайнего поля - Дамка. Ходи.
А трое за окном тем временем, пожав друг другу руки, обменялись короткими прощаниями не слышными сержанту со старлеем. И разошлась в разные стороны. Скуластый поспешил к подошедшему на остановку первому автобусу с конечной где-то у «Трех вокзалов»; Копоноволосый, пошел вдоль трассы к затормозившему у стоянки таксомотору (скорее всего, потому что на общественном транспорте не успевал к своей первой электричке); а Грустно-раскосый весело зашагал в направлении всё еще пылающей в солнечных лучах звезды на шпиле нового здания Московского Государственного Университета.
И больше в этой жизни они не увиделись. Лишь через пару пятилеток или чуть раньше услышались. Точнее – услышали. Друг о друге. Не раз и не два. Но при этом никому из них и в голову не приходило, что были они знакомы. Пусть по хмельной запарке, даже забыв представиться друг другу хотя бы по именам. И знакомство это их случилось благодаря доблестному подразделению милиции с магнитическим названием «спецмедслужба» в одна тысяча девятьсот шестидесятом году. Весной. Или осенью. Но совершенно определенно - не летом и не зимой. Потому что летом и зимой всенародных праздников страна тогда не отмечала. Ну, разумеется, за исключением Нового года. Но в Новый год, согласно инструкции тех далёких времен, в вытрезвители не забирали даже самую безнадежную горизонтальную пьянь…

Отлично!!!

ОШИБКА ВЛАДИМИРА СЕМЁНОВИЧА

Они подошли ко мне вдвоем. Когда мы учились еще на первом курсе. Халед Большой и Халед Маленький. Халед йеменский и Халед афганский. Халед Таха и Халед Ахмед. Говорил Халед Таха (йеменский, длинный). Понятно, с акцентом, но заученными фразами. Акцент передавать не буду. Сложно на бумаге передать ближневосточный акцент. Гортанный, со смягчением согласных и заглатыванием гласных.
- Мы не будем сдавать деньги на подарки женщинам.
- Почему?
- Потому что в мужской день нам они ничего не подарили. Тебе только подарили.
- Слушай, Халед. - я улыбнулся дружелюбно, как только мог - Мужской день - это праздник только нашей, Советской Армии. А женский день - международный. Вы же в советской армии не служили?
- И ты.
- И я. – пришлось согласиться мне - Но после института буду лейтёхой запаса. Советской армии. Так что, давайте, как договаривались по пятёре и я еду девкам за подарками.
Халед Большой что-то сказал Халеду Маленькому, развернулся и пошел к столовой. А Халед Маленький, с секунду помявшись, вытащил из кармана джинсов мятую синюшнюю пятёрку и протянул мне. И я положил её в свой карман к своей пятёрке. И через час уже бродил вдоль прилавков магазина «Людмила», что на Садовом у «Курской-кольцевой». Проклиная свое прошлогоднее поступление в «женский» экономико-статистический институт. Где в каждой группе на трех пацанов приходилось по двадцать-тридцать барышень. Которым для нормального подарка пацанам-одногруппникам на двадцать третье февраля (в виде того же пузыря трехзведочного армянского конька) каждой было достаточно для «сброса» тридцати копеек. Ну на крайняк - полтинника. А вот пацанам, чтобы сделать более менее достойную ответку на Восьмое марта, надо было сбрасываться бабками немереными. И даже не по пятёре. Но больше пятёры, если не получаешь степуху и каждый день засаживаешь «почтовый» родительский обеденный рубль на курево и три кружки розливного в пивнаре-автомате на Смоленке… Больше пятеры, ну никак не получалось. Я имею в виду нас - совстудентов. Потому как перед «интуристами» неразрешимых вопросов с дензнаками не стояло. Степуха не зависимо от результатов сессии плюс выплаты посольства и вот уже в границах отдельно взятого института третий мир уверенно обгонял на повороте развитой социализм. По уровню жизни и доходам на душу населения.
В нашей группе училось двадцать пять барышень. А об карман мой терлись ровно тысяча копеек. В двух синюшно-бумажных эквивалентах. То есть на подарок одной барышне вышло ровно по сорок копеек. Поэтому, тупо пошлявшись вдоль прилавков «Людмилы» я вышел на Садовое. Перешел его. И дошел до первого книжного магазина. Где по деньгам с подарком каждой барышне и обрисовался полный ажур.
В канун восьмого марта девки-одногруппницы получили от нас с Халедом Маленьким по брошюре с трудом Эф Энгельса «Анти-Дюринг» (восемь копеек) и шариковой ручке (тридцать две копейки). И очень обиделись...

- Дозорная лёжка - Рублёв, Баженов! Остальным - отбой! - сипанул комгруппы капитан Славчук. Хотя мог не cипеть. Мы с Бажеком и без него знали, что сегодня в ночь дозорить очередь наша. Ведь за пятеро суток, что мы пасли караван все «двойки» кроме нашей уже отдозорили.
- И чтобы в очередь мне не спать? Ясно?
- Ясно, товарищ капитан. – ответил Бажек.
И Славчук начал отползать к своей лёжке, уже обустроенной связистом Корольком. Чтобы не пропустить связь с комполка. Лично с комполка. Которого неделю назад аж из Москвы предупредили о неполном служебном соответствии. После того, как двух проверяющих из Союза грохнули духи Гамербека. В духане, где они приценивались к паре монтановских комбезов для своих жен. Средь бела дня. В самом центре Акалибада, нашпигованным царандоем и нашими патрулями. И комполка уже на следующий день доложил в дивизию о том, что минимум через неделю будет знать точную дислокацию базы Гамербека. После того, как в свою очередь начполкразведки доложил ему о караване. Том самом, что мы и пасли по перевалу уже пятые сутки. Идущим согласно докладу начполкразведки на базу Гамербека. В составе двенадцати духов с нашими АКаэСами за плечами и восьмерых под завязку навьюченных мулов.
- Ну и чего… - начал старую песню Бажек, посасывая между словами фильтр незажженной сигареты - Ну выведут они нас к базе… Ну и чего…
- Ничего… Старлей доложится, наши запеленгуют, а потом по квадратам с воздуха накроют.
- С нами накроют, да? - продолжал гунявить Бажек - С нами, с нами… - сам же себе и ответил.
- Бажек, у вас в вашем долбанном Кирове все такие заёбистые?
- А у вас в Челябе вашей всем всё по барабану? - Бажек выдернул фильтр из губ и сунул сигарету за ухо - Нет, ну не жопа, а? Два месяца до дембеля и такая бескозырка.
Он тряхнул головой и сигарета из-за уха выпала прямо ему в ладонь. Снова соснув фильтр, Бажек продолжил:
- А если бы не весна сейчас была, а зима? Безо всякой «зеленки». Как бы мы их тогда пасли? Ну вот ответь мне, ответь.
- А если бы у бабушки был…
Вообще-то Бажек был чувак классный. Правильный чувак. За полтора года, что я с ним кентовался ни на одной «боевой» не киксанул. Красавчиком он был на «боевых». И из всей нашей группы у него одного было сразу две «Красных Звезды». А то, что всегда гунявил перед «боевой» или «спецухой» - так это, как он сам всегда признавался по укурке, исключительно от нервов. И к нервам его я давно привык.
- Кто первый в отбой?
- Да спи. Я сейчас от расстройства все-равно не вырублюсь. - Бажек вновь вставил замусоленную сигарету в заушье и перевернулся на живот - Бляшкин рот… Из-за двух долбозвонов и такой шухер встал.
- Говорят у кого-то из них батя в Генштабе отдыхает. Поэтому и встал. Всё. Спокойной ночи, шурави.
Перекатившись на правый бок и поджав ноги, я закрыл глаза. И ночная «зеленка» запела мне колыбельную сводным хором всей своей фауны. А уже через секунду Бажек меня растолкал.
- Подъем. А то массу лица расплющишь, и ни одна телка на гражданке не даст.
- А сколько… - одурело прохрипел я.
- Два ноль семь потчевать изволили. Семь минут - это, считай, тебе от меня доппаек.
- Ушли?
- Да уже минут сорок назад. Только чего-то без музыки сегодня.
Каждый ночной привал духи начинали с хавчика. А потом, оставив у костра кого-то одного, шоблой выдвигались вдоль гряды. К ближайшему кишлаку или горному озерку. И возвращались спустя часа два-три с бурдюками полными воды. Погремев ведрами и напоив мулов, они отбивались. Вставали в пять. Молились. Снова поили мулов, метали хавчик и трогались с места. Мы жили по их распорядку.
- Одно не могу понять… - Бажек длинно и желтозубо зевнул - Как это они рассчитывают, чтоб и стояк для ночевой и вода обязательно где-то рядом?
Я глянул в бинокль. Оставленный с мулами дух сидел лицом к костру и спиной к нашей «зеленке». По правую руку от него лежал калаш. По левую - играли в отблесках огня металлические панели корпуса бундесового двухкассетного «Грундига». Обычно в это время суток динамики его выдавливали в ночь что-то заунывно-дутарное, разливавшее по мозгам уже привычное за полтора года «кто вы здесь и зачем». В каждой афганской песне из услышанных за это время грезился мне лишь этот вопрос. Вопрос ответа на который знать я не хотел. Там не хотел.
Дух же тем временем, достав из кармана кассету, вставил её в магнитофон. Щелкнул кнопкой. И…
…по ночному перевалу… кто-то, одетый по гражданке, сидя на борту БээМПухи… сам собой… без конвоя… добровольно… проехал в Магадан... А потом под звук колокольчика… взмыленные кони, тянущие сани с ездоком одетым в дембельскую парадку… оттолкнувшись копытами от черной вершины… уплыли в звездное небо… А потом на обочине… между дорогой и «зеленкой»… четверо в форме царандоя долго расстреливали в упор капитана Славчука… обнимавшего, как свою невесту огромный букет из эдельвейсов… необычайной красоты… А потом…
А потом я понял, что сошел с ума. Ровно за два месяца до той минуты, когда должен был войти в свою комнату и первым делом нажать на кнопку «пуск» родной старенькой «Весны». Чтобы услышать того, кого не слышал почти два года. Но почему-то до срока услышанного здесь. Из душманского «Грундига». Вспоровшего своим голосом чужую ссученную ночную тишину и мой рассудок. Обутый в череп, обтянутый сверху завшивленным уставным «ежиком»…

Весна еще в начале,
Еще не загуляли,
А уж душа рвалася из груди.
Но тут приходят двое
С конвоем, с конвоем -
«Оденься! - говорят - И выходи»!

- О! А эту я не слышал. Точняк, как братуху младшего забирали.
- А?
Я повернулся к проснувшемуся Бажеку.
И заплакал.
Заплакал обо всём, что выставила мне эта блядская жизнь за два последних года. От маминых глаз после того, как меня зачеркнула закрывшаяся дверь военкоматовского ПАЗика до Гарика Китайцева, Лехи Семёнова, Толика Лехмана и Славки Буданова, полмесяца назад сгоревших до головёшек в подорвавшемся на противотанкушке БэТээРе...

А с насыпи мне машут пацаны…
Не увозите меня из весны!

Минут через десять к нашей лёжке подполз связист Королёк. Запыхавшийся. С улыбкой на лице.

Я зароюсь в землю, сгину в одночасье,
Кто бы заступился за мой возраст юный,
Влезли ко мне в душу, рвут её на части,
Только б не порвали серебряные струны…

- Короче. Связь была с полком. Накрыли Гамербека. СУшками под ноль отбомбили. Вчера еще. И базу и кишлак, что рядом. Второй караван, оказывается, к нему был. По другому перевалу. И группа наша вторая за ним. Они еще позавчера к базе вышли. - Королёк улыбаться перестал - А на связь гады полковые только сейчас вышли. Дырочки, падлы, небось, обмывали. Так что двое суток, считай, порожняк пасли.
И сразу, без перехода, кивнув в сторону духа у костра, «Грундига» и Высоцкого:
- Тоже торчите?
- Тоже. И чего теперь? – спросил Королька Бажек.
- Да ничего. Валим.
- Домой?
- Домой потом. - Королек снова кивнул в сторону духовской стоянки - Сначала вон их, когда с водой вернутся. А чего у тебя с глазами-то, Рублев?
- С недосыпу. - ответил за меня Бажек - Ты ж у нас связист. Костяра белая. Ночами не дозоришь.

Что же это, братцы, не видать мне что ли
Ни денечков светлых, ни ночей безлунных,
Оборвали душе мне, отобрали волю,
А теперь порвали серебряные струны…

Никто другой это быть не мог. И я окликнул по имени. И дух, резко обернулся. И оказался Халедом Маленьким. И Халед узнал меня. И совсем не удивился. И выключил магнитофон. И, не вставая, сказал:
- Ты старый стал.
- А ты, как был.
- Наше солнце всех чужих стариками делает.
- Ты же у нас учился, чего ж тогда с ними?
- Когда вернулся, в Кабуле работал. Потом земляк приехал. Сказал, что брата с отцом расстреляли.
- За что?
- Гамербек в кишлаке нашем прятался. Две ночи. Всех мужчин расстреляли. А ты здесь почему?
- Заблудился. Вот на Семёныча голос к тебе вышел.
- Один?
- Один.
- А я не один. Уходи. Скоро вернутся все.
- Пока, Халед.
- Пока.

В тот день общага справляла обычное воскресное похмелье. Беспенным жигулевским. Из трехлитровых банок, залитых в КПЗ. Так мы называли ближайший к общаге пивнарь-автомат у станции метро «Киевская». Киевский пивной зал. А сокращенно - КПЗ. На вертаке в нашей комнате Пугачиха пела про «Айсберг». Это был любимый пласт пермяка Гоши Цыплёнкова - одного из двух моих сожителей по триста девятнадцатой комнате. Другим сожителем был Лёлик Учуватов. Из Ижевска. Их, сидящих, за столом, на котором одна из трех кэпэзэшных банок была уже пуста я и увидел, когда размежил свои похмельные очи.
- Оборзела салажня под самый корешок… - Лёлик полутрезвым взглядом оценил мои потягушки и махнул долгий глоток беспенного прямо из банки – Морфлот, по тебе плачет, Червонец. Навзрыд.
- Или стройбат… - поддержал Лёлика Цыпа. - Старшие товарищи уже за пивком метнулись, а молодняк их усилия по ликвидации похмелья даже в хер собачий не ставит.
- Салажня… Даже не ставит… Куда не ставит?
Пригостившего Халеда Маленького я увидел последним. Потому что сидел он на стуле прямо за моей головой.
- Ты, Халед, этого не запоминай. Без надобности тебе это. А Червонец пусть запоминает. - Толик налили пива в стакан, передал его Халеду, а тот мне - Когда пизданут из института в армейку, хоть чего-то знать будет.
- Типун тебе, Лёлик… - не отрывая головы от подушки я аккуратно припал к стакану и в три глотка освободил его от беспенного - Вы с Цыпой за меня уже отслужили. Хоть у кого-то в комнате чердак должен быть на месте. Правильно, Халед?
Халед кивнул. А потом повторил вслух слово «чердак».
- Так. Всё. – между тем вдруг поднял восстание Лёлик и встал из-за стола. – Цыпа, скажи гудбай своей шалаве. Семёныча ставить будем.
Лёлик встал на колени перед своей койкой, пошарил под ней рукой и извлек на свет пласт Высоцкого. Новый. Тот самый первый пласт-гигант. С фоткой из «Кинопанорамы» на конверте. И тогда, осенью восемьдесят первого - недоступный как девственная плева королевы курса Люськи Мошкаревой.
- Откуда, Лёлик? – ошеломлённо выдавил я.
- На Калине вчера взял. У «Мелодии». За червонец. Мать прислала на говноступы новые для зимы, а у меня еще старые в поряде.
Лёлик подошел к вертаку, по голосу Пугачихи пьяно шваркнула игла, и айсберг в океане сразу растаял, слившись волнами.
- Госцена - два пятнадцать, а рвут, сучары, в пять раз. - Лелик снял с вертака пласт Цыпы и бережно поставил свой - Вчера еще хотел послушать. Только когда пришел вы уже в хламину были.
- Только грязи не надо… - вяло обиделся Цыпа за себя, меня и свергнутую с вертаковского Олимпа Пугачиху - Ты всего за полчасика на с Червонцем догнал. А потом и перегнал. И вырубился, между прочим, первым.
- Не вырубился, а культурно отошел ко сну. Просто потому что устал на рожи ваши пьяные зырить. - Толик аккуратно опустил иглу на пласт - Так. Всё. Продолжаем культурный опохмел и слушаем…
И мы слушали. Напрочь забыв про опохмел и беспенное из КПЗ. Потому что почти все песни на пласте никто из нас раньше не слышал. А когда пласт кончился, непьющий Халед как-то деревянно встал со своего стула, подошел к вертаку и переставил пласт на начало. И снова мы слушали. И когда во второй раз Владимир Семенович пообещал, что обязательно вернется весь в друзьях и мечтах не позднее, чем через полгода, мы еще с минуту или две молчали. Под потрескивание иглы, вхолостую скребущую гладкую безпесенную дорожку пласта. А потом Халед заморожено спросил:
- Кто этот?
- Высоцкий. - ответил Халеду Цыпа.
- Вы-соц-кий… - так же заморожено по слогам повторил за Цыпой Халед.
И уже через год говорил по-русски почти без акцента. А чуть раньше стал своим на всех музыкальных толчках, где можно было разжиться кассетами или катушками с песнями Семёныча. От Ваганьково до Ленинских гор. Французский же «Натянутый канат» у барыги на Ленинском он купил за двести «березовых» чеков. Переплатив, как минимум, вдвое.
Халед с кальяном, я со стаканом и срывающийся с каната циркач… Или камнем лежащая на дне совсем не жёлто-битловская субмарина… Или чувиха, прощенная тем, кто впрягся за неё с другом Валюхой против восьмерых беспредельщиков… Или… Или… Или… Сто дней и вечеров, а может двести. А может и все триста на пару оттягивались мы в халедовской комнате под Владимира Семеновича. И кончилось все тем, что меня все-таки отчислили из нашего «женского» экономико-статистического. За непосещаемость и хвостяру по матстатистике. Ровно за полгода до диплома. Аккурат под осенний призыв. И я решил валить в родную Челябу. Чтобы уходить в ряды из крепких объятий малой Родины. И Халед провожал меня на вокзале.
- Пил, пил. Как ты пил. И умер. Тебя из-за этого в армию. А он бы сколько еще написал если бы не пил.
- Да может если бы не пил, вообще ничего бы не написал. - я воткнул в горло «из ствола» оставшуюся четверть пузыря и поставил в ноги освобожденную от краснухи тару - Хотя кто теперь знает. Главное, что есть то, что есть. И мы от этого торчали. И не только мы. И будем торчать всю жизнь. Всю, понимаешь?
- На! Вчера купил. - Халед рывком достал из пакета французский пласт с бородатым Семёнычем на обложке и вложил мне под мышку - Для тебя.
- Да ты чего, душман… - к горлу подкатило что-то влажно-соленое - Он же двести колов стоит, не меньше. - я протянул пласт в обратку Халеду - Не надо… Сам слушай.
- Надо. Ты слушай. Себе еще куплю. А тебе такой никогда не купить. Гол перекатанный.
- Голь, Халед. Голь. С мягким знаком. Перекатная голь.
Я положил подарок Халеда на сумку. Грохнули буфера. Мы обнялись.

Вернувшиеся с водой духи даже не успели напоить своих мулов. Группа отработала их за десять минут. Или за пять. Всех. Вместе с лошадками.
И лишь трассеры моего АКаэСа метили ночь своим пунктиром много выше заданной цели.
Если бы я был человеком.
Но человеком я не был уже два года.
Поэтому и мой АКаэС работал строго по цели.

Магнитофон я нашел метрах в пятнадцати от мертвого Халеда. Он был цел. Если не считать простреленной посередине ручки для переноса. Я поднял его и смахнул рукавом с динамика белый ошметок чьего-то мозга. Это увидел Славчук.
- Давай, Рублёв, давай. К измене Родине еще и мародерку хочешь пристегнуть?
- Ну какая измена, товарищ капитан? - улыбнулся в глаза Славчуку Бажек - Ну увидел кореша давнишнего, спустился к нему, поговорили. И чего тут такого? Про группу же нашу он ему ничего не сказал? Не сказал. - между фразами губы Бажека в жадный засос целовали фильтр третьей за десять минут сигареты - Вот если бы Рублёв сказал про группу нашу и кореш его всех бы духов своих упредил - другое дело. А так вот же - лежат себе все, отдыхают. И кореш рублёвский тоже.
- Вот в особом отделе дружок твой это всё и расскажет.
К Славчуку подошел связист Королёк.
- Товарищ капитан, а в мешках-то всех, которые на лошадках, мука одна.
Я присел на корточки и ткнул пальцем в кнопочку с буквами «play».

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там…!
Ведь это наши горы –
Они помогут нам!
Они-и-и помогут нам!

Да нет, Владимир Семёнович. Ошиблись вы тогда. На перевале. Не мои это были горы, а Халеда.
Вот пули две в его голове были мои. И даже если не мои, то всё равно – МОИ…

Илья, рассказ мне, в целом, понравился. Вот только этот кусочек... "Если бы я был человеком. Но человеком я не был уже два года."

Понимаете, какая штука... Вы не служили в армии. А я служил, уволился в запас старшим сержантом. В какой-то момент находился в четырёх километрах от афганской границы и повернись что-то в штабе бронетанковых войск иначе, мог бы в июле 80-го проехать эти четыре километра на наших БТР и даже заехать гораздо дальше.

Илья, в армии исполняют приказы. Не думая. Иначе нельзя. Слишком много зависит иногда от точности их исполнения. Я не считаю, что это правильно ещё раз пинать наших "афганцев", как это сделала перестроечная писательница Светлана Алексиевич в "Цинковых мальчиках". Ребята исполняли приказы командиров. И были правы. Ибо приказ не обсуждают. У кого есть претензии к качеству приказов - пусть спрашивает с Верховного главнокомандующего, а не с тех, чьи автоматы работали по цели. Вам так не кажется?

Марк ни в коем случае даже не имел в виду обидеть хоть одного "афганца". По моему я не прокурор героя рассказа, а более, чем адвокат. И, жаль, что "не был человеком" Вы восприняли буквально. Эти три слова как раз и подтверждают Вами сказанное. Тем более, что они были мне когда-то сказаны именно бывшим "афганцем". Слишклм буквально восприняли Вы эти слова. И, к слову сказать, в книге Алексеевич (а я её перечитал в прошлом году) не обвинен ни один ни "цинковый", ни оставшийся в живых "мальчик".
П.С. А армию советского и постсоветского розлива я немного, но достаточно плотно понюхал. Но на эту тему здесь распыляться не хочется. Надеюсь в декабре выйдет мой "Дисбат" и я Вам обязательно вышлю экземпляр.

Илья, ловлю на слове! Дисбат - тема интересная. Бог милостив, его мне нюхать не пришлось ( да и не за что было), но слышал немало. А насчёт книги С.Алексиевич скажу Вам так... Издалека придётся начать....

Понятие " посттравматический синдром" известно давно, с Первой мировой войны. Однако вот какое дело: войны были, а страдающих этим синдромом было очень немного по сравнению с общим числом воевавших. Много Вы в России встречали ветеранов ВОВ с таким диагнозом? И в Америке их было мало. После Второй мировой солдаты пришли и занялись настругиванием детей ( в США есть даже понятие такое - " поколение детского бума"), а не визитами к психиатру.

А потом наступила пора Вьетнама " у них". А потом - Афгана, у нас. И число случаев постравматического синдрома выросло колоссально! Почему так? Солдаты, что ли, изнеженными стали? Вряд ли. Думается, большая часть проблемы в том, как эти войны воспринимались дома. А дома - и в США, и в СССР, - находилось немало либералов, которые вовсю рассуждали о том, что воевать было не нужно, что жертвы напрасны, что приказы преступны... И если раньше ветераны были защищены психологически всеобщим уважением, то теперь их в худшем случае называли преступниками, а в лучшем - жалели. Именно это и делала С.Алексиевич, она жалела. И не она одна. А в этом деле хоть клейми, хоть жалей - всё равно ты ставишь под сомнение то, что делали солдаты. То есть, ветераны оказались лишены психологической защиты. Видимо, это в немалой степени способствовало наркомании, алкоголизму, психическим заболеваниям среди бывших солдат по обе стороны океана. Вот " по всему по этому" работу С.Алексиевич я считаю разрушительной и отношусь к её книге крайне негативно.

"""А в этом деле хоть клейми, хоть жалей - всё равно ты ставишь под сомнение то, что делали солдаты."""

Марк, не согласен. Клеймить солдата - значит клеймить, а жалеть - жалеть. И под сомнение Алексиевич, Олег Ермаков и др. ставили не то, что делали солдаты, а то, что делало государство. А это две большие разницы.

А по поводу отсутствия посттравматического синдрома после Отечественной и наличия его после афганской - я в свое время делал целую программу когда был студентом работал режиссером у Лены Малышевой в "Здоровье". И соотвественно встречался с очень многими Вашими коллегами. Так вот все они утверждали, что причина отсутствия посттравматического синдрома после ВОВ заключалась в соборности события - тогда, условно говоря, воевал каждый первый мужчина в стране, а в афганскую - каждый сотый. Так же из-за соборности горя (похоронка в каждой четвертой семье - во время ВОВ) психические расстройства у родных погибших либо отсутствовали вовсе, либо проходили много быстрее аналогичных случаев во времена войны афганской (когда похоронка приходила лишь в каждую сотую-двухсотую семью).

Илья,большое спасибо Вам за рассказ.Прочитал его с огромным удовольствием.
Не было времени,когда начал.Опаздывал,но все же прочитал до конца.
Как сказала,Данута: Литература!
А я добавлю:Литература-сильная вещь!
Надеюсь,прочесть этот рассказ в Вашей новой книге.

И я повторю: это потрясающая литература. И сразу напоминается ,как переживал сам Высоцкий,когда увидел начало афганской войны на телевидении - в Твоем,Илья , рассказе, Высоцкий принял участие в этой трагедии солдат,как бы сам дописал песню свою - война у Высоцкого это трагедия личная каждого из его героев, но им легче было умирать, они знали,за что воюют,они хотели защищать родину. Те,которые уже слушали Высоцкого в Афганистане, не могли ничем утешить себя -оттуда и травмы неизлечимые. .

Марк, Алик, Данута - спасибо.

Данут, а я, честно говоря, по Твоей записи на Куличках подумал, что данный опус Ты не приняла. Точнее приняла за какую-то мою попытку заигрывания с юным читателем. Приятно, что ошибся.

Илья, нет, никакое заигрывание, мне этот именно опус понравился-с точки зрения читателя -может больше всех - по поводу его драматургии и конструкции. Должен понравиться и старшим нас и молодёжи-всем.

Илья, соборность горя обьясняет далеко не всё. В США не было ни соборности, ни обязательной службы в армии - и тем не менее, ситуация та же самая, что в Советском Союзе - очень незначительное число случаев посттравматического расстройства после Второй мировой.

И совсем уж подобные вещи - влезание США в конфликты в Корее и во Вьетнами. Среди "корейцев" постравматический синдром редок - и я убеждён, что это во многом именно потому, что никакие либералы не ставили под сомнение необходимость воевать в Корее.

Клеймить или жалеть - это в любом случае подвергать сомнению то, что делали солдаты. Я понимаю либералов, противников войны. Но надо же и солдат понять, чёрт возьми! Они выполняли приказ, а теперь им говорят :"Ваш командующий был не прав. Вы - жертвы." Нормальный взрослый мужик не хочет чувствовать себя жертвой, ему от такого отношения делается плохо. Может быть, даже хуже, чем когда его считают преступником. Потому что при втором варианте он может дать в морду, а что делать при первом?

Согласен с Марком. Наши деды и отцы воевали за Родину, за отечество, зная -- доподлинно зная -- что правда была и будет на их стороне. В этом -- качественное отличие отечественных войн.

А войны в Афганистане и в Чечне были изначально идеологически слабые, а потом ещё и псевдолибералы усугубили дело своей вечной болтовнёй.

""А войны в Афганистане и в Чечне были изначально идеологически слабые, а потом ещё и псевдолибералы усугубили дело своей вечной болтовнёй.""

Максим


Для того чтобы "псевдолибералы" усугибили дело" это ДЕЛО кто-то должен был замутить. И замутили это ДЕЛО не "псевдолибералы", а псевдопатриоты из ЦК КПСС, Арбатского военного округа, МО и прочих ГОСУДАРСТВЕННЫХ организаций.


"Они выполняли приказ, а теперь им говорят :"Ваш командующий был не прав. Вы - жертвы."

Марк


Если бы всё было так, Марк. Но увы. Говорящих "Ваш командующий был неправ" значительно меньше военкоматовской швали, говорившей и говорящей "Мы вас туда не посылали". Это когда "афганцы" приходили решать свои бытовые условия, а "чеченцы" приходят решать вопросы с недоплатой боевых. Я уж не говорю о том, как продолжают измываться над оставшимимся в живых солдатами Великой Отечественной. И вся беда России не в том, что Светлана Алексеевич и "псевдолибералы" жалеют "цинковых" и не "циноковых" мальчиков. Трагедия нашей державы в том, что государству всегда было нас...ть на солдата. Как бывшего, так и сию минуту несущего службу. И лучшие произведения русской военной литературы всегда в голос кричали об этом и еще будут долго кричать. Последним же примером "любви" нашего государства к солдату была публичная ложь не "псевдолиберала" - заместителя начгенштаба о том, что в российско-грузинском конфликте (в котором лично я однозначно не на стороне Грузии) солдатики-срочники участия не принимали. И, когда, с этой ложью его поймали за руку наше МО в лучших своих традициях этот "малозначительный факт" просто замолчало и не извинилось перед родителями погибших срочников.

А насчет тех, кого унижает жалость скажу так - кто не хочет чтобы его жалели того не жалеют.

П.С. Вы спрашивали что Вам посмотреть из последнего российского кино. Так вот в свете нашей полемики первым фильмом настоятельно рекомендую посмотреть "Живой" Александра Велединского.

Почему если либералы - так непременно "псевдо"? Получается, во имя психологической защищённости солдат (да, жалко их, конечно, жалко!) нужно чёрное - называть белым? Всегда поддерживать родимое государство, чобы оно не вытворяло? Но ведь, государство - это не родина, это всего лишь власть, в данном случае - власть советской геронтократии. И солдатам, пришедшим с войны, это было яснее многих, кто там не был. Во всяом случае, тем, кто умел думать. А что, тем кто входил в Венгрию и Чехословакию, служил советниками у Кастро и т.д. и т.п., надо было тоже - создать "психологическую защищённость"? А наци, выполнявшим преступные приказы? Им ведь тоже потом "делалось плохо"! Я тут утрирую специально, чтобы мысль была ясна, а то некоторые "патриоты" могут обвинить в клевете на родную армию, так ей богу - и в мыслях не было. Солдатиков всегда жалко, но не надо под маркой психологической защиты ветеранов опять урра-патриотизм протаскивать. Нахлебались уже, и ещё, видимо, хлебнём.

"в российско-грузинском конфликте (в котором лично я однозначно не на стороне Грузии"

Почему, Илья? Разве Цхинвали не был разбомблен "Градом"? Разве не было убитых мирных граждан? Вообще, где логика? В России в среде либералов принято осуждать действия России в Чечне. Обычный лозунг:"Дайте им жить так, как они хотят." Допустим ( только допустим! Просто чтоб не усложнять спор). Но если так, всё либеральное российское общество должно грудью встать на защиту осетин, не так ли?

Я не знаток этого вопроса, но читал то, что писалось по поводу этого конфликта в России и в США. После того, как в Америке прошёл шок от того, что Россия - это уже не та страна, которая во времена Ельцина безучастно наблюдала разгром Сербии, здесь стали осторожно писать, что, дескать, Грузия была не вполне права. Европейские наблюдатели тоже многое подтвердили. Так почему же Вы на стороне Грузии? Потому что против Путина или есть другие соображения?

С рассказа Ильи, который, несомненно, очень хорош, разговор перешел на, как бы политику, а на самом деле, на моральный аспект темы. При этом, именно моральный аспект, рассматривается однобоко, тогда как он представлен в двух аспектах. Один не вызвал разногласий: идеологическая «гнильца» афганской войны (а заодно всплыла и чеченская) .
Вторую, почему-то восприняли как как нежелательный побочный продукт: личная ответственность солдата за то, что он делает. Марк: "в целом, понравился. Вот только этот кусочек... "Если бы я был человеком. Но..."
Но, как я понимаю, именно этот вопрос поставлен во главу моральной проблемы.
Всякие разговоры о том, что солдат всегда прав, что солдат только выполняет приказ, это просто лазейка для нечистой совести.

Да, пустить пулю в лоб врагу, ссылаясь на приказ, легче чем себе, отказываясь от исполнения преступного приказа. Сразу скажу: я бы не решился.
Но Максим назвал себя верующим (думаю христианином), но как-то упустил, что Христос взошёл на Крест ради спасения человечества.
За убеждения шли на смерть тысячи мученников всех религий, от иудейских праведников, до современных буддистов Тибета. И что? Только российский солдат защищён универсальной формулой: «Приказы не обсуждаюся!» Да нет, были и другие "дисциплинированные".
Я воспринимаю идею рассказа Ильи как вопрос о личной ответственности солдата не как побочный эффект, а как основную тему, и не следует «замазывать» её разговорами об универсальной индульгенции, даваемой приказом, да ещё приплетать сюда «псевдолиберализм».

"Всякие разговоры о том, что солдат всегда прав, что солдат только выполняет приказ, это просто лазейка для нечистой совести."

Геннадий, а Вы в армии служили? Очень важный вопрос это. Я служил и совесть у меня чистая.

"Да, пустить пулю в лоб врагу, ссылаясь на приказ, легче чем себе, отказываясь от исполнения преступного приказа."
A что есть преступный приказ? И кто будет это решать? Солдат на поле боя будет думать, какой приказ ему выполнить, а какой не нужно? За такие дела расстреливали даже у батьки Махно.

""Так почему же Вы на стороне Грузии? Потому что против Путина или есть другие соображения?""

Марк, Вы немного запутались. Я написал: "....НЕ на стороне Грузии"

Ooop.... Soorry.

Понятие "преступный приказ" фигурировало уже на Нюрнбергском процессе, где многие "исполнители приказов" были осуждены именно потому, что выполняли "преступные приказы".
В армии я, к счастью не служил, но не знаю, удалось ли бы мне благополучно пройти этот путь. Вероятно, трусость и шкурные интересы заставили бы меня смириться с необходимостью выполнить и "преступный приказ" и, как психиатр Вы знаете, как и все, я нашёл бы доводы чтобы поладить с собой, но насчёт "чистой совести и чистых рук" после этого по собственной инициативе я не заговаривал бы. Никакого намёка на Вашу службу в моей фразе нет.
Но речь не обо мне, а о рассказе Ильи, где этот вопрос поставлен, я уверен, не в качестве оговорки автора.
Заодно уж о Путине, России с Чечнёй и Грузии с Осетией. Ситуации абсолютно равнозначны, а подлость в том, что от имени России обвиняют Грузию в том, что сама Россия сделала в Чечне. Правда есть различие: ситуация в Чечне возникла по инициативе Чечни, и никому не пришло в голову ввести туда иностранных "миротворцев", поэтому там не пострадали турецкоподанные или др. иностранцы, а ситуация в Осетии была искусственно создана именно для того, чтобы поставить Грузию "на место", а также (возможно, прежде всего) чтобы похоронить идею внероссийской "трубы".
Предупреждаю, что Саакашвили я тоже не оправдываю: руководитель страны должен был понимать, что Россия влезет туда при первой же возможности, а конец предсказать было нетрудно. Заодно надо было подумать: стоит ли кровь, которая неизбежно прольётся, принципа "неделимости". Но в последнем вопросе руководитель, часто, не властен.

Если я не ошибаюсь, для политических споров выделена специальная тема. О Грузии и Чечне в рассказе Ильи не говорилось, почему вдруг здесь началось?

Мне кажется, что в обсуждении рассказа упускается что-то очень важное, м.б. саму суть, а именно была ли ошибка Владимира Семеновича. Наши эти горы или не наши? Помогут нам или нет? Оттуда уже подумать о Грузии и Чечне - не за горами.
Прибавит ли быстрая победа советской армии над Грузией мирового престижа, уважения, любви к русской нации и администрации? Поживем - увидим.
Кстати, чтоб не было вопросов - я в армии служил когда-то (не добровольно), но милитаристом не был никогда.
Для меня рассказ хорош тем, что ведет от частной жизни к большими темами.

Илья, сильно. Снимаю шляпу. Что касается главного героя, то его можно считать конченным человеком (если отталкиваться опять же от Высоцкого, который дружбу ценил превыше всего), т.к. он предал эту самую дружбу.

А вот вопрос "наши" или "ненаши" это горы, мне почему-то не кажется таким важным, ведь вроде и так ясно и давно выяснено, что вторжение в Афганистан носило оккупационный характер и было незаконно.

" ясно и давно выяснено, что вторжение в Афганистан носило оккупационный характер и было незаконно. "

Рассказ Ильи помимо его литературных достоинств важен для меня тем, что он " про нас про всех - какие, к чёрту, волки!" ,вполне естественно, что обсуждение постоянно выходит за рамки высоцковедения. Вот Денис пишет фразу, которую я взял в кавычки. Ему всё ясно насчёт вторжения в Афганистан. А вот мне ясно далеко не всё. Например, я до сих пор не знаю ( может быть, не попадалась мне такая информация, а Денису попадалась?), зачем наши войска были введены в Афганистан. Смешно полагать, что Брежнев решил :"А давайте-ка, братцы, Афганистан, что ли оккупируем?" - и все помчались исполнять это пожелание. Было, конечно, не так. А как? Я не знаю.

Политические события я привык оценивать по косвенным данным, то есть, по реакции другой стороны. Когда в Советском Союзе захлёбывались возмущением и яростью по поводу уничтожения израильской авиацией атомного реактора Саддама Хусейна, мне стало совершенно понятно, что милый сердцу советских лидеров Саддам шёл к созданию атомной бомбы и, значит, налёт был делом правильным. Когда американцы до того рассвирепели, что советские войска вошли в Афганистан, что даже организовали бойкот Олимпиады в Москве, мне стало ясно, что им наступили на хвост. Не исключаю, что они сами готовились к вторжению туда, но их опередили. (Глупо же, в самом деле, считать, что их ярость была вызвана незаконностью действий советской стороны! Уж не Америке после Вьетнама, Лаоса и Камбоджи возмущаться, верно?) Так что, Денис, полагаю, не всё так однозначно было.

Конечно, тогда всё было двузначно - было противостояние двух систем, ядерное сдерживание, занавес, Берлинская стена. Теперь этого нет, теперь сложнее - игроков уже больше: Индия и Китай, Евросоюз, Россия, США. Но почему-то симметрии как не было, так и нет - поток эммигрантов в одном направлении идет. Сам не пойму, почему гигант мысли Медведев им не нравится, а все хотят к дураку Бушу.

Марк, я не говорил, что мне ясно, почему СССР ввел войска в Афганистан. Этого я не знаю и этим не интересовался, если честно. Я говорил именно о сути этой войны, о том, что это была оккупация, а не якобы "помощь братскому народу Афганистана". Этот факт, мне кажется, давно никто не оспаривает (или я ошибаюсь?). А почему и зачем, так это у самого Брежнева и его военного окружения надо спросить.

Людей волнуют вещи вполне земные - быт, оплата труда и т.п. вещи, которые можно почувствовать на себе. А до правителей им, по большому счету, дела-то никакого нет.

Ну, разумеется, это была не в большей степени помощь народу Афганистана, чем американцы помогли народу Ирака. Просто не зная целей и задачей ввода войск в Афганистан, невозможно ответить на вопрос, затронутый Светльо - это "наши" горы и помогут ли они нам? Моё представление я уже выразил: видимо, была реальная угроза входа в Афганистан кого-то другого , тогда создавалась опасность границе СССР, которая была тем более значительной, что в ТуркВО была совершенно безобразная дисциплина ( офицеры заседание штаба проводили на улице в плавках и фуражках - лично наблюдал) и отвратительное устаревшее вооружение.

Как показало время угроза для границ СССР находилась в Кремле, а не в Кабуле. И вот граница уже не та. СССР не установил социализм в Афганистане, в обозримом будущем врядь ли США установят демократию там и в Ираке, но я о том, что без геополитики и идеологии много людей голосуют ногами где человеку, для его житейской реализации лучше - при американской или при советской/путинской/медвежей демократии. Факт. А для меня человек важнее чем геополитика. А про гор я так понял - все горы наши. В Венгрии, в Прагу, в Грузии, на Балканах. Вот стихи на эту тему из Тбилиси: http://maidan.org.ua/static/news/2007/1218810721.html

А те, кто при Ельцине уехал в Америку - значит, проголосовали ногами против реформ?

Проголосовали что Америка - хорош, Раша - плох.

Уважаемый kommentarij,

народ проголосовал против Ельцина и его режима. Красивое слово " реформа" не имело содержания, если жить делалось всё хуже и труднее.

Светльо, я, наверное, не должен тебе объяснять, что угроза границам - это не пустой звук в жизни государств. Я не коммунист и никогда им не был, однако существуют реалии международной политики. Очень часто мы эти реалии не знаем, как я, например, не знаю, на чём базировалась идея ввода войск в Афганистан. Ясное дело, не затем туда шли, чтоб социализм строить, как и амерканцы в Ирак шли не устраивать демократию. В данном случае и то, и другое - просто лозунги для достижения цели. Вот только я хотел бы знать, какая была цель.

Другой поднятый тобой вопрос тоже не менее важен: почему народы ( или пусть не народы, но, во всяком случае, их правительства ) смотрят в сторону Америки и отворачиваются от России? Конечно, это происходит не из-за конкретных имён Буша или Путина, здесь всё гораздо глубже. Но я боюсь, это уж совсем выходит за рамки темы.

Из темы мы уже вышли. Пусть это будет комплимент автору, что он своим рассказом на такие размишления нас подтолкнул.
Я за народами не скажу, только за себя. Существуют такие идеальные понятия как капитализм и демократия. Хотя как известно, в реальной жизни все относительно, там у вас в США эти понятия реализованы лучше чем в Сомалии и других государств. В результате там есть условия для человеческой реализации - в науке, в бизнесе, в чем угодно. В России - условия хуже и причина не в природных и человеческих рессурсов, а в деспотии. А я от деспотических режимов отворачиваюсь.
Война вообще - плохо. Гитлер напал (пересекая госграницу) Чехословакию чтоб защитить судетских немцев, Медведев напал Грузию чтоб защитить осетинцев. Они оба мне как-то несимпатичны из-за этого. Иначе я Гейне и Пушкина люблю. СССР вводил (пересекая границу) войск в Венгрии в 1956, в той же Чехословакии в 1968. Вот я и отворачиваюсь. США тоже воевали - в Вьетнаме против поддерживаемой СССР революционной армией Хошимина, в Ираке - против напавшего на Кувейт Саддама, в Афганистане - против режима таллибанов. Саакашвили - хорош он или плох, но он выбран народом. Саддам и таллибаны - не совсем. Я вижу разницу. Против кого и почему нападали одни и другие. США воевали и в Второй мировой войны, причем с самого начала - на правильной стороне. Ведь пакт Рибентропа-Молотова - факт.
Коротко мой ответ таков - я верю в существовании относительной демократии (ну как кто-то верит в существовании ангелов) и вижу, что США более-менее успешно ее защищают, а СССР/Россия - наоборот. Империя зла развалилась, но зло-то осталось прежнее.

Светльо, я немного не понимаю. Судетских немцев никто не бомбил "Градом", в отличие от осетинов, так что сравнение, как минимум, некорректное. Саакашвили действительно выбран народом, но ведь и нелюбимые тобой Путин и Медведев - тоже. Выбор народа - не идеальное доказательство, знаешь ли. В той же Грузии народом был выбран и Шеварнадзе, которого потом прогнали поганой метлой. Не говоря уж о Гамсахурдия. Он был выбран народом просто под барабанный бой. Под тот же бой был и изгнан и убит. А про то, что НСДАП, партия Гитлера, получала большинство в рейхстаге на весенних и осенних выборах 1932 года, ты знаешь не хуже меня.

Что же касается Америки, то я неоднократно говорил, что очень люблю эту страну, но люблю не слепо. Сказать, что Америка защищает демократию, нельзя. Америка ( как и Россия и, как полагаю, и Болгария ) защищает свои интересы в мире, а не демократию. Мушараф - яркий пример тому. Диктатор? Да ещё какой! Однако он мог держать Пакистан в относительном порядке, вот США его и поддерживали. Не стало Мушарафа - началась резня. Сегодняшний теракт - тому подтверждение, а будут, полагаю, и другие, ибо в Пакистане сейчас нет силы, способной остановить терроризм.

То, что в США есть лучшие условия для реализации человеческих возможностей, - заслуга не политиков, а экономистов. Вопрос в том, надолго ли эти возможности останутся, ибо " помощь Ираку" обошлась в такие миллиарды, что страну уже лихорадит по настоящему.

Марк, повод для вторжения на любой чужой, международно признатой территории (называется агресия) всегда найдется. Так что я считаю сравнение Медведева с Гитлером вполне корректним (к тому оба - законно выбранные представители своих народов).
Защищать демократию и защищать свои интерессы не исключаются взаимно. Как раз интерес людей - жить при демократии. Деспотия работает в интерес кучу бандюг у власти.
Америка защищает демократию на первом месте у себя дома. Как? Прилагая усилия (не одно правительство, а все общество и ты в том числе) жить как можно ближе к демократическим стандартам. В мире Америка не защищает демократию оружием безразборно и повсеместно. Чавес (пока еще в своем демократичном мандате), Лукашенко и много еще таких живут себе спокойно. Талибани и Саддам (он кстати истреблял иракских кюрдов химоружием, но ты это не считаеш основанием для американской агресии) во первых уничтожили всякую демократическую возможность свернут их мирным путем и во вторых представляли прямую внешную угрозу для США. Демократию не сажают как картошку. Агрессия против Афганистана и Ирака - защита американской демократии оружием после агрессии против США 11.09.
Есть такая теория, что демократия к России неприменима или что она там не нужна. Что русскому мужику подобает одна только азиатская деспотия. Что жесткая диктатура КГБ родила Высоцкого, а реформы на пути к капитализму и демократию родили одну попсу. Я в это не верю, хотя это не мое дело, а выбор самого русского народа. Надеюсь, оттого, что мне лично выбор деспотии не нравится - никто не пострадает. Я выбираю свободу.

Светлиок, для Тебя моё огромное уважение, и я свободу выбираю.

навеяло:

Сто осетинов я (С.) убил во славу ей:
Прекрасной Даме (демократии) посвятил я сто смертей.
Но наш король (М.), лукавый сир
Затеял рыцарский турнир,
Я ненавижу всех окрестных королей!

Пока в Беларуси не нашли залежей нефти и газа, Лукашенко может спать спокойно. Больно нужно Америке "сажать демократию" в стране, где кроме Чернобыля ничего нету. Странно, но лично у меня не вызывает энтузиазма мысль, что какие-то люди придут/прилетят в страну, где я родился и разбрасывая бомбы на мой родной город, будут там якобы "сеять демократию". Хотя Лукашенко лично я считаю самым большим злом. А вообще, как можно что-то решать за другие народы, что им надо, а что нет. Если большая часть народа поддерживает Луку (а у некоторых даже висят его портреты, причем это все добровольно, без "указки сверху"), то значит их он устраивает и другого правления им не нужно. А если перестанет устраивать, пусть делают революцию.

А я представляю такой фантастический вариант: Лука заявляет, что хочет вступить в Евросоюз и НАТО, и перестает быть ориентированным на Россию. Что тогда будет? Я могу подсказать. Нас быстро заставят поверить. что Бацька встал на путь истинный, что он исправился, и теперь настоящий творец демократии. Потому что теперь он будет "нашим сукиным сыном", а не российским.

Денис, я того и говорю - никто в Белорусь не собирается сажать демократию, поскольку она не угрожает соседей или США войной. Народ выбрал своих правителей и госсударственого устройства - пусть и живет наздорове. Даже если там есть нефть и газ. В Саудовской Аравии и в Венецуеле нефти есть, демократии нет, но злая Америка их не окупирует. Так что твоя нефтегазовая гипотеза не больше чем совковая пропаганда. Другое дело если (очень маловероятно) Беларусь нападет скажем Литву - там она встретит НАТО.
Если Беларусь захочет войти в Евросоюз ей придется удовлетворит ряд экономических и политических критериев. Среди них - свободные выбори (в европейском пониманием свободы). Если тов. Лукашенко выберут - он и будет главным. Турция например хочет вступит в Евросоюз и экономические условия выполняет, но не соответствует политическим. Вступить в НАТО тоже не так просто - мы (и я лично) за это право работали более чем 15 лет. Теперь русские танки нас угрожают в несколько меньшей степени чем Грузии. Конечно, мы живем в свободних странах - если человеку нравится режим Лукашенко он может там эмигрировать. Потока большого, однако, я не ожидаю.
Мы, конечно, зашли в оффтоп, но вопросы которые мы обсуждаем важны и имеют отношения к рассказу "Ошибка ВС". Одно дело если верхушка в Кремле (тогда Брежневская, теперь другая) затеяла войну и грубо, по медвежьи, пренебрегая мнением других стран (бойкот олимпиады в 1980 выражало это мнение) нападает на суверенную страну, другое дело - если народ России (во всем мире), единодушно поддерживает такую имперскую политику. Судя по голосованию за Имя России, вроде мышление типа "если ваши горы нам нужны, то это наши горы" довольно распространено.

Светльо, какой-то странный пошёл разговор... В мире люди и правительства уважают две вещи - деньги и силу. Согласен? Если не согласен, то я тебе скажу так: В США демократия и в Доминиканской республике демократия, однако что-то не вижу толп потенциальных эмигрантов у посольств Доминиканской республики...
К США, а не к России тянутся правительства, потому что Америка богаче и помогает своим саттелитам щедрее. Вот, собственно, и всё. Деньги - вот причина.

А вторая причина - сила. Но тут бывают сбои. США решил построить новую систему противовоздушной обороны на территории Польши и Чехии. Тогда Россия сказала, что некоторые ракеты будут нацелены на эти страны. Чтобы, так сказать, система ПВО не зря стояла. Не надо быть крупным стратегом, чтобы понять: если не дай Господь, что-то случится, помощь из Америки будет просто некому оказывать... Сила пошла на силу. И какой процент чехов и поляков ныне одобряют строительство ПВО на их территории? Кажется, не очень большой.

И ещё одно замечание: если ты так уж против аггрессии СССР в Афганистане, то надо припомнить, как США вошли в Гранаду ( а также во Вьетнам, Лаос, Камбоджу) , как Израиль входил в Ливан, как войска НАТО уничтожали Югославию, не напавшую, заметим, ни на одно из государств-участников этого блока. Немножечко объективности не повредит.

Светльо, я не жил при совке, поэтому про совковую пропаганду ты мне лучше не говори.)) Но у меня есть возможность читать различные источники информации и сравнивать, где что пишут, - нпр. российские, и наши, литовские СМИ, которые перепечатывают в основном сообщения западных агентств. Так вот, очень часто пишут вещи совершенно противоположные. Сначала меня это очень удивляло, мягко сказать, потом я понял, что все это обычная пропаганда. Причем с обоих сторон. Поэтому я совершенно не воспринимаю слова о демократии и т.п. ерунде. Потому что демократии нет. Есть различные режимы, в которых существует определенное количество свободы.

И Евросоюз диктатор еще тот. Только его диктатура больше распространяется на экономику, а не на то, что мы называем "свободой слова". Сначала тебе дают деньги, чтобы ты не работал (не выращивал коров, не садил картошку, пшеницу), а потом, когда своих коров уже нет, приходится покупать те (собственно, что у нас в Литве и происходит - сельско хозяйство убито, земли стоят пустые), которые добрый дядя-бесплатныеденьги привез из своей страны и продает тебе же, со временем многократно выручая затраченные средства на "компенсации".



Саудовская Аравия всегда считалась союзником Америки, что еще раз доказывает, чего стоят разговоры о демократии. А Венесуэла помощней Ирака с Афганистаном будет, да и предтекста подходщего нету. Правда ведь, не идти же сеять (картина была такая - "Сеятель разбрасывает облигации госзайма", Остап Бендер рисовал) демократию в страну только потому, что ее президент выражается в стиле Никиты Сергеевича.



Тут действует Олимпийский принцип - важно не вступить в Евросоюз и НАТО, важно заявить о намерении. Если бы Лука объявил курс на Европу, он бы лет 30 Европы не видел, как своей лысины без зеркала, но мог бы спокойно оставаться у власти, прося подачки за "демократизацию", ничего, по сути, не меняя. И Европа с Америкой его бы поддерживала, и сменила бы тон, потому что это был бы еще один козырь в играх с Россией. А для обычных людей в Беларуси ничего бы не поменялось.


Турцию еще долго не возьмут в Евросоюз (а может не возьмут и вовсе), потому что в Европе боятся видеть у себя такое большое мусульманское государство, которое будет оказывать реальное влияние на политику и экономику Европы. А политические несоответствия, это предтекст непринятия. Можно подумать, что признай Турция геноцид армян, и ее тут же согласятся принять в Евросоюз.

"Поэтому я совершенно не воспринимаю слова о демократии и т.п. ерунде. Потому что демократии нет. Есть различные режимы"
=========

Умница, Денис! Демократия, диктатура, социализм, панамериканизм - это всё слова для... раньше говорили " толпы", а теперь говорят "электората".

Марк, Денис, спасибо что меня просветили, а то я еще 50 лет прожил бы в своей темноте.

ПАРОДИЯ НА ПАРОДИЮ


«ГОЛОЛЕД»
блатная стилизация
миниатюра


В. Бакину и Якову-Фискоумке посвящается



Эпиграф –
«Зайдите на Кулички, там есть много интересного для Вас».
письмо от Олега К. из Харькова по поводу темы «Высоцкий и революция»



- Ну вот, бляха… И ты туда же…
- А чо, еще кто-то тебя волынил?
- Ну!… Сначала шестёра одна с под Харькова вестуху на комп скинула…
- И чо?
- Да ни «чо»… Типа Яшка-Америка маляву какую-то про Вованю Хрипатого зашпилил… Потом этот…
- Кто?
- Ну этот…Как его… Ну… Ну тот, с которым сидел в Магадане…
- И чо?
- На мобилу шваркнул…
- Про чо?
- «Про чо», «про чо»! Про то, что на теме той сходняк ништяковый собрался.
- И чо?
- Да ничо!... Потом шалашня одна телеграмму отбомбила. Маленькая такая, как пацан. В форточки лазает. Дочь бандита Игумнова.
- И чо?
- Да ничо!... Тоже петь начала - зайди, да зайди. Я говорю: «Зачем?». А она: «Там Витя-Балтика за тебя бакланку двигает». А я чо – с понтом не знаю какие Витюня бакланки двигает?
- И чо?
- Ничо. С похмела ж я был.
- И чо?
- Ничо. Шваркаться себе продолжаю. Мне же Русланчик Халилов из Турмении как раз две «дороги» коксяры подогнал. Я с ним в одной камере на Иркутской пересылке чалился.
- И чо?
- Ничо…У меня на столе кокса вагон, а я, значит, должен всё вбок и на тему эту шкарить?
- И чо?
- Чо…Чо… Замастырил первую «дорогу».
- Ну?
- Ну и исчезла дрожь в руках… Телек включил.
- И чо?
- Чо… Врубил четвертую и на балкон курнуть. Гляжу, а внизу, где грибочки детские, Серёня Фомин с шалавой своей рыжей кого-то третьего на пузырь замыливает. Ну я и крикнул Серёне: «Вы че ж, падлы, очки товарищу разбили?!»
- А он?
- А он – Герой Советского Союза.
- И чо?
- Ничо… Третьего отпустил, мне кричит: «На теме был»?
- А ты?
- А чего я… Ну впал в амбицию…
- И чо?
- Пришел. На тему.
- И как там?
- Да никак… Фраерня одна… Из законных только Зебра. Зебра и четыре кекса беспонтовых. Вот и весь сходняк.
- Маляву-то про Вованю прочитал?
- Не успел...
- А чо?
- Закипела горячая кровь - вот чо!... Гуднул я им всем пятерым: "Чо ж – кричу - вы, волки позорные, понтярщики гумозные, слухи косяковые пылите?! Сходняк у вас ништяковый?! Тема пятые сутки на Форумняк подвешена, а вас тут всего четыре с половиной лесоруба! И вы на такой порожняк меня двинули?! Где – кричу – кореша мои забугорные Геныч, Саня, Лион, Маркуша, Виталя?! Где – кричу – марухи мои разлюбезные Данка, Нюрка, Ларка?! Где кенты мои драгоценные – Любик, Паша, Алик, Женьчик?! Где – кричу – братаны мои фартовые Саня Кованок, Гарик Рахманчик, Вовчик Зайчара?!
- Чего, в натуре, ни одного авторитета не было?
- Говорю же - Зебра одна. И четыре кекса беспонтовых.
- И чо?
- Ничо. Ушел.
- Куда?
- В привокзальный один ресторан.
- И чо?
- С Мишаней Лариным там состыкнулся. Он откинулся как раз. В Наро-Фоминске пятёру на строгом корячился. Библиотекарем у кума подъедался. Лекции читал братве. О международном положении.
- И чо?
- Да ничо… Махнули за встречу. Тут ханыга один из соседней бакалеи подкатывает, спрашивает: «Один билет до Монте-Карло никому не нужен?» Мы с Мишаней хором: «Не нужен».
- А чо?
- Да ничо! Какое Монте-Карло, если до «Шереметьева» ни одна тачила не везёт.
- Почему?
- «Почему»…Сам не вдуваешь?
- Не-а. А чо?
- Гололед на земле! Го – ло - лёд!


К О Н Е Ц


ПРОДОЛЖЕНИЕ НЕ СЛЕДУЕТ

Красиво.

Лион, спасибо. Хотя, думаю, вы немножко эту шутку переоценили. Написал минут за 20. А красивого минут за 20 не создашь. Создал эту шутку лишь для того, чтобы снять обвинения в "казематности" нашего форума. Но всё-одно приятно. Особенно от Вас.

Илья, я не читал пока еще ту перебранку, так что предыстории не знаю. Но то, что прочел здесь - как мы говорили в 70-е - зЫко!

ДЖОН ЛАНКАСТЕР

(запоздалое воспоминание к дате)


Сэм. Самуил Григорьевич Мороз. Не по-еврейски – высокий и широкоплечий, по-еврейски – сутулый, лысый, сливоносообразный и тоскливоокий. Походочка - чаплинско-карандашная, с подволокой обеих ног. Голос негромкий. За спиной (та, что сутулая) – Сталинград, плен, побег, Берлин. И еще один плен, второй – сразу после войны, за плен первый. Сроком на десять лет. Наград и наградных планок никогда не носил. Лишь накануне девятого мая криво цеплял на лацкан «убитого» светло-коричневого пиджачка медальку-значок «25 лет Победе». Да, и еще - губы: верхняя - не по-еврейски нормальная, нижняя - по-еврейски вздутая и сильно оттянутая вниз. И обе всегда в легком расплытии – даже если чем-то недоволен. А недоволен Сэм бывал часто. Если же точнее – почти всегда. Потому что – учил литературе. Девятые и десятые. До которых в силу систематической неуспеваемости не дотянул Панкрат. Отчаливший после восьмого в слесарное ПТУ. И непонятно зачем по старой памяти, заруливший в тот день в альма-матер. И между затяжками «безнипельной» «Примки», как бы невзначай, блеванувший у Сэма в кабинете. Коктейлем из «Фитяски» за рубль пятьдесят две и портвейна «Улыбка». На большой перемене. И сразу же сруливший из альма-матер в свою майскую полуурловую неизвестность. Напоследок крепко по-мужски пожав грудь комсорга Маши Бродской.
Когда прозвенел звонок и в класс вошел Сэм, половая тряпка школьной уборщицы тётя Любы Гуртовой уже впитывала в себя последнюю дозу панкратовского коктейля, а Маша Бродская почти не плакала. Но запах. Запах. Запах тётилюбина тряпка впитать в себя не смогла. Однако Сэм ничему не удивился. И не стал никого из нас раскручивать чтобы узнать… Хотя, мне почему-то кажется - ему было глубоко насрать на то кто именно осчастливил пол кабинета литературы встречей с «Фитяской» и портвейном «Улыбка». Думаю, он бы не удивился окажись даже, что блеванула в кабинете та же бредущая на медаль комсорг Маша Бродская. Предположим переутомившись от школьных нагрузок и, решив слегонца разбухаться в женском туалете перед знакомством с творчеством пролетарского поэта Маяковского Вэ Вэ.
- Переходим в класс к Розе Александровне. – это всё что сказал Сэм.
И мы перешли в класс уже неделю болевшей Розы Александровны. Которая учила нас и всех остальных черчению. Но это с седьмого по девятый. А с четвертого по шестой – рисованию. И когда учила рисованию, часто пела. Прямо на уроке. Про оранжевого кота, Серёгу Санина и девушку из таверны. Пока, высунув языки, дети застоя коряво перерисовывали на листы формата А4 какую-нибудь вазу или яблоко. Чтобы независимо от результата (в подавляющем большинстве случаев – весьма плачевного) увидеть в своем дневнике пятёру с подписью любимой Розы. Ну и ясный пень – пела Роза под гитару. Ей же однажды и принесенную в школу. И навсегда прописавшуюся в кабинете черчения-рисования. На стульчике между подоконником и учительским столом…
- Рубинштейн.
К засаде я готов не был. Поскольку два дня назад, на прошлой «литере», что-то выдавил из биографических данных Маяковского. На туповатую четверку. И к сегодняшнему уроку даже и не думал учить наизусть ни одно из пяти стихотворений
пролетарского поэта. Пусть даже и на выбор.
- Я ничего не выучил, Самуил Григорьевич.
- Плохо.
- Плохо. – согласился я. И сел. И увидел, как Сэм невозмутимо и коротко вывел в журнале законные два очка. И снова встал. Потому что случайно стыкнулся взглядом с Викой Пауновой – болгаркой из дипкорпуса на улице Бакинских комиссаров. Гулявшей с Олегом Коровкиным. Полгода или даже год. Но… Красивее Вики в нашем классе никого не было. А учиться оставалось еще больше года. И надежда не собиралась умирать даже последней. Но Сэм, понятно, об этом не догадывался. Устроив мне «на вдруг» вот такое опускалово. Очень обидное в своей мимоходности. И поэтому просто обязанное обернуться победой. Или хотя бы боевой ничейкой. Короче, я встал. После того, как сел.
- Но еще хуже, Самуил Григорьевич, вызывать к доске два урока подряд.
- Еще хуже, Рубинштейн, вырасти необразованным человеком.
- Я буду поступать в МЭСИ. И ваша литература мне никогда в жизни не понадобится.
- Всё?
- Всё. Можно выйти?
- Конечно, иди.
И я вышел. Сначала из класса, потом из школы. И за углом школы выкурил семь сигарет. Болгарских сигарет. «Плиска». Чётко уверенный, что уж ничейку с постылым Сэмом я вымучил. Хотя бы уже тем, что не вернулся на урок. А потом по звонку, так же чётко уверенный, что Сэма в Розином классе уже нет, зашел за портфелем. Но Сэм в классе был.
- Подойди.
Я подошел к сидящему на учительском столе Сэму. Сидящему, как пацан. Даже слегка побалтывающему своими чаплинским ногами.
- Скажи – что тебе нравится из поэзии?
- Из поэзии – ничего.
- Ну а вообще… Из того, что в рифму. Вы же что-то там поёте на своих вечерах.
- Мы не поем. Мы только танцуем. Это ансамбль поет. Толика Никитина из десятого «Б». «Пинк Флоид» и «Цепеллинов» - для медленных, «Бони Эм», «Аббу» и «Аттаван» - для быстрых.
- А на улице что поёте?
- Высоцкого.
- И ты поёшь?
- Пою. И играю. Тридцать семь песен наизусть.
Сэм развернулся, перегнулся, вытащил из-за боковой панели стола Розину гитару и протянул мне.
- Что – прямо здесь?
- Двойку хочешь исправить?
Выхватив из рук Сэма гитару, я ничего ему не ответил. Только подумал. О том, что, видимо, вдохнув испарения панкратовских «фитясок» и «улыбок», Сэм временно сошел с ума. И что я буду конченным мудилой если не воспользуюсь этим временным его помешательством.
Запрыгнув на первую парту, я врезал самую обкатанную и проверенную. Петую по вечерам на нашей «коробке» раз сто или двести.

Опасаясь контрразведки,
Избегая жизни светской,
Под английским псевдонимом «мистер Джон Ланкастер Пек»,
Вечно в кожаных перчатках,
Чтоб не делать отпечатков,
Жил в гостинице «Советской» не советский человек…

- Не слышал… - через паузу после финального куплета губы Сэма из привычно-застывшего расплыва ушли в расплыв сантиметра на два шире стандарта. – А еще что-нибудь?
А что еще? Если первая песня быстрая, то вторая должна быть медленная. Особенно если тёлку хочешь закадрить. Так меня учили Вова Тарханов и Славик Липеровский - попеременные ударники из школьного ансамбля Толика Никитина. Жившие в нашем дворе и под настроение иногда навещавшие «коробку». И хоть Сэм был не тёлка, заветам старших друганов я решил не изменять. И аккуратно въехал по трем четвертям. Вальсом. Под который на «коробке» по субботам в медленном всегда целовались взасос Клок с Черниковой, Харитон со Ставицкой и Жорик Ушаков с Иркой Моралёвой из МИДовской двадцатидвухэтажки.

Почему всё не так, вроде всё как всегда –
То же небо опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя…
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя…

- А говоришь – «из поэзии – ничего»…
- Из поэзии – ничего.
- А что пел сейчас?
- Высоцкого. Чего, этой тоже не слышали?
- Не слышал.
- Она на пластинке лет пять уже. – чуть осмелев, и потому с укоризной попенял я Сэму – Или даже шесть.
- Ну иди.
- А пятерку рядом с двойкой? – кивнув на журнал, я положил гитару на парту – Вы же обещали.
- Нет там никакой двойки.
- Я же видел.
- «эН» я тебе поставил. Отсутствие.
- Ну да…
- А с Юлией Романовной сам разберёшься.
- Конечно разберусь. Скажу, что к зубной ходил. А с зубной договорюсь.

Вообще-то был я мальчиком читающим. Нерегулярно, но запойно. А как не читать если дома тамиздатовскую «Генеральную репетицию» сменял самиздатовский «Раковый корпус», а «Раковый корпус» - вновь тамиздатовский Авторханов…
В промежутках же между «там » и «сам» я мог за один вечер навсегда закорешиться с ремарковскими «Тремя товарищами», после ошпаренности эротической купринской «Ямой» по инерции в месяц окучить все купрниские же восемь томов, устав от загула с римскими путанами Альберто Моравиа отмываться бунинской «Митиной любовью» и «Блуждающими звездами» Шолом-Алейхема, из пустой безмышиной квартиры липатовского алкаша ломануться в лицейские нумера к тыняновским лицеистам, по дороге в некрасовские «Окопы Сталинграда» успеть побазарить о жизни при ясной луне с алтайско-шукшинскими пацанами...
Со школьной программой было напряженней. В смысле желания. И тем не менее в себя я её как-то воткнул. Кроме Толстого и Маяковского. Вопрос войны и мира я закрыл для себя в полторы секунды. Узрев первую странницу этого бессмертного творения человеческой мысли, обсыпанную заграничными буковками и словами. И сразу же прихлопнув их зеленой «кожанкой» переплета. С Маяковским же на полтора десятилетия разлучил меня серпастый и молоткастый, извлеченный поэтом из широких штанин на далекой заграничной таможне. Разлучил вечером того же дня, когда прибитый временным помешательством Сэма, твердо решил выучить для него хотя бы одно стихотворение Владимира Владимировича. Но не смог. Видимо после Авторханова, Галича и Солженицина.

И спустя чуть больше года было мне счастье. Еврейское. На выпускном экзамене по литературе. Выданное судьбой в виде собственноручно вытащенного билета. Где первый вопрос был по «Войне и миру», а второй – по Вэ Маяковскому. И было нормальное безнадежное отупение. Когда с пустым листочком в руках опустился я на стул перед комиссией. Куда почему-то кроме четырёх школьных словесников, включая Сэма, вошли моя классная - географичка Юлия Романовна, англичанка Маргарита Аминадовна и физик Александр Юльевич. И было моё быковатое молчание. После звонко-веселой рулады Валентины Григорьевны:
- Ну, Илюша, давай, дорогой!
И Валентина Григорьевна имела полное право и на звонкость рулады и на её же веселость. Поскольку тоже вела у нас литературу. До Сэма. В седьмом и восьмом. И моё сочинение по «Евгению Онегину», сглатывая слёзы, читала на годовом родительском собрании. После чего счастливая мама, вернувшись домой, за час уломала папу на покупку для их совместного не по годам талантливого произведения велосипеда «Салют» и польских кроссовок за сорок чеков в магазине «Берёзка».
Но в моем билете проживал не Онегин. А совершенно неизвестные мне субъекты русской и советской литературы. И помолчав секунд восемнадцать, я положил пустой лист на стол перед комиссией. И уныло выдавил куда-то в пол:
- «Войну и мир» не читал… И Маяковского ничего не знаю.
В ответ на такое чистосердечное признание я ожидал… Да всего я ожидал. От шторма баллов в двадцать восемь до урагана и землетрясения с запредельными значениями по шкале Рихтера. Но вместо всего этого наступил штиль. Правда без солнышка, спрятавшимся за облаками. И сквозь далёкую перекличку чаек легкий бриз донес до меня голос всё той же Валентины Григорьевны:
- Ну Толстой – ладно. Это ничего. Это бывает. Но ведь Маяковского ты хотя бы читал?... Ну что-нибудь.
- Про паспорт…
- Вот! Молодец! – возликовала Валентина Григорьевна. Но почему-то дальше в её интонацию начали вкрадываться нотки врача-психиатра, беседующего с самым безнадежным своим пациентом.
- Ты ведь понимаешь, что совсем ничего не ответить нельзя. Поэтому мы с тобой ответим вместе. Сосредоточься и тихонечко вспомни «Стихи о советском паспорте». Ты же ведь их читал, да?
- Читал… - ответил я. Совершенно не понимая куда клонит Валентина Григорьевна.
- Тогда я буду начинать, а ты то, что знаешь будешь продолжать. Договорились? Договорились. Тогда начинаем. «Я во-о-олком бы (пауза) вы-ы-ыгрыз (пауза) бю-ро-кра-тизм…» Так?
- Так…
- «К манда-а-атам (пауза) почте-е-ения (пауза) не-е-ету…»
И тут солнышко неожиданно выкатилось из-за туч. И образовавшиеся маленькие волны заиграли в его лучах золотом вперемшь с изумрудом. Потому что я вдруг понял, что знаю. Знаю продолжение этой строфы великого пролетарского поэта. И взгляд мой отклеившийся от пола поймал взгляд Валентины Григорьевны. И она тоже вдруг поняла, что я знаю продолжение. Почему торжественно, уже без психиатрической напевности и повторила две прочитанные ею строчки:
- Я волком выгрыз бюрократизм
К мандатам почтения нету!...
- И русский бы выучил только за то,
Что им разговаривал Нетто!...
Тише штиля бывает только полный штиль. И он наступил. И даже чайки заткнулись. Лишь какой-то залетный пеликан в безмолвии накручивал круги над мертвой зеленой гладью. А потом голосом физика Александра Юльевича спросил:
- А Нетто, Илюха, это футболист, да?
- Ну да… Маяковский ведь очень любил спорт…
И память моя вдруг выставила перед глазами страницу из книги «Легенды советского футбола». Выброшенную папой летом шестилетней давности в очко дачного туалета. После того, как за две недели я прочитал её шестнадцать или семнадцать раз. И в секунду лишившись понимания происходящего вокруг, я сдавленно и хрипло «зачитал» комиссии первый абзац из выставленной памятью страницы.
- Игорь Александрович Нетто… Полузащитник… Заслуженный мастер спорта… Чемпион СССР, Европы и Олимпийских игр… В составе «Спартака» триста шестьдесят семь матчей, тридцать семь голов… В составе сборной страны… шестьдесят пять матчей, шесть голов…
Тише полного штиля бывает только самый полный штиль. Как правило предшествующий цунами или урагану.
- Товарищи. Ну это уже просто… - секретарь парторганизации школы англичанка Маргарита Аминадовна вытащила из рукава блузки носовой платок и утерла им капельки пота выступившие на шее. – Это уже просто за гранью.
После слов Маргариты Аминадовны я встал со стула и деревяненько зашагал к двери. Чтобы остановиться в шаге от неё. Развернуться. И зачем-то вогнать еще одну пулю в извертевшиеся под землёй останки самоубиенного Владимира Маяковского.
- Кавалер Орденов Ленина и Дружбы Народов…
- Кто?! Кто кавалер?! – Маргариту Аминадовну приподняло над стулом – У Маяковского не было орденов! Самуил Григорьевич, вы-то почему молчите?! Ведь у Маяковского не было никаких орденов!
- Не было… - задумчиво согласился Сэм с Маргаритой Аминадовной.
- Тогда кто кавалер?! Кто?! Может мне кто-нибудь объяснить?!
- Нетто… Игорь Александрович… - объяснил я Маргарите Аминадовне. Повернулся к двери и вышел из класса…

Двоек на выпускных тогда не ставили. Но средний балл аттестата четыре с половиной с тройкой по литературе я не набирал. А, значит, в свой МЭСИ вместо двух профильных экзаменов по математике я теперь должен был сдавать все четыре. Включая сочинение. И по всему выходило, что студенчество мне не грозило. Всё из-за тех же маяковских «запятаток». Которые в своих стихах он всегда просил расставлять друзей, родных и близких. Но я не был Маяковским. Почему моих близких, родных и друзей в МЭСИ на письменный экзамен по литературе скорее всего не допустили бы. Как и добрейшую Валентину Григорьевну, расставившую все запятые в моем выпускном сочинении. Из чего автоматически вытекал простейший вывод – не далее как ближайшей весной передачу «Служу Советскому Союзу», я буду смотреть по телевизору уже не дома, а служа Советскому Союзу. Чего в силу врожденного пацифизма и дворовых рассказов об армейском беспределе конца семидесятых мне не очень хотелось.
Ну, а к большой беде ломилась беда поменьше. И не ближайшей весной, а уже сегодня. Пусть поменьше, но все равно беда. В стенах родного дома. Где и стен-то как таковых не было. Точнее они были, но я их никогда не видел. Потому что на моем скромном веку они всегда были забронированы полками и стеллажами. С книгами. Во всех трех комнатах и в коридоре. И три моих аттестатных очка по литературе, даже без учета грядущего майского призыва, мама, папа и дедушка, мягко говоря, просто не поняли бы.
- Бродская – отлично… Балуховский – хорошо… Гаевский – удовлетворительно… Коваленко – удовлетворительно… Паунова – отлично… Рубинштейн - … ХОРОШО…
Не дослушав оглашения всех оценок последнего экзамена звонким голосом Валентины Григорьевны, я на подламывающихся ногах вывалился из строя. И пошел курить. Но не за угол школы как обычно, а в туалет. И курил там эпохи две. Пока не вошел Панкрат. С початой бутылкой «Улыбки» в руке.
- Сдал?
- Сдал.
- Тогда махни.
И я махнул из бутылки Панкрата. Все оставшиеся грамм триста или четыреста. В два глотка. До донышка.
- Пузырь за батарейку оформи.
Я засунул пустую бутылку в проем между стеной и батареей. Снова закурил. «Плиску». Болгарскую. И через две затяжки в туалет шагнул Сэм. Молча зашел в кабинку. Потом вышел.
- Опять ты, Панкратов?
- А чего такого Самуил Григорьевич? Зашел проведать коренков. Нельзя что-ли?
- Сигаретой угостишь?
Панкрат выбил из красной пачки свою «безнипельную» и протянул Сэму. Чиркнул спичкой. Сэм прикурил. Сделал затяжку. Потом вторую. Закашлялся.
- В войну курил. А в лагере что-то разучился.
Выбросил сигарету в унитаз. И наконец посмотрел на меня. Словно только заметив.
- Узнать хочешь - кому спасибо говорить?
- Вам?
- Джону Ланкастеру.
И Сэм вышел из туалета. И из моей жизни.
В то лето ему было шестьдесят восемь. С того лета прошло двадцать девять лет. А значит… Скорее всего. Ведь – Сталинград, плен, побег, Берлин, снова плен. И потом еще литература. В девятых и десятых…

Через три дня на выпускном вечере мне вручили аттестат. С четверкой имени Самуила Мороза и Владимира Высоцкого. А еще через месяц и три дня наступило двадцать пятое июля тысяча девятьсот восьмидесятого года.
Все шесть красных томиков грандиозного Вэ Маяковского я давно уже знаю наизусть. А вот «Войну и мир» не прочитал до сих пор.
Потому что в тот июльский вечер восьмидесятого Би-Би-Си хрипануло из старенького дедушкиного ВЭФа песней ранее мною не слышанной. После которой «Войну и мир» читать совсем не обязательно…

Мне этот бой не забыть нипочем,
Смертью пропитан воздух,
А с небосклона бесшумным дождём
Падали звезды
………………….
Я бы звезду эту сыну отдал
Просто, на память,
В небе висит, пропадает звезда –
Некуда падать…

И я пожалел, что не знал её раньше. Когда пел Сэму про Джона Ланкастера.

Илья, спасибо! Отличный рассказ!

Супер!
Спасибо, Илья!

Илья, здорово !!! Спасибо..

И еще раз спасибо за подборку с Прозы.ру

Илья, скажите честно: Вы на самом деле так точно помнили все данные про Игоря Нетто? Дело в том, что я и сам недурён со спортивной статистикой, но вот мне навсидку кажется, что за сборную он сыграл 57 матчей, а не 65. Сейчас через Интернет проверю, уже самому интересно стало... На последней его игре я, кстати, был. Лето 1965 года, Лужники, товарищеская игра со сборной Австрии. Он передал капитанскую повязку Валентину Иванову.

А рассказ хороший. Я вообще с удовольствием Вас читаю. Вот только насчёт того, что после песни "Звёзды" читать "Войну и мир" уже необязательно...

Левый полузащитник Нетто был капитаном сборной СССР с 1954 по 1963 г. Всего за национальную команду он провел 57 матчей (что на то время было рекордом) и забил 4 гола.

http://209.85.173.132/search?q=cache:QScdq...cd=11&gl=us

АГА!! Я всё-таки ещё помню кое-что!

Марк, вот сейчас проверил. Правда, по другой книге. "Игорь Нетто" Сергея Дадыгина

"В сбороной СССР (1952-1956) - 54 официальных матча, 4 гола, 11 неофициальных матчей, 2 гола. А в "Звездах сов. футбола" (выброшенной папой) эти цифры, видимо, были просто сложены. И получилось, что запомнил я правильно - 65 и 6.

Откуда в инете цифра 57?
Вот сейчас глянул в сборничек "Сборная СССР". Там за сборную у Нетто - тоже 54. Видимо считали только официальные матчми. Думаю, такая путанница из-за статуса матчей неофициальнх, которые то под "Сборную Москву" маскировались, то еще под что-нибудь. Вот три из них по какому-то признаку, видимо, и приплюсовали к 54-ем и получили 57.

А насчет "Войны и мир" - ну, безусловно, это нечто вроде метафоры. Для подчеркивания величествености песни "Звезды" (уже не советского футбола).

А в футбольной статистике я, действительно, был недурен. Сейчас, конечно же, уже не то. Остались в голове какие-то ошметки. Как, к примеру, с Нетто, поскольку связаны у меня помимо футбола еще с чем-то. Хотя и сегодня что-то из основных цифирок помню. Тогда же в детстве вся эта лабуда сама залезала в голову. И факты и особенно цифры. У меня ведь лет до двадцати пяти вообще не было записной телефонной книжки. Да и сейчас вдруг ни к селу ни к городу память может вдруг выстрелить телефоном тридцатилетней давности. Или той же футбольной статистикой, когда футбольчик смотрю. Особенно, когда кто-нибудь из комментов старой школы (новые-то по цифрам и фактам спецы) заявляют что-нибудь типа того, что Бобров закончил карьеру футбольного игрока в ВВС. Забывая про между делом о трех матчах за "Спартак" в начале сезона 1953-его. В одном из которых (в Киеве, с "Динамо" тамошним) его окончательно и доломали Лерман с Махоней. Но две "штуки" прощальные в большом футболе он тогда забил. И "Спартак" выиграл.
А вообще - это всё, скорее всего, от того, что в младости и юности очень сильно увлекался математикой. А потом вообще 8 лет был статистиком (5 в МЭСИ и 3 в Госкомстате).
Нетто же я к сожалению на поляне не видел. Поскольку на футбол начал ходить довольно поздно. Первый раз попал, когда мне было уже десять лет. 16 сентября 1973 года, "Спартак - Арарат", 1:0, гол (из явного "овса") Александр Минаев на тридцать восьмой минуте, 40 000 зрителей (это я уже на следующий день в "Советском спорте" прочитал).
Но все равно я горд, что застал пусть и на излете таких спартаковских игрочищ, как Логофет, Папаев и Осянин. Правда, конечно, сути их игры тогда ни хрена не понимал.

Вот нашел еще юбилейную программку к 50-летию Нетто. Там Ваша цифра - 57.
Короче, наверняка, всё дело в трактовке неофициальных матчей. Кстати, сейчас, подумал - может и не только предолимпиадных, когда прятались за "Сборную Москвы", но к примеру матчей сборной во время фестиваяля молодежи студентов в 57-ом, где она с кем-то тоже играла. Или, кстати, еще выездных матчей по линии дружбы народов во время сборов перед ЧМ 58 с той же сбороной Индии. С ней так же сыграли два или три матча с какими-то двузначными счетами. Которые в официальную статистику сборной никогда не вносили.

Ну и память у маршала была-а-а-а..!

"к примеру матчей сборной во время фестиваяля молодежи студентов в 57-ом, где она с кем-то тоже играла."

На фестивале 1957 года в футбольном турнире фестиваля вааще играли студенческие команды(считай , дворовые), а выиграла команда студентов московского ДСО "Локомотива"

А вот в то же самое время в Москве проходил финальный турнир III-их Международных Дружеских спортивных игр молодежи , где сборная СССР выиграла у венгров 5:1 в финале.
Но в сборной Нетто не играл.Не было его в том составе

Дядя Витя, ну насчет фестиваля и Нетто может и погорячился. Помню только (не своей, понятно, памятью - меня тогда еще не было) что в это время сборная играла. Вы как всегда в туманном деле восстановили статус-кво. А вот суть разночтений в количестве игр Нетто за сборную думаю лежат именно в указанной мной плоскости.

Щас Максим подведет общий знаменатель..!!

Сборная Союза во время фестиваля 1957 года не играла.

Игра была ДО - 27 июля на "Динамо" с финнами, а следующая игра была уже после закрытия фестиваля , то есть 15 августа (по-моему в Дании) и тоже с Финляндией...Это были вроде бы отборочные игры чемпионата мира.. Уже не помню точно.

Нетто играл в обеих.. А вот статус "ква" по всем играм Игоря Нетто не совпадает со статистикой Ильи.., потому что в составе первой сборной СССР он сыграл 54 игры, в олимпийской сборной СССР - 9 игр и в неофициальных играх сборной СССР - 14 игр.
Всего получается ... не знаю сколько, но много ..Считай сам (во всех играх забил 6 голов - вот тут совпадает !!)..

Так что, ссуть или нет, но плоскость находится как раз в официальной СТАТИСТИКЕ ФУТБОЛА, а не в книжках "по вопросу о вопросе"..

Мне кажется, что в художественной прозе не так важно, сколько голов забил, или сколько игр сыграл, тем паче, что рассказ не об этом.

А сам рассказ, по-моему, замечательный. Илья, спасибо тебе! Ты, как автор - вновь на высоте.

Моя оценка: пять.

Павел, конечно же неважно..
Но тогда не стоит включать такие детали, которые потомков ( а я думаю, что рассказы Ильи будут для них не менее интересными, чем для нас) могут завести "в не туды" и по географии Москвы и по спортивной статистике..http://vysotsky.ws/style_images/kulichki/folder_editor_images/rte-emo-button.png

Также как несуществующий вытрезвитель на ул. Гарибальди или неверное число матчей сборной СССР , где участвовал Игорь Нетто..

Илья, я согласен с Виктором. Прежде всего я хочу подчеркнуть то, что я уже говорил: мне действительно очень интересно Вас читать. Вчера я читал Ваш "Дисбат" до часу ночи. Это будний день, так что у Вас есть повод для гордости.


То, что я во многом не согласен с позицией автора, Вас не удивляет, конечно. Мы об этом много говорили. Разность позиций, однако, не мешает нам оставаться в хороших отношениях.

А вот насчёт деталей - тут я на стороне Виктора. Я заметил у Вас такой момент: Вы, как Аксёнов, очень любите детали и так же, как у него, они часто неверны.

Вот навскидку из "Старлея". У Вас там в коляске сидит слепой старичок с орденом Славы. И буквально через страницу мы узнаём, что старичок воевал всего неделю в 1941 году! А потом его ранили и он всю войну по госпиталям кочевал. Илья, орден Славы учреждён в 1943 году, это важно. Старичок мог сидеть с орденом Красной звезды, допустим, или с медалью "За отвагу" - причём, на прямоугольной, а не на пятиугольной колодке, но ордену Cлавы взяться неоткуда. Его просто не могли к той награде представить!


Этот же самый старлей ходит в старлеях 6 лет - а через две страницы ему оказывается 28 лет. Поступил он после школы, значит, в 17 лет + 4 года в училище = 21. Через три года он стал старлеем, это в 24. А сейчас ему 28, он в том же звании и командует ротой. Всё в порядке, командир роты - капитанская должность, максимум через год он и станет капитаном. То есть, в старлеях он ходит 4 года, а никак не шесть.

Потом такой момент. В "Дисбате" лейтенант Глаз спасается от трибунала только тем, что полковник с его отцом служил срочную ( у Вас подчёркнуто - СРОЧНУЮ) вместе в Афганистане. Дело происходит в 1996 году.

Считаем: наши вошли в Афганистан в декабре 1979 года, так что если те солдаты были даже самого младшего призыва, им было по 18 лет. Я даже готов предположить, что отец Глаза уже был женат и заделал ребёнка, но даже и при таком раскладе в 1996 году ему было 16-17 лет, а никак не 21-22 - возраст в котором заканчивают училище.

Короче, впечатление от чтения отличное, но детали иногда не товоськи.

Насчет Игоря Нетто, я попробовал зайти в инете на несколько разных страниц и везде нашел разные цифры количества игр за сборную!!! Разбираться надо!!!! Хотя это и оффтоп, да простит нас Максим.

Марк, дядя Витя, насчет голов Нетто остаюсь при своем мнении и памяти, тем более в книге "Игорь Нетто" Дадыгина подтверждена моя правда. И в "Звездах футбола" были те же цифры. Смею вас обоих уверить - футбольная статистика довоенного, сталинского и постсталинского времени - дело очень темное. Почитайте Есенина и Вартаняна по этому поводу.

Насчет ордена "Славы", Марк, Вы правы. Но тут меня сбили реквизиторы. До съемки в сценарии у меня была выписана нашивка за ранение, на пробе же и на съемке реквизиторы по просьбе н.а. России Юхтина надели на него "Славу". Ну и во всём этом дурдоме не до проверок статута и истории ордена было. Консультантов же теперь берут не для установления истины, а совсем для другого. У меня был консультантом - полковник МВД 45 лет. А повесть по заказу ОГИ и НТВ-Профит я писал по сценарию уже после съемок. Вот в башке и отпечатался орден "Славы". Но это все равно вина моя. Надо было проверить.

Насчет старлея Печалина не согласен. Закончил школу в 17, лейтенанта дали в 21, старлея не через ТРИ, а через ГОД - в 22, "сейчас" ему - 28. Значит в старлеях - он шесть лет. А звание старлея дают в интервале от года до трех. В горячей точке бывает, что и через месяцев шесть-семь.

С "Дисбатом" тоже история. Действие у меня там происходило в 2004-ом году. Но в издательстве тонко намекнули, что историю надо смещать из путинского периода в ельцинский. Я и сместил в легкое ретро, добавив реплику в разговор в клубе о выборах, убрав портрет ВВП со стены у комбата, поменяв год в титрах, а вот до диалога в начале фильма почему-то памяти добраться не хватило. Но это тоже объяснялки для бедных. Виноват. Хотя в киношных кругах сценарий ходит со старыми датами.

А вообще - если в книге или фильме нет ошибочки или какой-нибудь неточности - к примеру, как в "Балладе о солдате" тот же Скворцов в 41-ом уже в погонах (а ведь снимал и писали - два фронтовика), то даже как-то немножко скучно становится. Нет поля деятельности для таких дотошных читателей как Вы. И тогда такие читатели начинают обращать внимание на художественную сторону дела. А вот это уже намного опасней, чем допущенная неточность в какой-то детали.

Вердикт - НЕВИНОВЕН (но вино ведь.. )

П.С. Марк, а вообще, как закончите читать "Дисбат" готов и даже буду рад в соотвествующей теме "выслушать" и Ваши идеологические претензии.

П.С.С. Вот. Пока писал уже и Сергей подтвердил мой первый тезис о голах Нетто и его играх за сборную.

" Вот. Пока писал уже и Сергей подтвердил мой первый тезис о голах Нетто и его играх за сборную." Илья Иосифович, не упорствуй..
Сергей ничего не подтвердил......пока..

Жаль я не запомнил сайт с официальной футбольной статистикой за многие годы (составлена коллективом спортивных экспертов и журналистов , а не писателей-фанатов..)..

Имеется статистика по всем известным футболистам какие только играли в сборной , матчам, голам и т.д. Ежели это не официальная статистика типа "История советского футбола" в цифрах, то ,канешна, пиши, что заблагорассудится..Лишь бы было похоже..

Но вот маленькие детали, колющие глаза непосвященному...Винцо "Фитяска" всегда было "ФЕ...тяской"..Неужто забыл..?? Была красненькая "Фетяска" , то бишь Фетяска Негра (из черного винограда) и была Фетяска Альба - из беленького..

"НИППЕЛЬ" - это жаргон названия фильтра любых сигарет..
Всегда был с двумя ПП , хотя название явно иностраннон, т.е. мужеского рода существительное , обозначающее уплотняющую соединительную деталь - односторонний клапан в виде металлической трубки с резьбой на концах.

Опять же , судя по другим источникам . Пинк Флоид всегда был Пинком ФлоЙдом, а не Флоидом..

И потом, вся география, связанная со школой, указывает, что какой-то Рубинштейн учился в школе -"коробке", то есть единственной в то время школе на Южке, построенной в виде замкнутого квадрата которая известна как 31-ая , а сейчас 1255-ая с английским "креном" (чуть не ругнулся).(позже такая же школа № 807 открылась по другую сторону Бакинских комиссаров)

Я даже знаю, что в 31-ой школе бывали спецы из МЭСИ и потихоньку агитировали поступать к ним в институт..(вроде как шефствовали)

Илья, это я просто вспоминаю "новейшую историю" известного района города Москвы.. Прошу не обижаться..
Зарисовка замечательная..Ждем следующей..

Ой, пропустил в спешке...

Фетя́ска (рум. fetească) — сорт винограда и вино из этого сорта.
Родина сорта — Румыния , Венгрия и Молдавия.

Илья, "Дисбат" ( то есть, именно "Дисбат") я читать закончил, но ещё не всю книгу, поскольку я читаю кусками - то отсюда, то оттуда. А насчёт идеологии - ну стоит ли? Мы с Вами давно знаем, что Вы - демократ и в немалой степени пацифист, а я - монархист, государственник и старший сержант запаса Советской Армии. ( По идее должен был стать лейтенантом запаса, но не успел, ибо товарищ Горбачёв разваливал страну так быстро, что я убрался, не получив военного билета офицера запаса.) Так что вряд ли новой дискуссией мы откроем что-то новое.

Скажите, неужели старлея теперь так быстро дают? В моё время раньше чем через 2-3 года после училища и думать не моги было... Но тут Вам виднее, я давно с армией не связан.

Что же касается игр И. Нетто за сборную, то тут нет вопросов! Я не настаиваю, что я непременно прав, запомнив 57 игр. Возможно, там и другая цифра, но суть в том, что учитываются только ОФИЦИАЛЬНЫЕ игры. Они все известны, состав сборной на любой игре, начиная с самой первой, в 1952 году, с командой Финляндии, известен. С играми в чемпионатах СССР, конечно, больше вопросов, тут я согласен.

Дядя Витя, насчет Нетто спор считаю законченным. Если нет - пойду, сделаю скан из книги Дадыкина и из юбилейной программки. И вышлю. Еще раз советую почитать статьи Акселя Вартаняна и К. Есенина. И, предположим, даже если относительно истины я ошибся в своем ответе на экзамене, то с подачи той же футбольной статистики. То есть ошибся не я, а авторы той книги. Но это маловероятно.
Теперь о рашн транскрипциях. Ну не мне Вам объяснять, что уж тут нет стопроцентно твердых законов. Пинк ФлоЙд или Пинк ФлоИд - это уже уличная орфоэпия. И не боле. Так же как по ленинградской школе орфоэпии московская "булочная" это питерская "булошная". А тут еще (с "Пинками") - вообще иностранщина, в отношении которой правил переводной даже печатной орфоэпеии до сих пор не придуманы. Это я Вам, как бывший студент, изучавший сценречь заявляю.
"Ниппель", как Вы правильно заметили пишется с двумя "п". А вот жаргонизм (к слову уже отмерший) - "бизнипельная" (что опять же Вы правильно идентифицировали, как "безфильтровоя") пишется, как слышется. И автор имеет право его писать как слышит. Ведь то же слово "фраер" пишется очень часто как "фрайер", при том, что имеет совершенно конкретный немецкий (идишевский) перевод, и значение, и правописание по немецки. Но... - жаргонизм, а потому допускаются варианты.
С "Фетяской" Вы, наверное, правы. Но опять же слово - молдавское (читай - романское). Хотя, по этикетке уточнить, конечно, был обязан. Но где мне сейчас глянуть на эту родную этикетку?!... Вот и я не знаю. Но обязательно исправлюсь.
А насчет "коробки"... Вы, видимо, просто что-то упустили. Причем здесь наши с Вам южкарские школы. Они вообще были построены римской цифрой 1. С палочками по верхам. Как все типовые школы-трехэтажки конца шестидесятых- семидесятых. В "Доживем до понедельника" уже такая школа демонстрировалась. Не знаю, как в Ваше время, а в наше "коробками" называли футбольные и хоккейные пятаки, огороженные заборами с сеткой или без оной. И к школам они никакого отношения не имели. Днем они выполняли функции спортсооружений (то есть мы на них играли в футбол), а по вечерам, особенно весной и летом, становились клубом молодежи, живущей в близлежащих домах. На Южке "коробок" было две - одна на Бакинке (между двумя "стекляшками"), а вторая, главная, напротив 119-ого дома по Вернадскому, тык в тык с бойлерной, что рядом с аптекой. Аптека с бойлерной сейчас стоят. "Коробки" нет - гаражи. Уже лет двадцать.
А вообще - спасибо за то, что натолкнули на дорогие сердцу воспоминания. Вот только жаль, что кроме Вас и меня больше никто на форуме с нами по ушедшим юго-западным временам не поностальгирует. В географическом смысле. Остается нам еще только вспомнить "Ракушку" и разрыдаться. Её тоже уже лет 18 как нет. А ведь была одним из центровых московских заведений столицы, хоть и на окраине находилась. От Мальцева до Брошина и Михайличенко её посещали. Последний, приезжая с "Динамо" (К) в Москву на календарные матчи. Поскольку киевляне очень часто жили в ЦДТ - перешел Бакинку и в "Ракушке".
Офф-топом написанное прошу не считать, так как относится к месту действия представленной вниманию новеллы.

Илья, всё время имел в виду спросить и забывал... Вам никогда не казалось, что в "Ракушке" пиво разбавляли водкой, чтоб покупалось больше? У меня всегда было такое подозрение... Я посетил почти все московские пивные - сидячие и стоячие, но нигде и никогда пиво не било по голове так, как в "Ракушке". Что скажете?

Илья, книгу Вашу я только что почитал. Видимо, по еврейскому обычаю - справа налево и закончил новеллами, опубликованными в начале. При всей моей въедливости вопросов только два : 1) С какой радости Геббельс ездил на американском "Студебеккере" ( рассказ " Мародёр") ? и 2) Откуда у солиста ансамбля песни и пляски такие суточные, чтобы жрать в "Максиме"? ( "Дело было в Париже") Вы помните то место в Париже? Это дом 3 по улице рю де Ройяль. Лучше бы героя рассказа послать в "Миним", это в том же доме, вывеска такая же, красно-жёлтая, но цены на десять порядков ниже.

А вообще - отличный цикл!

Марк, насчет "Ракушки" не в курсе. А вот про пивные ларьки времен застоя мне подобное рассказывали. В привезенную бочку (или какую там емкость) пива выливали одну-две бутылки водки. Но не для того о чем Вы пишите. А для того чтобы потом можно было спокойно пиво разбавлять водой. То есть на вкус и на цвет - вроде жидковато, а по шарам лупит как не разбавленное. Может подобное и в "Ракушке" вытворяли. Да наверняка. Потому что когда сидишь (сидел) с тем же Витей Авиловым (вечная память), Логофетом, Брошиным, Демьяненко или Михайличенко "халдей" всегда говорит (л) - "только вам - свеженькое". А оно, наверное, не свеженькое было, а просто не разбавленное. Потому что на вкус очень сильно отличалось, когда сидиш (сидел) в "обычной" кампании. Правда лет за семь до закрытия я подружился с директором "Ракушки" Виктором Анатольевичем (к слову - почве Высоцкого) и мне уже тоже стали приносить нормальное пиво и пропускать внутрь с заднего входа - всегда же очереди были. А в последние два года "жизни" "Ракушки" Виктора на директорском посту сменил вообще мой одноклассник Боря Болекоев. Его поставила "на руль" осетинская группировка, отбившая "Ракушку" у солнцевских. Кстати, чудесные ребята. (не солнцевские понятно). Почти все закончили иняз "лумумбария", а если не "иняз", то журфак или какой-нибудь почвоведческий. С одним из них до сих пор (пусть и редко) перезваниваемся. Почти все на воле, продолжают чем-то "рулить" в Москве. У меня, кстати, есть рассказик о "Ракушке", который мне, наконец, перепечатали в электронный вид. И с которым я поступил во ВГИК. Если интресно могу выложить в "личном творчестве".

Ну вот, Марк... Только отписался по пиву, а Вы уже прочитали "Дисбат". Я с Вашего позволения Ваш пост скопирую в тему "Дисбата" и там отвечу.
А вообще - спасибо за "отличный цикл".

Илья Иосифович, все же цифры по Игорю Нетто оказались из той статистики, часть которой подготовил Константин С.Есенин (как раз в жилу), ну да бог с нею..

А вот Логофета случайно не Гешей звали..?? (вопрос чисто из любопытства, как с тем Хрюкиным)

А папа у него может был Олег Николаевич ? Чемпион СССР по пятиборью.? А мама - известная конькобежка..?? (по-моему её звали Мария, то есть, тетя Маша для меня в те времена, а может уже напутал чего..?)


А с пивом в "Ракушке" всегда химичили.. Только "своим" подавали настоящее..У нас там даже как-то драка произошла, когда кто-то увидел, что в пиво добавляли водку. Когда клиенты быстро напивались, сменялся чаще состав посетителей..Но очереди были всегда..

Дядя Витя, ну, конечно "Геша". В смысле Геннадий. Того которого я на поляне застал. В 73-ем. Он часто приходил. По воскресеньям. Со свежим номером "Футбол-хоккея". Пил пиво, читал, иногда отвечал на вопросы наши.
Михайличенко с Демьяненко, как я уже писал, заходили потому что "Динамо" (К) часто селилось в ЦДТ, когда приезжало в Москву.
А Брошин и все остальнвые... У меня просто два одноклассника - Дима Быстров и Валера Абрамзон были футболистами. Первого, думаю, и Вы и Марк хорошо знаете - он из того блестящего садыринского состава ЦСКА конца восьмидесятых-девяностых (Корнеев, Радимов и т.д.) - центральный защитник, последний чемпион СССР и обладатель Кубка СССР. Я когда фильм о Боброве снимал разговаривал о Диме с Нырковым и Валентином Николаевым. Оба в голос говорили, что если бы не "режим" Дима в сборной был бы стопроцентно. А Валера играл в "Локомотиве". Но начинал с Димой в ЦСКА. Тоже вообщем среди "болел" известный был.

Илья Иосифович, я не зря спросил про "Гешу".. Мама с папой его всегда звали Геней (Ах наш Геня, ах он опять пропустил какую-то тренировку и не поел как следует, "Олежка , сходи в директорат (стадиона) ,позвони домой,как там Геня " - это мама , сидя с папой в ложе рядом с правительственной , на стадионе "Динамо" в конце 50-х)..

И потом.., если бы не та "система", то никогда Геня бы не стал известным..

Дело в том, что его папа в 50-60х и позднее был известным спортивно-партийным функционером Спорткомитета СССР (зам.председателя вроде бы..) , и с самого раннего малолетства (семья-то была спортивная) помещал Геню во всякие спортшколы и прочие заведения.. Поэтому Геня себя попробовал во всех видах, какие только были тогда доступны и остановился на футболе.. А уж какими путями и средствами его держали в командах, до тех пор пока у него не "прорезался" талант, знают только его родители , да некоторые из бывшего "окружения"..

Ежели любого пацана , да хоть и Рубинштейна, поместить бы в такие условия для спортивного роста в те времена , в которых рос Геня , то он тоже был бы каким-нить чемпионом.

То есть, родители выращивали спортсмена... , потому как спортивная карьера на хорошем уровне позволяла ездить заграницу и вааще, вся жиссь происходила "на виду"..
Это у меня такое восприятие не самого Гени (я с ним незнаком), а его родителей.

Опять офф-топ, но все же не совсем далеко.. Ведь ВВ нормально относился к футболу тех времен..

А вашу школу я знаю..Она рядом с "Польской модой", на бугорке и номер её был тогда 43. Да и "коробка" одна цела до сих пор на Бакинке.

Дядя Витя, ну да - это та самая школа о которой в новеллке речь. Родная. В народе её называли и называют "синагога". Но тот редкий случай, когда любовно. Из-за состава, который поштучно подбирал Юрий Владимирович Завельский (по кличке Жуф - которого Максим Галкин так хорошо пародирует, он ведь тоже из нашей школы) - Маргарита Аминадовна Гинзбург, Юлия Романовна Хайкина, Лариса Давидовна Гуткина, Михаил Борисович Дворкин, Самуил Григорьевич Мороз... Сегодня это гимназия № 1143. Принимают в неё только после ломового собеседования. Моего сына в свое время не взяли. Потому как рос без папы и мало читал. И вообще берут в неё процентов 10 желающих. Остальных - в "три один". Что рядышком, где первые пять лет проучился и я. А потом построили "синагогу". И полкласса перевели в неё. Это была обычная (не спец) школа. Но учителя были настолько крутые, что от того же английского в институте меня освободил педагог до третьего курса, а по высшей математике (спасибо Михбору - Дворкину) - у единственного на весь факультет пятера в дипломе. Но и все учителя "титульной национальности" тоже были очень круты. Те кто у физика Александра Юльевича Волохова или другой математички Ирины Николаевны Деевой были твердыми троечниками потом в своих МАИ, МИСИ, Станкинах и пр. по всем точным наукам ходили в отличниках.
А насчет Логофета интересно... Но Вас разочарую - меня тоже "помещали", аж до восьмого класса. Три года по папиному блату фехтованию (рапира) обучался в группе у самого Давида Тыщлера (сам он ОЧ, тренер В. Кровопускова - ОЧ и к слову ставил фехт. трюки Высоцкому в "Арапе" - вот только я об этом тогда ничего не знал). И что - дорубился до гнилого 2 юношеского. И то лишь потому что на первенстве Москвы в 78-ом абсолютно случайно дошел до полуфинальной пульки. Только из-за того, что в предварительных подгруппах попадал на "первоходов" своего года рождения. А пришел в театральный и по сценбою единственный со всего курса три очка в дипломе имею. Так что у Логофета хоть условия и тепличные были, но и талант присутствовал. Пусть поначалу и очень сильно замаскированный.

Два привета от дяди Вити и меня.



[attachment=580:портвей_улыбка.jpg]

[attachment=581:фетяска.jpg]

Илья Иосифович, чего-то у вас память забарахлила..Во-первых, ваша 43-я школа "Синагога" про которую идет рассказ ,сейчас называется Московская гимназия № 1543 "На Юго-Западе" (Синагога), во вторых - это одна из лучших школ бывшего Гагаринского района, а в третьих - моего внука туда тоже не приняли..На собеседовании откровенно попросили взятку, а я их грубо послал (во вред делу)..Вот и пролетел со внуком вместе.
И тем не менее, он сейчас уже на 3-ем курсе института стали и сплавов ( вернее ..Университета...)

И в-четвертых, у вас хоть родная школа под боком, а от моей вааще следов не осталось.Как-будто и не было её вовсе, а ведь сколько лет стояла напротив через дорогу, где сейчас театр Джигарханяна (это бывший к\т "Прогресс", в котором смотрел в первый раз Колдунью с МВ)

Тесно в этом мире как-то..

Давида Абрамовича Тышлера я встречал несколько раз, и Марка Семеновича Ракиту, и Марка Мидлера , и Виктора Кровопускова..Но только это было давно..Когда они были олимпийскими чемпионами или около того..

А Логофета ведь пробовали и в плавании, и в стрельбе, и в верховой езде, и в беге ( спринтерском и кроссах) и на коньках..Так что, может и Рубинштейна надо было пробовать не только в сабле , шпаге или рапире, но и в разных других ипостасях.??. Так что, талант есть у каждого, только вот как его найти как можно раньше, чтобы без потери времени.??

Дядя Витя, ну да с новым номером попутал. А насчет взятки... Ну Вы же придумывать не будете. Но странно...
Выкладываю еще "Улыбку". Вашу. Совнархозовскую.

[attachment=582:портвей_улыбка_3.JPG]

В смысле: в преферанс, в очко и на биллиарде?

А наклейка Фетяски напомнила реплику в одном из старых КВН: "потерпели фетяску".

Виталий - в точку. По убывающей - преферанс (когда во ВГИКе вдруг ввели оплату за второе высшее образование - выиграл 500 долларов за вечер, играли "ленинград", доллар - вист, сел играть со ста рублями на кармане), биллиард (раньше раз-два в неделю в обязе ходили с Давидом Карапетяном в Дом кино для этого дела, пару ударов даже покойный Борис Хмельницкий похвалил - бессменный чемпион СК России), "очко" - ну это в глубокой юности, вместе с "бурой" и "секой". Всё на той же "коробке".

Илья, я так понимаю, что не в самом Доме кино играли в бильярд, а в находящемся в здании Дома кино клубе "25-й кадр" (в подвальчике). Хмель там всё время тусовал.

Паш, это даже при "25 кадре" всегда была биллиардная ДК. Просто "25 кадр" к ней присоседился. А биллиардная в цоколе именнно самого ДК. И опять же всегда там была.

Прошу прощения, что прерываю вашу беседу на спортивные темы. Просто раньше небыло возможности написать. Потому что не мог войти в интернет. Который почему-то неожиданно "отрубили". И так же неожиданно "врубили" сегодня утром. Чем я и воспользовался для того, чтобы прочитать рассказ, о котором услышал от автора дня два назад.
Присоединяю свой голос ко всем, уже прозвучавшим! Илья, здОрово! Спасибо!! Ждем ишшо!

[attachment=605:портвейн_улыбка_3.jpg]

Дядя Витя, а это про "девушку" с этикетки портвейна "Улыбка". От фарса до трагедии...

http://www.mk.ru/blogs/idmk/2009/03/06/mk-daily/398294/

Наш ответ антисемитам...

http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/...ubinshtejn1.php

Илья, а антисемиты-то тут при чём?

Марк, а они всегда причем. Как и те, кто наоборот.

Замечательная вещь Ильи! Прочитал с удовольствием
Жаль, что я с таким опозданием пришел с форума на Куличках сюда (лет шесть прошло, там перестал появляться, а сюда заглядывал, но как почитаю споры о том, может ли курить часовой на посту или едят ли мясо с ножа, так и уходил отсюда). А ведь много интересного пропустил! С текстами талантливого автора позже, чем мог, познакомился.

Теперь кулаками махать поздно, и добавлять свои копейки по футбольной цифири в эту тему не стоит.

Наврное, эту тему уважаемый Виктор Никитич имел в виду, когда отвечал мне «спросите про отца моего Геню Логофета»? Ну, я понял, что Логофета вы знали с детства, и родителей его, а информации про Вашего отца-футболиста опять нет.
Наверное, это ваша семейная тайна, а то давно написали бы одно предложение: «Мой отец играл в такой-то команде в такие-то годы». Неужели так тяжело?
Я не пытаюсь Вас обидеть, как-то задеть, я же ничего плохого узнать о Вас и Вашем отце не хочу, а наоборот. Это же почетно — отец-футболист довоенных лет! Против каких людей на поле выходил — Григорий Федотов, Якушин, Семичастный, Пономарев, Пайчадзе, Пека Дементьев и брат его Николай, Андрей Старостин, Владимир Степанов, Виктор Семенов и многие, многие другие.
Но Вы же опять будете хамить , злиться...