«Когда на смерть идут — поют...»

Погуглил, и оказалось, что Гудзенко: «Когда на смерть идут — поют» — тоже поётся. Это Мулявин:

Стихотворение «Когда на смерть идут — поют...» декламирует автор, Семён (Сарио) Петрович Гудзенко:

[attachment=8719:Kogda_na...udzenko_.mp3]
Забавно, что в строке 22 мнения Гудзенко и Высоцкого о том, что глушили после боя, разошлись: Семёну Петровичу запомнилась «самогонка злая», а Владимир Семёнович настаивал на «водке ледяной».

Источник: электронная библиотека «ImWerden».

Сколько раз читал это стихотворение Гудзенко в разных антологиях — канонический вариант «водку ледяную».
http://www.lib.ru/POEZIQ/GUDZENKO/gudzenko.txt

Но есть вариант без водки и самогонки, с другой последней строфой — «штыком дырявящая шеи» http://militera.lib.ru/prose/russian/erenburg_ig3/178.html

и вот такой http://nasha-druzhkovka.ru/bud-proklyat-sorok-pervyj-god/


Хотя это стихотворение цензоры и редакторы изрядно помучили. Читал, что разрешили напечатать в свое время, потребовав заменить «Будь проклят сорок первый год» на «Тяжелый сорок первый год». Убирали «натурализм» — «выковыривал из под ногтей кровь чужую» меняли на «нас ведет через траншеи».

Значит, был и вариант с «самогонкой». Но тогда получалось, что её раздобыли сами, а водку — это же «наркокомовские», значит без нарушения дисциплины.

Михаил, спасибо за развёрнутый ответ и подборку вариантов «Когда на смерть идут — поют...».
Факт остаётся фактом: автор собственным голосом прочитал «Глушили самогонку злую». При этом я не отрицаю, что более благородный вариант с «водкой ледяной»,— тоже авторский!

Меня насторожила вот эта Ваша фраза:

Я бы не рискнул основывать каноничность текста на сомнительных источниках.

Так, некий Анатолий Панасейко вообще не заслуживает доверия — мало того, что у него нелады с пунктуацией и орфографией, так он и стихотворение «сдул» без двух строф и неизвестно откуда.

При всём уважении к Илье Григорьевичу Эренбургу, приведённый им в «Очерках...» вариант стихотворения Гудзенко наводит на мысль об само/цензуре публикуемого текста: даже составитель Б. Я. Фрезинский не выдержал и отметил, что в подлиннике Гудзенко не «Ракету просит небосвод», а «Будь проклят сорок первый год». Так что отсутствие последней строфы представляется произволом публикатора/ов.

На «www.lib.ru» — тот же несчастный небосвод, который истосковался по ракете. Но там хоть стих приведён полностью. А ссылаются там на сборник «Во весь голос. Soviet Poetry. Progress Publishers, Moscow», составленный В. Ф. Огневым неизвестно по каким источникам.

Я к тому, что канонизировать тексты лучше всего — по авторским рукописям или прижизненным публикациям (у Гудзенко их несколько; наверняка в одном из сборников есть «Когда на смерть идут — поют...»).

Вот здесь тоже про самогонку злую ( я до этого только в исполнении Высоцкого это стихотворение слышал, думал— это Высоцкий переделал).
http://www.avtorskimgolosom.ru/author.php?...author=Gudzenko

Алексей, дык это та же фонограмма, что я выложил в №1...

Звиняйте, я Вашу не послушал

Виталий, это я на скорую руку в инете пошукал



А так у меня дома есть в «бумажном виде» несколько поэтических антологий, в которых это стихотворение Гудзенко в наличии. Надо не полениться, снять с полки, посмотреть.

С детства помнил, что в 9-томнике Эренбурга есть его воспоминания о встрече с Гудзенко в 1943-м или 1944 году, и там же рассуждение Эренбурга о том, как стихи молодого поэта всячески приглаживали, смягчали, короче, портили, боясь натурализма и дерзости автора.

Ясно, что есть несколько вариантов. Гудзенко умер в начале 1953 года, еще при Сталине. Поэтому на прижизненные публикации ориентироваться не приходится. В них как раз стихотвопренеи изуродовано цензурой — вместо «Будь проклят сорок первый год» — «Ракеты просит небосвод».
Надо ориентироваться на рукописи, как вы верно заметили.

А еще любопытно — для спектакля «Павшие и живые» стихи поэтов-фронтовиков по каким изданиям подбирали? В каком виде Высоцкий прочитал это стихотворение Гудзенко и другие?