Давайте попробуем разобраться в сути вопроса. Я надеюсь, что часть оппонентов «Простых Русских Школьников» все-таки не принимают их не потому, что те плохо поют или делают это из-под палки или из тщеславия, а из-за
извращения сути и смысла творчества автора.
Поясню на примерах.
Лев Толстой очень не любил театр, оперу и балет. Он их называл «кривлянием». Не из эстетической неприязни, а так как считал их грубо искажающими действительность, отвлекающими от поиска истины и нравственного совершенствования и просто бесполезными и бессмысленными. И хотя он и согласился поставить «по себе» одну пьесу, но скрипя зубами, а уж об опере с балетом и речи не было. Надо сказать, граф исповедовал крайне мракобесную идеологию, которую сейчас в учебниках называют «культурным нигилизмом» (не в школьных по литературе, а в ВУЗовских по философии), ближайшие к нам по времени идеологические коллеги графа — Пол Пот и ИГИЛ (организация, запрещенная в РФ
), у них с графом если и есть разногласия, то лишь в средствах достижения «рая на земле», т.е. в частностях, а вот сам «рай» — примерно одинаковый.
Но вот граф умер, и по бессмертным творениям балеты таки поставили. А круче всех обошелся режиссер Фоменко, в чьей инсценировке «Войны и мира» актеры имитировали поведение слабоумных. Не думаю, что это произошло из-за «идеологической мести», просто авторам так захотелось, они «так увидели». Можно как угодно относиться к идеям фанатика-экстремиста, но фактически покойного изнасиловали в извращенном виде, причем желая ему добра, «по любви».
А вот еще пример другого рода, более комичный. Группа «Ундервуд», никогда в симпатиях к «Совку» не замечавшаяся, записала «Ах, как хочется в Советский Союз!», в которой без труда можно заметить, что авторы над СССР стебаются-издеваются. Но современные коммунисты ничтоже сумняшеся сразу за этот стеб ухватились и стали под него прокручивать ностальгические ролики. Этот случай больше похож на акт ипсации, но, тем не менее, это тоже извращение.
Вернемся к Высоцкому.
Сейчас (и, я думаю, не только сейчас, это и до его смерти началось) можно выявить к ВВ два типа отношений. Одни, прослушивая его записи, главное внимание уделяют его текстам, штудируют их, скрупулезно изучают, выявляют какие-то тонкости. Манера исполнения в расчет тоже принимается, но как фон, необходимое и приятное, но все же не наиважнейшее дополнение.
Другие — наоборот, главное для них — манера исполнения. При этом зачастую его отождествляют с современной поп-музыкой, точнее, с одним из ее видов — роком. Они вроде бы не против глубоких текстов, но вместе с этим считают, что не менее важна «энергетика и драйв», мол, одно другому не мешает — тексты не мешают «колбасне» (чтобы никого не обидеть, я не буду употреблять толстовское «кривляться», а вот «колбаситься» на современном — уже не совсем молодежном — жаргоне имеет вполне положительный оттенок).
Почему они переносят культуру поп-музыки на ВВ? Ну, во-первых, потому, что энергетики у того в самом деле было в избытке. Во-вторых, он в СССР первый (наверное) начал использовать манеру «форсированного хрипа», которую позже на Западе стали называть «гроулингом». И то, и другое активно использовали поп-исполнители того времени, как правило, в рок-н-ролле, блюзах и производных от них, причем женщины не менее активно, чем мужчины.
В поп-музыке, повторяю, это принято для того, чтоб «заколбасило». Полноценное прослушивание ее — вхождение в транс (в той или иной степени в зависимости от нарпавления), и для достижения этой благородной цели исполнителей должно «колбасить» примерно так же, как и «школьников» в ролике. Неплохо для пущего эффекта использовать стимуляторы (спиртное и что покруче), но и без них сойдет.
Цель эта (вхождение в транс, «колбасня») в поп-музыке появилась относительно недавно (не раньше 50-х годов), правда, это и поп-музыкой —то тогда не называли. А до нее в обществе была принята классическая манера восприятия искусства — неподвижно сидеть и внимать. Она не свойственна была «простому народу», но аристократии, а затем подражающей ей буржуазии и (затем) советской интеллигенции. «Простой же народ» тоже любил «поколбаситься», как и сейчас, вот только манера «колбасни» у него была все же не такая, как у негров. И, удивительное дело, на своих пьянках русские блатные 20-го века тоже ведь предпочитали «аристократическую» манеру культурного отдыха (sic)!
А вот какая цель была у ВВ в «гроулинге» и «энергетике»?
Считается, что «форсировать хрип» он начал после «Коротких встреч», якобы по чьему-то (не помню кого) совету. Это не совсем верно, если учитывать «Псевдоанглийскую абракодабру», явно исполненную до 67-го года, и это несомненное подражание блюзам Луи Армстронга — попсе того времени.
Имелись ли в этом элементы «колбасни»? Скорее всего, да. Во время «протеинового» периода ВВ находился в «активном поиске лица» и маски менял на самом деле как Протей. В том числе и «рубахи-парня» из простого советского народа, и простого советского текстовика эстрадно-патриотических песен. Мог вполне и маску Армстронга примерить.
Но в зрелый период ВВ постоянно требовал, чтобы зрители на его концертах молчали и слушали, внимали и пытались понять, о чем им вещают — вполне в духе «советского аристократизма». И так было не только на выступлениях, но и на застольях, домашних концертах. Даже апплодисменты не приветствовались, разве только периодические взрывы смеха (а были бы они возможны при «колбасне», интересно?).
А зачем же тогда нужен был «гроулинг»? Возможно, рассчитывал, чтобы до слушателей лучше дошло, что им хотят сказать. Хрип и «энергетика» использовались для доходчивости, но вряд ли для «колбасни», при которой осознание произведения не пошло бы в нужном направлении. К тому же это стало его «визитной карточкой», без «гроулинга» он был бы одним из многих (по манере исполнения), а тут стал единственным (и неповторимым тоже).
Но западная попса, «мать форсированого хрипа», никуда не делась, продолжала развиваться, расти и распространяться по необъятным просторам СССР, и вот ВВ сам неожиданно попал в ловушку, которая была должна улавливать «паству». Неожиданно выяснилось, что под его песни тоже можно колбаситься, стоит только закрыть глаза и отключить мозги — и все будет ОК. Высоцкий пытался обратить «колбасящую» манеру исполнения попсы, чтобы «подманить» людей к чему-то более глубокому, но, по иронии судьбы, извратили его самого (и это нормально — так всегда оно и бывает).
Конечно, любое практическое воплощение взглядов любителей «поколбаситься» — как бальзам на душу, оно не может отторгаться, а только поощряться, так как подтверждает их правоту.
Может, и в самом деле все это ворчание о «колбасне»— старческое ворчание и снобизм — с какой точки зрения посмотреть. Но как вот отнестись к тому, когда какой-нибудь прыщавый подросток провизжит фальцетом a la Роберт Плант — «Неужели такой я вам нужен после смерти?», и не под гитару в подъезде, и не декламируя стихи в сельской библиотеке, а на публику, в ролике Ютьюба или на «Синей птице»? И не важно, что это будет выглядеть, как препохабная карикатура — мальчик ведь тоже причащается, за него только радоваться надо!
PS. Для вящей справедливости. Театр на Таганке только тем и занимался, что «вливал новое вино в старые меха», и Наш Классик принимал в этом самое непосредственное участие. Уж не знаю, как Есенин оценил бы «Пугчева», но то, что Федор бы Михайлович к вызывающему симпатии зрителей Свидригайлову отнесся бы без симпатии — не сомневаюсь. Но к «Простым Русским Школьникам» это никакого отношения не имеет.
) Улавливаете, какую нишу занимал ВВ у школьников тогда, и какую занимает теперь?
недавно довелось мне побывать на посиделках в сельской библиотеке, «литературная гостиная», стихи о любви и дружбе. Участвуют взрослые и старшеклассники. В числе прочего — свободный микрофон, выходи и читай, чего душа желает. Взрослые читали Симонова, Асадова и даже никому неизвестных сетевых поэтов 
че, правда?
