Пару дней назад я отписа́л Марату некоторые соображения, а теперь решил продублировать и здесь.
В моём распоряжении имеются копии рукописей из дневника Высоцкого, который оказался в архиве И. Бродского. Если предположить, что рукописи в дневнике расположены так же, как пронумерованы присланные мне jpg-файлы, то получается, что открывается он авторским рисунком и разукрашенной строчкой «МОСКВ
а — ЛЮБОВЬ МОЯ»:
[Вложение отсутствует: Fig.1.jpg]А следом на двух страницах идёт начальный вариант «Так случилось — мужчины ушли...»:
[Вложение отсутствует: Fig.2.jpg][Вложение отсутствует: Fig.3.jpg]И несколько призведений, которые принято датировать 1973 — 1975 гг.
Вот на всякий случай содержание дневника:

Так вот, если предположить, что строчка «Москва — любовь моя» — это название советско-японского фильма «Москва, любовь моя» («Мосфильм», «ТОЭЙ»; реж. Александр Митта и Кэндзи Ёсида), то придётся передвинуть дату «Песни ожидания» в конец 1974 г., т. к. премьера вышеупомянутого фильма состоялась в Москве 21 октября 1974 г. (в Токио — раньше, 29 июня). Правда тогда придётся сделать то же самое и с другими песнями из этого дневника, и разовьётся противоречие в отношении целого ряда произведений, исполнение которых до октября 1974 г. вроде бы не вызывает сомнений:
«Я при жизни был рослым и стройным...» — с мая 1973 г.
«Ой, Вань!..» — с июня 1973 г.
«Я на виду — и действием, и взглядом...» — сентябрь 1973 г.
«Жили-были на море...» — 29 марта 1974 г.
«Гули-гули-гуленьки...» — 2 апреля 1974 г.
Впрочем, возможна одна лазейка: Высоцкий мог прослышать о фильме и, в частности, о его названии, ещё во время съёмок — от Митты и/или Дыховичного. Вопрос в том, когда фильм начали снимать?
В общем, «много неясного в странной стране» Владимира Семёновича.