Ю.Л.Тырин: Читая о Высоцком

11 октября 2007 года не стало старейшего и известнейшего высоцковеда Юрия Львовича Тырина. Познакомились мы в Москве четверть века тому назад. Человек потрясающего ума, фантастической работоспособности, стоящий у истоков исследований творчества Владимира Высоцкого, он принимал активное участие в подготовке издания Поэта. Совместно с А.Крыловым он тщательно и обоснованно готовил переиздания «Нерва», 2-х томного собрания песен и стихов Высоцкого. Остались многочисленные публикации в «Ваганте», книга, изданная тем же «Вагантом» и громадье незавершенных планов. Вместе с уральцами Сергеем Деминым и Борисом Черторицким мы работали над транскрипциями рукописей Владимира Высоцкого, полагая подготовить свой вариант издания наследия Высоцкого. Во время последней нашей встречи в январе 2007 года Юрий Львович передал ряд своих работ, одну из которых (ранее опубликованную в «Ваганте») предлагаем читателям. Кстати, подписываюсь под изречением Владимира Новикова в начале статьи: спорщиком Юрий Львович был невероятным. Одна из наших телефонных творческих «разборок» продолжалась почти шесть часов! Отмечу, что спорить с ним – чрезвычайно сложная и неблагодарная задача, ибо переубедить «неутомимого и бескомпромиссного спорщика» едва ли кому удавалось: настолько выверенными и точными оказывались его аргументы. Тогда же Юрий Львович обратил наше внимание на «интереснейшую молодую поросль» – Леву Черняка, легко убедив, что немногочисленные известные нам публикации Левиных находок в «Ваганте» и «Горизонте» – лишь видимая часть айсберга. Вскоре нам пришлось с этим согласиться, когда Лев побывал в гостях у Сибирского Фонда по увековечиванию памяти Владимира Высоцкого и оставил некоторую часть своего архива. А кто был в гостях у Хрущева вместе с Владимиром Высоцким и когда это происходило на самом деле, вы узнаете из предлагаемой ниже подборки.

Юрий Львович ТЫРИН
Читая о Высоцком

В публикации «Ваганта» профессор Владимир Новиков упомянул меня как «неутомимого и бескомпромиссного спорщика», подсластив пилюлю тем, что мои «выступления» ему «всегда близки». Но спор – понятие диалогичное, а в наше свободословное время бал правит пофигизм. «Все по фигу» стало нормой и уродился даже феномен пользы безразличия: храните гордое терпенье – и любая критика как с гуся вода. Так что мои заметки – не споры, а всего лишь попытка привлечь внимание серьезных исследователей к публикациям с неаргументированными, бездоказательными выводами о творчестве Владимира Высоцкого, придуманными в развитие понравившихся авторам воззрений. Отсутствие дискуссий с критикой результатов исследований порождает как завышенную самооценку одних, так и слепую веру в печатное слово других. Но порой даже несложный анализ некоторых статей приводит к выводу: это выдумка, это пустопорожняя говорильня ни о чем, это перепевы опубликованного другими, элементарное незнание материала и так далее.
На Международной научной конференции «Владимир Высоцкий и русская культура 60-70 годов» (8-12 апреля 1998 г.) я слышал докладчика, утверждавшего, что за песни «китайского цикла» «Китай запретил въезд Высоцкому до конца жизни». В другом выступлении – «Как известно, любимым поэтом Высоцкого был Иосиф Бродский»... Мои вопросы об источниках информации их удивили. Первый ответ был сногсшибательный: «Да это же все знают»! Второй – тоже с улыбкой: «Ну что вы, – Марина Влади, «Прерванный полет!»« Байки, беллетристика, воспоминания, мнения «сплетни в виде версий», в одежде фактов входят в научные доклады.
Но одно дело статьи для достаточно узкого круга лиц и совсем другое – публикации в массовых изданиях. Вот три вышедших в один год вступительных статьи: «Один на один с читателем» Вл. Новикова к 12-му изданию двухтомника сочинений Высоцкого (Екатеринбург, У-Фактория, 1999); «Четыре четверти пути» А.Кулагина к аналогичному 13-му изданию (М., Локид, Осирис, 1999); «Вечная разгадка?» Л.Аннинского к однотомнику «Я, конечно, вернусь»: Песни, стихотворения, проза» (М., ЭКСМО-Пресс, 1999).
Окажись все три статьи под одной обложкой, мои заметки были бы ненужными: читатель и сам увидел бы, что ядовитая смесь натужного амикошонства с плохо скрытым презрением Аннинского, с его странными, мягко говоря, аллюзиями, становится смешной по прочтении научно выверенной статьи Новикова. А явно дискуссионная периодизация Кулагина, основанная на недопустимых параллелях (персонаж = автор, мнение = факт) теряет остатки убедительности в сравнении с новиковской концепцией цельности всей совокупности творчества поэта.
Случайные описки у Вл. Новикова – не в счет: Высоцкий выступал с концертами не «в России» (с.9), а в СССР, мать Высоцкого работала переводчицей не «с немецкого» (с.5), а немецкого, (т.е. и с русского тоже)1. Разве что налет политизации, бывший общим местом литературной критики периода романтической демократии, еще просвечивает. В этом смысле А.Кулагин справедливо подчеркнул, что Высоцкий «не считал себя и никогда не был политическим певцом» (с.16).
Свою «Вечную разгадку» Лев Аннинский опубликовал в 1996 году (АПАРТ, М., № 4), затем, сразу в двух изданиях, в 1997 году (День литературы, 1997, № 1 (май); Апрель. – М.: Юго-Запад, 1997, вып.9). Потом книжку выпустил (Три барда. – Париж – Москва – Нью-Йорк : Третья волна. 1999) и следом определил проверенный временем труд – уже как разъяснительный – непосредственно перед текстами Высоцкого.
В первой же строке своего письма Аннинский ответил на заголовочный вопрос: «Кажется, разгадка на поверхности: выдержал бой с Советской властью!» (с.5). Затем в том же иронически-насмешливом тоне перечислил трофеи: после смерти «все, что он, ерничая и юродствуя, демонстративно отвергал, – посыпалось навалом»: некролог «получил – на последней, а там и на первой» страницах, «получил и памятник, нарочно и именно в том сквере – «аршинные рекламы». «Разве что на монетах эаместо герба еще не отчеканили... да при нашей русской широте, да при девальвации – могут», (с.5).
Значение Высоцкого Лев Александрович определил кратко и без комментариев: «Громогласный эпизод а русской культуре» (с.6). Творчество его а этом «эпизоде» приказал читателю (статья – вступительная) понимать просто и однозначно, уместив весь приговор в несколько строк: «…Крутая слеза – это тот самый стиль, в который, как в стенку, будет идти игра. И мотив (чужой), на который запелось, – блатной, рыдающий «…» это же та самая канва, по которой будет вышит весь Высоцкий, вернее, прошит, если учесть обилие ножей и пуль в его творчестве. Только капля и нужна была, чтобы пролилась струя и пошел поток. Капля потребовалась традиционно русская: сивушная. С первых песен, где герой выпивает, буянит, засыпает, просыпается и снова выпивает, – до последнего предсмертного парафраза из Блока: Мы тоже дети страшных лет России, безвременье вливало водку в нас. И тут же – патентованно-русский ход мысли: не мы ее пьем – ее в нас вливают, (с.6), Остальные шесть страниц критика – самолюбование и глумление в том же стиле бомбаст над им же придуманными характеристиками персонажей, недвусмысленно ассоциируемых с личностью автора с «хулиганской повадкой», (с.6).
«Нельзя понять поэта, не будучи некоторое время под его исключительным влиянием, не полюбив смотреть его глазами, слышать его слухом, говорить его языком. Нельзя изучить Байрона, не быв некоторое время байронистом в душе, Гете – гетистом, Шиллера – шиллеристом и т.д.»2. Эти слова Белинского Л. Аннинский знает с 50-х годов, из обязательной программы филфака МГУ. Был ли он высотистом3 хоть «некоторое время», изучил ли поэта, – другими словами, имел ли право представлять читателю поэзию Высоцкого, – выясним на примерах.

Из «шестисот песен, живущих только в ТОМ голосе» (с.6). Исследователям пока известно чуть больше половины названного количества. «Торопился бард: Зиганшина из Асхата в Асхана переименовал «…» Отрекался потом от этой песни: пособие для халтурщиков. Однако пел» (с.6). Исследователям отречения поэта от своих песен неизвестны. «Пособие для начинающих и законченных халтурщиков» и шутка «можно рифмовать океан – Асхан – Иван», – слова соответственно заголовочные (а не «потом») и заключающие рукопись текста, в этой редакции никогда не исполнявшегося. В первой известной на сегодня фонограмме этой песни (1965 г.) не «Асхан», а «Асхат». Что Высоцкий песню «однако пел» – на сегодня известно только три случая, записи домашние. «Вырос Высоцкий «…» в отвоеванном польском городке» (с.9). Эберсвальде, в котором около трех лет в детстве жил Высоцкий, много веков находится на земле Бранденбург (в центре которой расположен Берлин). Автор киноведческих работ, не заметивший киноактера Высоцкого при жизни, на его десятом посмертном году установил, что сниматься в фильме «Короткие встречи» «Высоцкий великодушно согласился», но вот «Своя борода – и та выглядит как приклеенная. Артист!»4. Для киноведа: «Борода была наклеенная, причем очень плохо наклеенная... А отрастить было невозможно бороду свою, потому что играю в театре – я не имею права никогда отпустить растительность»5.
Это – «изученность», отраженная в цитатах. Как относится критик к творчеству поэта (слово поэт в статье не встретилось), известно достоверно: «Близка его манера мне не была. И не стала»6. Правда, там же он пишет, что ему принесли «бобину с песнями Высоцкого. Это было в 1961 году» – нелюбителю не принесли бы. Но пока известно менее десятка песен Высоцкого а 61-м, все они в записи второго полугодия, да и перезаписи за пределами кочаряновской компании прослеживаются лишь с 63-го. А тут целая бобина. Не сохранилась, наверное...
Во вступительной статье, каковая является элементом аппарата издания, «широко толкуется творчество автора и публикуемые произведения, чтобы помочь читателю» и т.д.7 Суть творчества растолкована (блатной мотив, сивуха и советская власть). Теперь – «чтобы помочь читателю» – толкование произведений. Их осмысление критиком напоминает «Притчу о Правде и Лжи», где блаженные калеки «протокол составляли» и «навесили Правде чужие дела». Так, в песне «Подумаешь – с женой не очень ладно...», в которой и ограбили, и в челюсть врезали ногой, потерпевший-то и есть преступник: «Какой-то тонкий яд проскальзывает в хрипатом нахрапе хама-хулигана» (с.7). Из того же протокола: «Я теперь на девок крепкий – куражится насильник. То есть он на девок не обращает внимания!» (с.7). Напомним: бессильному «насильнику» 80 лет.
Не обойтись без длинной цитаты. Если «брать строчки на просвет «…» тогда выколотая на исполосованной ножами груди Маринка вдруг напомнит Метерлинка, а уркаган-щипач-скокарь под ножом хирурга вдруг в бреду прохрипит: Россия, Лета, Лорелея... В протокол это, конечно, не попадет: чего кореш не прохрипит в бреду! Важнее общая мелодия: этот хулиганский треп-бред все время идет» и т.д. (с.7). Эта разновидность эпатажа не чушь, а экстатическое (от экстаз) моделирование межтекстовых связей. А что читатель, подчиняясь путеводителю (еще раз: статья – вступительная), тщетно будет искать в стихах исполосованную грудь или мандельштамовскую строку в хрипе кореша, так ему надо быть повнимательнее: это ж – «на просвет», а до такого зрения дорасти надо. Конечно, весь этот «треп-бред» Л. Аннинского, всю жизнь в этом стиле занимающегося «разгадками», является провокацией чистой воды, а не литературоведением. Примечателен заголовок статьи тридцатилетней давности о его творчестве: ««Разгадать» или развенчать?»8.
«Тот, который головой быка убил, – он и баб режет бесперечь, хотя и не каждый год» (с.7), в «Песне летчика» «наши соколы переговариваются, как заправские шулера: будем играть... равнять козыри» (с.9). Хотя филолог прекрасно знает, что если «расклад... не тот, но мы будем играть» (а не пасовать), то «козыри надо равнять» в первую очередь – это правило преферанса, а не жаргон шулеров. «Антисемитизм у Высоцкого, разумеется, есть» (с.7), «Высоцкий – не Гераклит, разумеется, и вообще все-таки не философ» (с.9), «Дурацкое примеривание одного колпака за другим» (с.11). И приснопамятный великий советский поэт и стиховед привлечен тоже не случайно: «Станислав Куняев, понимающий эти проблемы без всякой скоморошины, просек этот балаганчик моментально» (с.7).
«Зачем ты лих?» Этот вопрос-заголовок статьи автора (Дон, 1973, № 10) любителю экстравагантных заголовков надо бы задать самому себе. Уважаемый критик заблудился: лихая стилистика может быть уместной (а то и необходимой) в дискуссионных статьях здравствующих коллег, способных ответить тем же. А в работах об ушедших исторических личностях (любых, от спасителей до злодеев) «эмоц. художественный стиль» (так сказано в КЛЭ об Аннинском) ассоциируется с известной ситуацией со Слоном и собачкой. Дальнейшее цитирование белиберды бессмысленно. В критической высоцкиане Л.Аннинский оставил свое пятно.
«Когда вышел двухтомник сочинений Высоцкого «...», я надеялся, что это вызовет оригинальные трактовки наследия поэта. Страшно любопытно было бы узнать, что о нем думают Л. Аннинский «и др.» Но, видно, им не до того»9. Страшное любопытство Новикова Аннинский удовлетворил через четыре года, не обманув его надежд на оригинальную трактовку, а через семь – непосредственно представляя те самые тексты. Ну не совсем те: то строфы пропали, то названия исчезли, то песня из «Мак-Кинли» к «Авантюристам» перешла, – уж как срисовали, всего не перечесть, – но срисовывали издатели10 тексты Высоцкого в пятисотстраничный однотомник из того самого двухтомника. Тем временем разрываемая издателями «Разгадка» поступила в продажу уже в шестой публикации, на сей раз в подарочном оформлении (Барды. – М.: Согласие. 1999).
А.Кулагин построил статью на «выжимках» из своей книги «Поэзия В.С.Высоцкого: Творческая эволюция», в которой литературное наследие поэта разделил на четыре части: «Уголовная тема. 1961-1964», «Поэт-Протей. 1964-1971», «Исповедальная лирика. 1971-1974» и «Поэзия синтеза. 1975-1980». На книгу есть положительная рецензия окуджавоведа»11. Я же хочу обратить внимание высоцковедов на весьма спорные и часто вовсе неверные, на мой взгляд, положения вступительной статьи.
Говоря о блатных стилизациях (по-моему, никакой «тюремной темы» у Высоцкого нет), истоками которых автор справедливо называет самою атмосферу времени и общение в Большом Каретном, он вдруг добавляет: «А еще в середине 50-х из лагерей возвращались пострадавшие при Сталине люди (один из них – двоюродный брат Высоцкого Николай), и с ними вошли в обиход лагерные песни» (с.5). Это не так. Как свидетель времени (я чуть постарше Высоцкого) утверждаю, что блатные песни – от классической «Мурки» до любимой Высоцким «Речечки» и множество других – я слышал от старших ребят, с сороковых, как себя помню. Всегда их пели вне зависимости от амнистий, реабилитаций и каких бы то ни было указов. Кстати, амнистия 53-го вспоминается не «лагерными песнями», а грабежами и пугающими по тем временам ночными выстрелами. (К слову, роль вышедшего по этой амнистии Николая в биографии Высоцкого ограничивается рассказом восьмикласснику о лагерных умельцах.)12 И вообще, все эти пристегивания разными авторами надуманных причин «обихода лагерных песен» давно опровергнуты А.Д. Синявским: «Блатная песня тем и замечательна, что содержит слепок души народа (а не только физиономии вора), и в этом качестве, во множестве образцов, может претендовать на звание национальной русской песни»13. Именно «в этом качестве» – истоки первых песен Высоцкого. А нелепость увязки «сталинских лагерей» с «обиходом лагерных песен» явствует из слов того же Андрея Донатовича, подобные лагеря прошедшего: «Бывшие политзаключенные сталинской поры (58-я статья), на собственном горьком опыте узнавшие цену блатным, всю эту воровскую поэтику подчас и на дух не выносят»14.
Однажды я писал, что построение каких бы то ни было реальных схем «тонких тематических и проблемных связей» (Новиков), безусловно существующих между произведениями, и не только у Высоцкого, – бесперспективно: это будет фантазия любителя, а не вывод исследователя15. А.В.Кулагин так не считает: «Рубежом стал 1964 год. Высоцкий вдруг написал лишенную всякого намека на комизм песню «Так оно и есть... « «...» поэтическая мысль Высоцкого уравнивает лагерь и город, неволю и «свободу». Это ответ на прозвучавший двумя годами ранее вопрос: «Кто меня там встретит, как меня обнимут... « Никто не встретит и не обнимет. Пустота, вакуум, тупик», (с.7). Утверждение, мало чем отличающееся от аннинской реминисценции: убил быка – теперь баб режет. Но с существенной разницей: «быки и бабы» – насмешка над стилистическими приемами Высоцкого, тогда как «вопрос и ответ» – серьезный, без юмора вывод ученого. Придумывать взаимное корреспондирование строк, вырванных из разных произведений, руководствуясь некими сюжетно-персонажными параллелями, – это не исследование, а разновидность буриме – что-то вроде нерифмованных центонов: «Кто меня там встретит?» – «Ни своих, ни чужих!». Нельзя ассоциировать персонажей с автором. А именно это делает А. Кулагин, устанавливая «рубеж периода»: «В своеобразном тупике оказался и поэт, ощутивший исчерпанность тюремной темы как ведущей в его творчестве» (с.7). Под ассоциативным «и поэт» подразумевается, что «тупик» персонажа-то доказан (хотя это не так) – и значит автором тема исчерпана. «Доказательство» ни на что другое не опирается: исчерпана неисчерпаемая тема – и все тут.
Для Высоцкого 64-й был «год творческого и душевного кризиса, год попытки самоубийства» (с.8). Смею утверждать, что это был год творческого подъема: три десятка песен, в том числе «Братские могилы» – шедевр на все концерты до конца жизни. О «попытках самоубийства» я уже писал16 – ни-е-ди-но-го-фак-та. Вот очередное описание, как «к маю 1964 года» «однажды, очнувшись «...» он обнаружил себя «...» с вывернутыми карманами «...» в одном из московских медвытрезвителей «...» Хорошо, что охранник вовремя заглянул в камеру, еще сумев вытащить ее обитателя из петли. Вызванный тотчас же отец Высоцкого отвез сына в больницу в г. Люблино для добровольного лечения от алкоголизма»17. Достаточно прочитать в трезвом состоянии о безымянном «охраннике» с телефоном Семена Владимировича в кармане да вспомнить, что «в камере» медвытрезвителя «обнаружить себя» можно только в одних трусах рядом с десятком таких же голых страдателей, в присутствии коих никакая «петля» нереальна, – и «тотчас же» книгу эту надо убрать со стола исследователя, а не строить по ней «рубежи периодов». А Семен Владимирович действительно вызволял однажды сына, но не «из петли в вытрезвителе», а из 17-го отделения милиции, куда Высоцкий попал за драку, защищая оскорбленную спутницу, и было это до переезда Высоцких с Большого Каретного, т.е. в конце 50-х. Вот цена «свидетельств» через третьи лица. Осталось только увидеть в статьях ученых марино-владиевское «по шесть бутылок водки в день».
«Факт биографии друга» («уедет в Магадан») «становится поводом для лирического осмысления своей судьбы» («буду петь... о том, что будет видеть он», «мне удел от Бога дан») и отсюда, дескать, начался «период поэта-Протея»: «Героями песен... кто только не становится!» (с.8). Дальнейшее перечисление песен и их содержания заканчивается главным выводом – о «поэтическом перевоплощении», в котором поэт «дошел до края» (с. 11) – и открыл следующий период. Если уж искать «повод» для «осмысления своей судьбы», то таковым будет не «факт биографии друга» (да хоть бы не уезжал), а первое публичное выступление, за полтора месяца до этого отъезда, с успеха которого и начался концертный период, – ну не блатными же стилизациями он собирался покорить публику, не нынешние были времена.

«Третий период» литературного творчества Высоцкого начался якобы после сыгранной им театральной роли Гамлета (премьера спектакля –29.11.71), ставшей «центральным событием всей творческой биографии поэта-актера», «ключевой творческой задачей» которого стало «углубленное постижение собственной поэтической судьбы» и «Рефлексия датского принца помогла русскому художнику осознать свой масштаб и свою судьбу» (с.11). Роль стала событием актера – да, но при чем здесь поэт? Остается только гадать, как повернулась бы «поэтическая судьба», сыграй он театральную роль Акакия Акакиевича или, наоборот, Калигулы. А «свой масштаб» Высоцкий еще за полтора года до этой роли не только «осознал», но с дерзостью невообразимой – собственноручно, всем на обозрение – написал ответ на вопрос, хочет ли быть великим: «Хочу и буду». Автор анкеты А.Меньшиков свидетельствовал, что эти всего-то полсотни слов на все вопросы Высоцкий писал целый день: не шутил, значит.
И вообще, о какой «гамлетовской рефлексии» речь? Вот цитаты современников. «Гамлет Высоцкого явил нам горечь и бесстрашие человека, заранее знающего, что в одиночку вывихнутый век вправить нельзя, и все же идущего на эту смертную борьбу»18. «Высоцкий играл Гамлета без «гамлетизма», веками наросшего вокруг этого образа, который, возможно, стал означать нечто иное, чем было задумано Шекспиром»19. Заранее знающего, без «гамлетизма», – эти цитаты современников подтверждают, что режиссером была решена задача трактовки другого Гамлета – XX века, заявленная еще в прологе таганского спектакля: «Но продуман распорядок действий». И уж не влияние ролей на поэта, а строго наоборот: «В них просыпались, выходили на поверхность мотивы, которые занимали его и в поэтическом творчестве, – могло ли быть иначе?»20.
«Гамлетизм» (которого не было в роли актера: позвольте поверить специалистам) – плод раздумий филолога. Чего стоят рассуждения «мотив выбора», «быть или не быть», узнается в аллегорической песне «Горизонт» (с. 12) или «наполнение» «гамлетовским» содержанием» баллад в «Мак-Кинли» (с. 12), некая «открывшаяся Высоцкому – Гамлету новая бытийственная проблематика», с примером «Черных бушлатов» (с. 13), – в сравнении со словами Высоцкого о трактовке сыгранной им роли: «Нет вопроса быть или не быть, – конечно быть»21.
В научно-популярном журнале не место подробному разбору статей литературоведов (правда, других мест тоже нет). Поэтому далее – только самое удивляющее, вкратце. Нет «темы смерти... постоянной для Высоцкого именно с начала 70-х годов» (с. 12), ее не больше во всем его творчестве, чем у каждого русского поэта. Тем более не замечены «постоянные мысли о смерти» (с. 13). Как показывает исследование творческих историй таких текстов, концепт любого из них утверждает жизнь, а не смерть. Ни единого довода, как это поэт «отчетливо осознал свою поэтическую судьбу как судьбу трагическую» (с. 13) и что это такое. Не увидел я, что «в эти годы Высоцкий пишет меньше комедийных песен» (с. 13): именно в начале 70-х и пошел настоящий-то хохот по НИИ и ДК от «Милицейского протокола», «Автозавистника», «Жертвы телевидения», «Шахматной короны», «Товарищей ученых». Не было «глубокого творческого кризиса» (с. 13) «вслед» за 73-м годом: неправда, что в 1974 году «Высоцкий мало пишет, им овладевает мысль о собственной творческой исчерпанности» (с. 14). Мысль эта овладевает исследователем из записи Золотухина, которому Высоцкий сказал (до 20.01.75), что страдает безвременьем: «Я ничего не успеваю. Я пять месяцев ничего не писал» (с. 14). Безвременье – состояние застоя, неопределенности – в обществе. Если речь об отдельном человеке, то под этим понимается тяжелое время невзгод, а не исчерпанность: «В те поры холопу время, когда господину безвременье». «Страдает безвременьем», как выразился В.С.Золотухин, комментируется им же словами, якобы сказанными Высоцким: «Я ничего не успеваю», т.е. нет времени. И вообще, каждый источниковед знает цену словам «он сказал, что...» и уж тем более «цитате», как «он сказал». Известны десятки фонограмм выступлений поэта, вот в них – да, «он сказал». Зачем угадывать недоступные мысли поэта, а не изучать доступные на сегодня документы?
1974-й год – это нешуточные по тем временам хлопоты по приобретению квартиры, съемки в трех фильмах, запись диска с М.Влади, запись радиоспектакля, студийные озвучания фильмов, Ленинградское, Белградское ТВ, поездки за границу, спектакли, гастроли театра в пяти городах, около полусотни концертов. Тем не менее, «ничего не успевая», поэт пишет более двух десятков песен к шести фильмам, заканчивает под три десятка песен к «Алисе». За один год. И это не все. «Глубокий творческий кризис»?
В «Прерванном полете» нет «прямого заимствования из шекспировской пьесы» (с. 12): «Собака – лаяла, а кот – мышей ловил» в другом переводе М. Лозинского,– один из прецедентных текстов, каковые «заимствуют» все писатели, в силу своей эрудиции, с расчетом на таковую и у читателя. Интекст «вывихнутый век» в приведенной выше цитате тоже «заимствован» – из подстрочного перевода «Гамлета» М. Морозовым. У В. Комиссаржевского – тоже «гамлетизм»?
«Четвертый период». «Герои Высоцкого второй половины 70-х –это обычно люди, лишенные свободы», но «свою судьбу» «осмысляют и оценивают с позиций того духовного опыта, который их автор вынес из своего «гамлетизма»«. Оставляю без комментариев. Это – «поздняя лирика мастера, органично завершающая его творческий путь» (с. 15). Жутковатое ощущение от «органичности» завершения пути.
Вот и все исследование, простое и доступное: приехал брат – началась «тюремная тема», уехал друг – пошли «ролевые» песни, сыграл Гамлета – и т.д. (упрощаю намеренно: суть метода). Даже по общеизвестным несобранным (т.е. неавторским) циклам, от «военного» до «антиалкогольного», видно, что тематика произведений Высоцкого дискретна: песни любого цикла «вперемешку» проходят по всему творческому пути, независимо от фактов личной биографии. Да и вообще, какие отрасли филологии, занимающейся словом и текстом, интересуют бытовые детали писателя? В отношении «поэтического слова в его существенных и объективных моментах (напр., образ), «...» последние для истолкования своего в помощи биографии «...» не нуждаются «...» Вопрос «...» о литературном памятнике как источнике биографии «...» должен быть решен отрицательно, поскольку литература понимается нами «...» как предмет искусства «...» обладающий в силу этого бытием фиктивным и условным»22 – это слова Г.О.Винокура из 1924 года. В дальнейшем это положение было неоднократно подчеркнуто различными авторами: не биография определяет поэтику писателя, как и произведение не отражает биографию автора. Биография – самостоятельная научная дисциплина (интересно, как бы А. Кулагин по своей протосюжетно-биографической «методике» объяснил эволюцию творчества Кукрыниксов или Козьмы Пруткова).
Наверное, надо говорить о реальных периодах творчества, будь то ленинградский, белорусский или одесский, не забывая о заказных темах песен театра и кино. И уж безусловно опираясь не на роли или персонажи песен, а на концертную деятельность. Ибо Высоцкий был ярко выраженным публичным поэтом («мне нужны ваши глаза») и не имей он беспрецедентного непрерывного успеха у зрителей (в среднем еженедельный концерт в течение 15 лет), еще неизвестно, о каком бы поэтическом наследии сегодня шла речь. «Актуализируя официально не признанные произведения, публика формирует общественное художественное мнение, создает раритеты «...» Так, потребители с «перестроечным» сознанием уже в 70-е годы ориентировались на Высоцкого «и др.» Отношение публики к содержательным ценностям «...» преломляется в деятельности писателя»23. Разве можно игнорировать это преломление, изучая поэтику сюжета и жанра? Вот тут-то и «периоды» просматриваются (если кого-то интересует эта тема).
«Онаучивание» беллетристики Е. Канчукова, слоганы «лирическое осмысление», «творческая задача», «лирическая судьба», «постижение судьбы», угадывания – что поэт решил, подумал, ощутил, осмыслил, набрался, выдержал, оценил (это цитаты!), что вынес или принес, – научное ли это высоцковедение?


Примечания

1 Нина Максимовна неоднократно просила внести это исправление при переиздании упоминаний о ней, что и было сделано мной в книжке «Владимир Высоцкий: .Я все вопросы освещу сполна...». Песни не из концертов и стихи» (СП6, Пенаты, 1998). Пользуясь возможностью, приношу читателям этой книги извинение за грубую опечатку в статье «От составителя»: фонограмме присвоена аббревиатура «ABB» не «по инициалам брата жены» (с.5), а конечно же – брата отца, Алексея Владимировича Высоцкого. Ну и «Жил я славно», а не «словно» (с.180).
2 Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина. // Русская критика о Пушкине. – М., Изд-во МГУ, 1998, с.45.
3 Морфологически надо: высоцкистом. Но именно это слово, исчезнувшее после 80-го с появлением сотен собирателей фонограмм, было на слуху в 70-х: «Высота поет», «у нас есть высотист» и т.д. И почему бы не возродить благозвучное слово?
4 Аннинский Л.А. Шестидесятники и мы. – М., Киноцентр, 1991, с.216.
5 Из выступления Высоцкого в Гагре в 1972 г.
6 Аннинский Л. Он в песнях искал свободу. // Владимир Высоцкий. Спецвып. газ. «Сливки общества», 1998 [янв.], с 12.
7 Мильчин А.Е. Издательский словарь-справочник. – М., Юристъ, 1998, с.73.
8 Тимофеев В. «Разгадать» или развенчать? // Молодая гвардия, 1968, № 1.
9 Новиков Вл.И. «Растащили меня, но я счастлив...» // Независимая газета, 1992, 25 июля).
10 Эти коммерсанты от литературы проучили читателей, чтоб не покупали все подряд с именем Высоцкого: выпустили в серии «Домашняя библиотека поэзии» два аутентичных сборника песен и стихов под одним ISBN 5-04-001996-3, но с разными макетами каталожных карточек и названиями книг – «Летела жизнь» (1998) и «Кони привередливые» (1999).
11 Бойко С.С.[Рецензия на указ, книгу] // Мир Высоцкого,1997, (вып. 1), с.417-422.
12 Об этом см.: Акимов В.В. Володя (годы молодые) // Владимир Высоцкий. Человек. Поэт. Актер. – М., Прогресс, 1989.
13 Абрам Терц. Отечество. Блатная песня. //Синтаксис. Париж, 1979. № 4; цит. по: Песни неволи. – Воркута, ФОКС, 1992, с.17.
14 Там же, с 27.
15 Тырин Ю. Л. От составителя. //»Мы вращаем Землю», М.: Фонд Высоцкого, 1998 (Песни Владимира Высоцкого. Вып. 1), с.З.
16 Тырин Ю.Л. «Если сразу не разберешь...» // Вагант-Москва, 1999, № 1-З.С.67.
17 Е. Канчуков. Приближение к Высоцкому. – М.: Культура, 1997, с.125.
18 Комиссаржевский В.Г. Должен ли трагический актер потрясать? //Литературная газета, 1977, № 19; цит. по: Комиссаржевский В.Г. Театр, который люблю. – М., ВТО, 1981.
19 Самойлов Д.С. Знакомство с Высоцким. // Владимир Высоцкий. Человек. Поэт. Актер. – М.: Прогресс, 1989, с.266.
20 Понарина Т. Пришелец из тревожной зоны. // Кино (г. Рига), 1981, декабрь.
21 Из выступления Высоцкого на Болгарском ТВ в 1975 г.
22 Винокур Г.О. Биография как научная проблема (тезисы доклада) // Винокур Г.О. Биография и культура. Русское сценическое произношение. – М.: Русские словари, 1997, с.13.
23 Харитонов В.В. Взаимосвязь искусств. – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1992, с.25-26.

Огромное спасибо Сергею Дёмину за предоставленный материал!!!

Из этой статьи видно, что Тырина сгубила клановость. Выгораживание "своих" (Крылова, Новикова) и отношение "по всей строгости" к чужим (типа безобидного Кулагина).

Комментари, скорее всего, некая доля истины в Ваших словах присутствует. Но в целом - покойный Юрий Тырин, на мой взгляд, во многом очень и очень даже прав.
В очередной раз спасибо Сергею Дёмину и Александре.

При всём моём ОГРОМНОМ уважении к покойному Юрию Львовичу, мне кажется, что прав не во всём. Об Аннинском - согласен на 100%.
Но вот что касается Кулагина... Мне кажется принципиально неверным отрицать ВЗАИМНОЕ влияние в творчестве ВВ как поэзии - на актёрские его работы, так и наоборот. Я тут согласен с Кулагиным - эти переклички всё время прослеживаются, и не только гамлетовские. Театр - это не просто место работы, и не может творческий человек, играя такие роли, не впитывать - прежде всего литературную их первооснову, да и режиссёрскую, и даже сценографию - достаточно вспомнить хрестоматийные "плаху с топорами"... Может связи тут и не прямолинейные, но существенные и постоянные.

Спасибо, Александра! Подумать только - составленную им книгу "ОВысоцком", которая включает огромное число писем родным поэта , в редакцию "Ваганта", в комиссию по творческому наследию ВВ, Юрий Львович, с которым я лично был знаком с 88-го года, рассылал всем авторам, а этих авторов - несколько сотен... Он - великий подвижник любимого дела. Интересно мнение Ю. Л. Тырина о "ВВ" в ЖЗЛ Новикова.
Думаю, он просто не успел прочитать этот набор фактических "ляпов", ибо на мой вопрос,почему он не принимает участие в спорах нашего форума, Юрий Львович ответил: "Я не успеваю все записи, фонограммы ВВ прослушать, проработать все рукописи поэта, мне не до форумов...".

Редок по субъективности двухтомник Крылова, между прочим. Особенно раздел "Стихи". Невозможно понять, по какому принципу он выбирал, что включать туда, а что нет.
А Тырину хоть бы хны. Зато в одной из статей он ругался, что, дескать, Жильцов "угробил шедевр" ("Два первых ряда отделяли ленты...") - поскольку перепутал порядок куплетов. Допустим, но разве Крылов не угробил этот же шедевр, вообще не включая его в книгу (на протяжении уже многих лет)? Если подсчитать, сколько шедевров на совести Крылова, то он просто Робеспьер по отношению к шедеврам.

Господа, но объективно люди разучились говорить даже о погоде. Разумеется, как в литературе, так и в литературоведении у нас у всех есть свои симпатии и антипатии. Всё нормально, так от века идёт.

Дорогой Марк, по совести говоря, Ю.Л.Тырин не заслуживает расхожих и общих слов о себе в среде уважаемых высоцковедов, поскольку он - один из немногих, кто на алтарь высоцкознания положил, без малого, жизнь! Как бы пафосно и высокопарно это не прозвучало. Причём здесь погода, Марк? На форуме, как я понимаю, в основном заинтересованные и преданные общему делу люди, в равной мере преданные Высоцкому и тема поднятая когда-то Ю.Л.Тыриным, актуальна, как никогда, и сегодня. Написана ярко, сочно, скрупулёзно и аргументированно. Возможно и не бесспорно, но научно обоснованно и талантливо. Таких работ не найти сейчас днём с огнём. Я, лично, хоть и неонократно и до хрипоты спорил с Ю.Л.Тыриным, но всегда любовался его безупречной аргументацией своей позиции и надо сказать он умел слушать настоящего апонента и признавать его правоту. Да это бывало редко и нелегко и слава богу!, потому как он был человеком убеждённым, как и все мы. Это ненормально, когда в среде исследователей, на очевидные вещи закрывают глаза, допускают не допустимые вещи как по аспектам научных подходов и методов, так и с точки зрения морали, публикуют безопеляционные заявления и т.п. Не делает это чести никому. Обращаясь к тебе Марк, я во многом расчитываю на твою ответственную позицию высоцковеда, уважение которого в среде форумчан бесспорно. Необходимо прекратить разговоры в суе о серьёзных вещах.
Я бы наоборот призвал сегодня всех уважаемых мной форумчан, создать архив Ю.Л.Тырина, найти возможность издать о нём книгу и книгу его работ и принять самое активное участие в редколлегии этого проекта. Вот это был бы достойная дань памяти и уважения Ю.Л.Тырину за неоценимый вклад в высоцковедение и историю высоцкознания.

Анатолий Олейников

Вот именно.

В "Ваганте" номер 1-2 за 1996 год Тырин утверждал, будто Петраков при публикации "Баллады о детстве" намеренно выбрал единственное из полусотни исполнение этой песни, в котором есть слово "бля". Разумеется, Тырин из этого сделал нелестные для Петракова выводы.
Между тем, известно 6 исполнений "Баллады о детстве" со словами "А я, за что, бля, воевал". И выбор, строго говоря, есть не из полустони, а только из примерно 20 исполнений, в которых вообще есть куплет про Марусю Пересветову и эта строчка.

Попасть в 1 из 50 или в 6 из 20 - разница есть, не так ли? Про второе попадание уже не скажешь, что оно никак не могло быть случайным?

Дорогой Анатолий, я не уверен, что понял твои претензии ко мне в данном вопросе. Я всего-навсего сказал, что у людей есть свои симпатии и антипатии, и это естественно и нормально. Без эмоций, сказал я, не говорят даже о погоде. Это было общее высказывание, которое одинаковым образом относится и к Ю.Тырину, и к тебе, и ко мне, и к любому другому человеку.

Марк! Извини, о погоде. О погоде на форумах. Создаём её к сожалению мы.
Ну, что это за выпад - "Тырина погубила клановость".!!!!
Мало того, что это теденциозное высказывание пренебрежительно-нравоучительного толка не имеет под собой никакого основания, но оно не позволительно по форме. Не был, не состоял, не участвовал Ю.Л.Тырин ни в каком клане, а был самим собой и если в том или ином случае он был на стороне того или другого соратника или апонента, то это соответствовало на тот момент его убеждениям или просто совпадало с его точкой зрения.
Да ! Марк, сколько людей, столько и мнений, только почему-то очень хочется, чтобы у определённой категории людей, хотя бы по определёным вопросам, оценки и мнения совпадали, как на погоду за окном когда моросит дождь..
Вот Кommentarij защищая свой неблаговидный выпад против Ю.Л.Тырина даже не понимает ,что им изначально взят непозволительный тон в отношении ушедшего из жизни уважаемого высоцковеда и человека.
Кommentarij пытается притянуть за уши абсолютно, с моей точки зрения, особый случай выбора Петраковым варианта исполнения песни Владимиром Высоцким "Баллады о детстве" уличая Ю.Л.Тырина якобы в его непоследовательности и несостоятельности. Позволю и в этом категорически не согласиться с Кommentarij.
Во первых Владимир Высоцкий сделав оркестровую запись этой песни окончательно определил её чистовой вариант и свой выбор. Второе, не каждое типолнение песни было записано на магнитофон, но и из всех известных абсолютное большинство именно то, за которое был Ю.Л.Тырин. И наконец последнее. Уверен в том, что доведись Высоцкому самому выпустить сборник своих песен -стихов он никогда бы не включил вариант Петракова, за который ухватился Кommentarij , я думаю он и сам это понимает и всё равно пытается уесть, съёрничать, а для чего?
Продемонстрировать лишний раз "познания" в теме и что?
Да для меня в тысячу раз важнеее не музейные экспонаты, не компьторное знание стихов и дат, ни эксклюзивные находки или бесценные реликвии рукописей Высоцкого, мне важнее восприятие людьми его творчества и желание быть людьми.
Я Марк, понимаю, что ты просто, по-дружески обратился к сообществу с репликой о погоде и людях, чтоб снять накал полемики, и прекратить досужие разговоры, я о другом.
Марк, ты знаешь, я не частый гость на форумах, хоть в течении многих лет внимательно слежу за информацией на них, но в последнее время происходит какое-то невероятное скатывание общения на какой-то низовой уровень.
Я не ханжа и когда надо и послать могу, и "Балладу о детстве " в дружеской компании могу исполнить и испоняю часто в варианте Петракова, но мы ведь не об этом. Я просто хочу Марк, что бы ты использовал авторитет свой на то чтобы урезонить некоторых коллег по перу и делу общему, по части соблюдения чести и достоинства своего и тех, кто сам за себя постоять не может уже, по известным причинам.
А то начинает нести протухщей от времени "куняевщиной" .
А поскольку я, для авторитетов форума, никто и на мои возрения чихать можно - не вижу никого другого Марк, кроме тебя, кто способен навести порядок и установить в конце-то концов другую погоду на форуме.
Не слишком ли ?
Может быть!
Перед Тыриным стыдно! И сердце болит.
Высказался может и отпустит
Ладно ужожу с форума....

с уважением
Анатолий Олейников

Что-то новое...

Крылов, и тот - куплет про Марусю Пересветову в своё издание включил, хотя в оркестровой записи его нет.

Кстати, у меня одно время (лет несколько назад) было намерение (технически осуществимое) записать на кассету 5-6 вариантов песни "Баллады о детстве", опровергающих высказывание Тырина, и послать ему лично на адрес журнала "Вагант-Москва".
Удержался.

Уважаемый Анатолий!
Не хотелось бы обсуждать здесь личные отношения и комментарии различных людей в адрес друг друга. Все должны проявлять (но далеко не всегда проявляют) корректность даже при расхождении взглядов на тот или иной предмет.
Что же касается конкретного спора по поводу определения канонического варианта "Баллады о детстве", то каждый имеет право на свое мнение. Что сказал бы на это ВВ - остается только гадать. Мне кажется, что ВВ руководствовался цензурными соображениями, поскольку, скажем, употребить слово "бля" на концерте в театре имени Вахтангова в 1979 году - было бы чересчур смелым шагом. Это относится и к другим публичным исполнениям этой песни.
По-моему, трехбуквенное слово хорошо вписывается в прямую речь "папаши-метростроевца"!

Даже из тех сведений, которые привел Kommentarij, ясно, что в данном вопросе Ю.Л. Тырин не был прав. И нет ничего предосудительного в том, что Kommentarij это написал. Правда, и мне его интонация показалась излишне жесткой по отношению к ушедшему. А для предположения, что Ю.Л. Тырин принадлежал к определенному клану (а кланы существуют, это общеизвестно), есть некоторые формальные основания. Но, мне кажется, нет оснований по существу. Только чтобы это увидеть, надо основательно погрузиться в тему - с выяснением множества деталей, дат etc. Что к Высоцкому не имеет прямого отношения. Так что лучше, по-моему, и не углубляться, а просто смягчать формулировки. Что и вообще дело небесполезное. Спасибо.

Альманах "МетрОполь" был неподцензурным, но и там ВВ правил тексты в сторону большей "литературности". Мне кажется, он отлично понимал разницу между стихом исполненным и напечатанным. А так - мне со словечком энтим больше ндравицца... Но наибольшее число исполнений, всё-таки, было - без...

Наверное, Вы правы, надо "менять формулировку". Под "клановостью" я в основном имел в виду то, что Ю.Л.Тырин пытался заблокировать издание текстов Высоцкого кем-либо, кроме команды Крылова.
В основном, Жильцовым, но не только, судя по всему: он не разрешил Петракову и Терентьеву издать в "Ваганте" сборник редких вариантов песен (о чем сам писал в той же статье 1-2'96).

Мне же собрание Крылова, которым Тырин предлагает кормить народ, кажется недостаточным. И самому Тырину уже было тесно в крыловской клетке, в которую он загонял меня, читателя.
Вот, например. Тырин ругал в журнале "Вагант-Москва" книгу Перевозчика "Тайна смертного часа". Ругал справедливо. Но есть такой нюанс: Перевозчиков проводил идею, будто в 1980 Высоцкий был почти бесплоден творчески. Тырин в качестве возражения привел хорошее стихотворение 1980 года "В стае диких гусей был второй...", которого нет в Крыловском двухтомнике! Где же Перевозчиков мог его прочесть, чтобы не заблуждаться по поводу 1980 года? Только в собрании Жильцова. Которое сам Тырин разгромил, как негодное. Выходит, нигде...

Уважаемый Kommentarij, при таком развороте я с Вами полностью согласна. Может быть, стоит добавить, что "кроме команды Крылова" - такая позиция Ю.Л. Тырина была вызвана не тем, что он сам в эту команду входил, а тем, что считал эту команду наиболее серьезной из наличных. В чем, скорее всего, был прав.

Резко отрицательное отношение Ю.Л. Тырина к издательским опытам Жильцова общеизвестно. И в этом он тоже был прав, по-моему. Не надо быть ни знатоком рукописей и записей ВВ, ни сведущим в тонкостях эдиционной практики, достаточно просто взять в руки издания, подготовленные Жильцовым, чтобы понять, что перед нами даже не текстологические фантазии, а просто фантазии. А совпадение с реальностью - это уж как повезет. Не чаще.

Моё мнение - несмотря на то, что я Сергея Жильцова весьма крепко критиковал - его тульский пятитомник на сегодняшний день тем не менее остаётся лучшим изданием ВВ. Весь вопрос в том, насколько Жильцов готов воспринимать конструктивную критику и дельные замечания и учитывать их в дальнейшей работе (если она ведётся). Есть вопрос также и относительно способности и готовности СЖ к коллективной работе без претензий тянуть одеяло исключительно на себя. Относительно Крылова - его издания, при ряде достоинств, тем не менее остаются лишь "Избранным" из ВВ, причём избранным довольно волюнтаристски. К тому же "изданиЯ" - это сказано слишком сильно, поскольку фактически речь идет лишь о переизданиях одного-единственного издания. Может, я ошибаюсь, но, по-мому, у Крылова давно нет интереса и намерения что-то там дополнять. Ну, а касаемо четырёхтомника уважаемого тов. Новикова - это просто ни в какие ворота, чистейший компиляж.

== тульский пятитомник на сегодняшний день ... остаётся лучшим изданием ВВ. ==

Судя по дальнейшему, имеется в виду что он наиболее полный. Присоединяюсь! Но об том, как Жильцов обращается с публикуемыми текстами, говорилось так много и столькими знающими людьми, что у меня, не знатока, не специалиста, боюсь, выбор невелик: 1) не верить в профессионализм знатоков, 2) не верить в их искренность, 3) не верить в способность и готовность Жильцова профессионально заниматься тем, чем он занимается. Мне приходится выбрать последнее. И это совсем не волюнтаризм с моей стороны.

Ну вот гляжу я на даты под текстами - у Крылова и у Жильцова. Я ничего в этом не смыслю - абсолютно! Но когда я вижу у одного даты в скобках (предполагаемые) - десятками, а у другого такими же пачками - даты, точные прямо до дня, а то и до времени суток... Здравый смысл все-таки подсказывает, что второй случАй смахивает на хлестаковщину.

А варианты - это вообще песня, но, опасаюсь, с ненормативной лексикой. Там же всё, относящееся к одному тексту, свалено в кучу!

Да, безсусловно, двухтомник Крылова - это избранное. Похоже, он и в самом деле охладел к нему. Ну а об В.И. Новикове и его усилиях не рискую и говорить.

Да, А.Крылов охладел к своему двухтомнику, но почему-то не охладел к его бесконечным переизданиям.

Полностью согласен с Зеброй: даты, точные до одного дня, - это абсурд. Даты А.Крылова, вроде ( 1970-1978) - абсурд не меньший.Проблему абсолютно точно понял Андрей, хотя и не "припечатал" так, как это сейчас сделаю я.

Правда заключается в том, что и сейчас, как и в начале 1980-х гг, каждый хочет получить лавры один. О работе коллективом разговор вообще не идёт. Все готовы покритиковать музей за сверхсекретность, достойную 5 Управления КГБ, но никто не хочет обьединить свои усилия.

Вы знаете, сколько лет Сергей Дёмин пытался наладить связи с музеем? Много. И это было ещё до прихода туда мужчины из Москвы, это было при А. Бартельсе. Сергей - знающий человек, я даже посылал рекомендательные письма в Москву! И хорошо помню, как Олег Терентьев мне сказал по телефону:"Ну что ты сватаешь своего Дёмина? Надоело уже!"

Ну хорошо, это музей. А мы сами? Сколько раз я призывал всех обьединиться? Какой результат? Никакой. Думаете, в Москве об этом форуме не знают? Знают прекрасно, но предложение моё обьединиться всем - текстовикам и фонограммщикам,- и сделать лет за пять настоящее академическое собрание, откликов не имело. При таком положении вещей мы ещё долгие годы будем получать убогие сборники, вроде того, что издал В.Новиков, и бесконечные повторения двухтомника А.Крылова.

== Да, А.Крылов охладел к своему двухтомнику, но почему-то не охладел к его бесконечным переизданиям ==
Живя не в России, я в дела чужие не суюсь, но... Неужто власть там так переменилась, что составитель книги решает вопросы ее переиздания?

== даты, точные до одного дня, - это абсурд. Даты ... вроде (1970-1978) - абсурд не меньший. ==
Возможно, однако... В контексте сказанного в моем посте было очевидно, что даты, точные до одного дня, - абсурд. А вот абсурдность широкой датировки совсем не очевидна, во всяком случае, неспециалисту и без пояснений.

== обьединиться всем - текстовикам и фонограммщикам,- и сделать лет за пять настоящее академическое собрание ==
Объединяться - дело хорошее, но вокруг какой идеи? Создание АСС - идея, но, так сказать, формальная. Работу Крылова можно и нужно критиковать, но, по сравнению с другими изданиями ВВ, в этом двухтомнике был один существенный момент, который мы почему-то обходим молчанием. А этот момент, может быть, самый важный: составитель обнародовал принципы, по которым эта команда работала над изданием. Да, они сами нарушали эти принципы. Да, не только специалисту, но даже простому читателю, любителю литературы, ясно, что заявленные принципы во многом спорны. Но тем не менее, там была концепция издания. У них была точка отсчета. А чем руководствовались все остальные составители, мы не знаем даже теоретически.
Существует ли концепция упоминаемого АСС-издания? Проще говоря, по каким критериям станут делать выбор в случаях, когда таковой будет необходим?

Уважаемая Zebra, , было бы принципиальное решение - всех, от высоцковедов/любов до наследников (вернее, наоборот ), а концепцию выработать можно... Проблемы выбора (вариантов, строк, редакций) в случае ВВ будут существовать ВСЕГДА, и решить их окончательно вряд ли когда-нибудь удастся. Элемент "вкусовщины" составителя, вероятно, неизбежен...

Уважаемый Любитель!
Элемент вкусовщины при наличии концепции - это всего лишь элемент. А вот без концепции, боюсь, одним "элементом" дело не ограничится, а будет сплошная вкусовщина.
Может, высоцковедение - такая заповедная область, в которой действуют особые закономерности, но опыт подсказывает, что собрать "всех" легче, чем выработать правила игры. Особенно сложно бывает, если сначала собрать, а потом вырабатывать. Тут только и успевай фильтровать базар да растаскивать дерущихся.
А вот собирать людей под разработанный проект - гораздо легче. Чему свидетельством наш форум. Кто б пошел на него, не зная, что его ждет, хотя бы приблизительно?

Мне кажется идеальным вариант помещения в издание всех вариантов песни, как это было сделано в 4-х томнике издательства "Надежда", к 60-ти летию ВВ. Не имея всего тульского пятитомника, могу сказать, что это лучшее собрание ВВ из всех, что я видел.

Помещение всех вариантов - непременная вещь, этого требует формат "академического собрания сочинений". Имелись в виду другие случаи, часть из них назвал Любитель.

Для "других случаев" можно использовать:

1. Беловой автограф, если он имеется.
2. Публикация текста по варианту, который исполнялся чаще всего.

"Исполнялось чаще всего" - критерий очень несовершенный. Как, например, быть со "странным типом/особистом" Суэтиным? Да и беловые автографы, ввиду их немногочисленности, вряд ли сильно помогут. К тому же, как неоднократно писал Крылов (и это убедительно), их использование как "канонических" отбрасывает устное бытование и совершенствование текста, а это жаль.

Концепция крайне проста и уважаемая Зебра её "озвучила": сделать академическое собрание сочинений. Всё остальное - от лукавого.

Кстати, С.Жильцов тоже изложил свою концепцию в предисловии к тульскому пятитомнику. Никто не хочет, однако, понять, что поющий поэт - будь то Высоцкий, Окуджава, Городницкий или кто другой, - это особый случай. Здесь надо очень внимательно работать с фонограммами, а это большой труд, к которому ни Крылов, ни Жильцов, ни, тем более ( или тем менее?) Новиков желания не имели.
========

***Для "других случаев" можно использовать:

1. Беловой автограф, если он имеется.
2. Публикация текста по варианту, который исполнялся чаще всего.***

Или реже всего. Или иногда. Или последний вариант, как предлагал когда-то О.Терентьев. Можно всё, но только это уже не будет академическим собранием.