«Боксы и хоккеи — мне на какого чёрта!..»

Боксы и хоккеи — мне на какого чёрта! ...


Боксы и хоккеи — мне
на какого чёрта!
В перспективе — челюсти или костыли.
А лёгкая атлетика —
королева спорта,
От неё рождаются только короли.

Мне не страшен серый волк и противник грубый —
Я теперь на тренерской в клубе «Пищевик».
Не теряю в весе я, но теряю зубы
И вставною челюстью лихо ем шашлык.

К слову о пророчестве —
обещают прелести.
Только нет их, почестей, —
есть вставные челюсти.

Да о чём — ответьте-ка! —
разгорелся спор-то?
Всё равно ведь в сумме-то — всё одни нули.
Лёгкая атлетика —
королева спорта,
Но у ней рождаются не только короли.


1970

Королева спорта

Боксы и хоккеи мне — на какого черта:
В перспективе — челюсти или костыли!
А лёгкая атлетика — королева спорта:
От нее рождаются только короли.

В жизни у меня прорехи,
А от спорта — во прыщи!
Но — огромные успехи
На спортивном поприще.

На любовном фронте — нуль,
На спортивном — тысяча,
Не представлен к ордену
И в печати высечен.

Мне не страшен серый волк — я противник грубый,
Я теперь — на тренерской в клубе «Пищевик».
Не теряю в весе я, не теряю зубы
И вставною челюстью лихо ем шашлык.

Всё ругает меня милка,
Голова болит ещё —
Я заветную бутылку
Из-за шкафа вытащу

И когда начнётся спор, ну
Откупорю разом я
И по-тихому в уборной
Чокнусь с унитазом я.

Дак о чём, ответьте-ка, разгорелся спор-то?
Всё равно ведь в сумме-то всё одни нули.
Лёгкая атлетика — королева спорта,
И у ней рождаются только короли!

1966

Может фонограмма существует?

Нет такой фонограммы. Да и что тут, собственно, петь? Это же наброски.

Джиргурда в начале 80-х пел, разве что.

Но ведь когда Терентьев с Акимовым упоминали, что пытались вытащить запись «От спорта во прыщи — на спортивном поприще», то ВВ не возражал — ничего не сказал о заведомой тщетности этих поисков. Так что, может, и было что петь.

Текст в сообщении №2 — это компиляция «Боксов и хоккеев» с двумя совершенно самостоятельными набросками 1967 г.

Виталий, не факт. Очень возможно, это — то, что называется, «верно отгадано». Чем чёрт не шутит? Это из собрания Чака-Попова, т. 4 стр. 166.

Да уж, Джигурда, это слов нет.

А у Жильцова это стихотворение исключительно с других строчек начинается:

Есть мениски, вывихи, и шалит аорта,
Есть вставные челюсти, есть и костыли.

И в последнем собрании (2018) так же. В «Архивах-2» (с. 124) указано, что полная строфа из 4 строчек с этими менисками на обороте листа, а на лицевой стороне, где основная часть текста, есть только варианты первых двух строк:
Боксы и хоккеи мне — на какого чёрта:
В перспективе — челюсти или костыли!

Бокс, хоккей, футбол, трамплин — перспектив до чёрта.
Есть вставные челюсти, есть и костыли!

а окончания у строфы нет. Может, листик надо перевернуть и считать лицевой ту сторону, что обозначена как «л. 4, об.»?

Вопрос в чём, собственно: почему тема называется «Боксы и хоккеи...», а не «Есть мениски...»? Какой из правильных вариантов правильнее?

Лучшее — враг хорошего. Есть типовая текстологическая дилемма, которая не имеет ясного ответа.
Если один вариант написан в тексте, в основной его колонке, а другой — сбоку, какой «правильнее»?

Как понимаю, наука рассуждает, что боковой вариант — более поздний, поэтому при прочих равных имеет преимущество!
Но есть и другое понимание. Боковой текст — тот, что предложен на рассмотрение в дискуссионном порядке и ждёт своей очереди. Чтобы он был утверждён, автор должен вычеркнуть текст, которому он пришёл на замену, или как-то ещё пометить, что выбор сделан... А пока это не произошло, нехай почекае!

Вопрос когда-то поставил ребром Козьма Прутков. «Когда в толпе ты встретишь человека, Который наг...», и в сноске — авторский вариант второй строки «На коем фрак.»
С точки зрения «академической», в изданиях для широкого круга читателей такие варианты неуместны. Поэтому надо вычеркнуть из основного текста «Который наг» и вписать «На коем фрак», как выражающий более позднюю авторскую волю. Иначе, по выражению одного текстолога, «вся педагогика насмарку». Но, к счастью, до Пруткова руки этой школы пока не дотянулись...

Но тут-то не «боковой», а вообще на обороте. Зато целый, не две строки. Нет, я, конечно, привыкла к началу про боксы и хоккеи. Но теперь задумалась — а на каком основании к этим двум строчкам прилепили две последние строки с оборота автографа? Тут какая логика прослеживается? Что говорит по этому поводу наука?
Боксы и хоккеи мне — на какого черта:
В перспективе — челюсти или костыли!
А лёгкая атлетика — королева спорта:
От нее рождаются только короли.

Получается по науке, если предположить, что обратная сторона написана первой.

Тогда можно сказать, что «Боксы и хоккеи» (2 строки) предложены на замену «Меннисков и вывихов».
То есть начало лицевой стороны является боковой стороной по отношению к обратной стороне.

Лёгкая атлетика противопоставляется боксам и хоккеям, а не челюстям и менискам. Что логично, кмк.

А лицевой стороной наука считает ту, где больше букв?

Это куда логичнее варианта на обороте, но не понятно, почему именно этот вариант надо печатать. Вот kommentarij объяснил, почему. С одним большим допущением)

Это вопрос к РГАЛИ, как я понимаю. Именно там рукопись значится как «Ед. хр. 68, л. 4» и «Ед. хр. 68, л. 4 об.». Может, это не отдельные листки, а блокнот какой-нибудь. Или линия отрыва есть сбоку, что указывает на расположение листа в первоначальном месте. Предположить можно многое, но какая-то логика у «науки» была, видимо)

А что даёт «линия обрыва»? Кто доказал, что автор обязательно придерживался точности и начал писать на листке, где линия обрыва слева? Скорее всего в неясных случаях при описи первой стороной называют ту, что первой попалась на глаза описывателю. А оборот — соответственно, второй. А уже литературовед потом сам решает, где начало и где конец.
И вообще, что называется, зачем это нужно? «Вы печатаете то, что Пушкин отбросил, вы печатаете пушкинский брак!» (с)

Вообще, роль текстолога — это примерно как роль переводчика иноязычного текста.
Есть язык, на котором изъяснялся автор — язык черновиков или вороха фонограмм.
Есть язык, на котором текст может быть напечатан в книге или газете — это язык печатного слова. У него свои законы и правила, своя грамматика и т.д.

Правило добросовестного переводчика: писать так, как сам автор написал бы на твоём языке.
Правило текстолога: дай текст, который, по твоему разумению, дал бы автор в печать. (Какой беловик создал бы на основе черновика? Или: какую из фонограмм рекомендовал бы для расшифровки?)
В том и в другом — изрядная доля гадания на кофейной гуще.

Вот и надо давать с соответственным указанием: мол, сочинение Высоцкого, печатается в «переводе» Жильцова (Тырина, Ковтуна, Чака и Попова и т.д.).
Мирное сосуществование разных переводов допускается! Почему-то никто не боится, что педагогика пойдёт насмарку от того, что есть «Гамлет» Пастернака и «Гамлет» Лозинского.

А, ведь, действительно, умнейшая мысль. Надо давать ссылки на рукописи и (или) фонограммы. Прекратятся постоянные споры в соц. сетях. И высоцковеды А.Сёмин и С.Дёмин перестанут недоумевать: «Куда всё делось и откуда что берётся...»

Низзя. Если публиковать фонограммы и рукописи, то кому будут нужны жильцовы, тырины, ковтуны, новиковы и чаки с поповыми? А так они на коне — публикаторы, уважаемые люди, их слово — закон.

А что, реально есть такие текстологи, кто может взять на себя смелость решить это за автора? (любого автора, не только ВВ)
Попутно можно узнать имя того текстолога, кто первый напечатал это стихотворение с началом «Боксы и хоккеи...»

А вы хоть один комплект черновиков к какой-нибудь песне видели?)) Или все варианты какой-нибудь часто исполняемой песни? Уверены, что вам не нужны текстологи?

Тырин, по-моему, брал на себя такую смелость...

В «Генезисе» вагантовском было. Отличная идея, но далеко дело не ушло.

Не хочу никого обижать, но смею считать, что если бы были доступны копии авторских рукописей (в т.ч. и черновиков), то я бы обошёлся и без текстологов.

Так они и доступны, я про это) «Архивы рассказывают», 24 выпуска, не менее сотни копий в каждом.

Они стали доступны в последние годы, а до этого всем приходилось довольствоваться тем, что в 90-е «Рабинович Крылов напел».

И в названии темы, и в файле-оглавлении присутствуют оба варианта.

Присутствуют не равно «начинаются с...».

А ещё вопрос: почему тире стоит после «хоккеи»? Я всегда читаю «Боксы и хоккеи мне — на какого чёрта?»

Ещё одна травма текстолухов.
Законы авторской пунктуации Высоцкого не пытались изучить. Высокомерно приводили в соответствие с нормами языка и якобы со смыслом.
И в «выверенных по рукописям» и, тем более, в «уточнённых по фонограммам» изданиях и мысли не было о том, что в отношении знаков препинания мнение автора должно хоть как-то учитываться.
Текстолухи молились двум богам: клялись в своём уважении к воле автора, и одновременно заявляли о необходимости соблюдения писаных правил литературного языка.
А между тем: если можно и нужно исправлять ошибки автора в орфографии, грамматике («громким эхо») и пунктуации, то что остановит (во благо автора, читателя и «педагогики») исправлять ошибки стилистические, идейно-художественные, политические и так далее? Или просто взять его и целиком заменить на какого-нибудь другого, точнее и безошибочнее описывающего действительность?