«...Все классики авторской песни играли на семиструнных гитарах, а культура семиструнки весьма специфична и решительно отличается от шестиструнной.

Испанская по происхождению – что зафиксировано в классической школе Ф. Таррега, А. Сеговия и пр. – шестиструнка подверглась этапу американизации, породившему стиль кантри и блюз со всеми многообразными последствиями вплоть до тяжёлого рока.

Семиструнка возникла на стыке испанской гитары и украинско-польской кобзы: не все знают, что любимый инструмент Тараса Шевченко отличался от «классической» семиструнной гитары только овальной, лютнеобразной формой корпуса, а семь струн, настроенных в соль-мажоре (d1 h g d H G D), были точно такие же (по-крайней мере в одном из многочисленных вариантов строя).

Большое влияние на культуру семиструнки оказало её бытование в цыганских таборах, породивших обширный фольклор и своеобразную технику; впрочем, вся эта культура стала широко известна в 19-м веке в специфически-искажённой форме ресторанных цыганских хоров, оставивших в российской культуре весьма глубокий след.

Ещё один недостаточно широко известный культурный слой, влияние которого впитала в себя семиструнка, еврейская культура черты оседлости, музыка местечковых оркестриков. Русский городской романс впитывал в себя разнородные музыкальные влияния, сплавляя их порой в весьма оригинальных сочетаниях.

Революция 1917 года оказала разрушительное воздействие на отечественную гитарную культуру; гитара стала считаться чуждым пролетариату явлением, признаком мещанства и мелкобуржуазности...

Принято считать, что первым (после 1917 года) петь под гитару свои стихи стал Михаил Анчаров...»

«...Позднее, когда появилась магнитофонная запись, менестрельное искусство потихоньку начало набирать силу. Начали появляться новые имена... Однажды мне принесли пленку с записью одного московского менестреля. Меня поразили и голос, и эмоциональная напряженность, и манера исполнения: чувствовалась талантливая рука. Я спросил, кто этот парень? Мне сказали – Владимир Высоцкий. Тогда он только-только начинал петь...

А потом мы встретились с ним в московском доме ученых на каком-то учено-артистическом мероприятии с участием, как это теперь принято говорить, «интересных людей» (...твою мать! как будто бы есть неинтересные!). Он сидел в другом конце зала, ему кто-то что-то сказал на ухо и кивнул на меня: вон тот, мол.

Владимир тут же подошел ко мне – за спиной гитара, на лице сдержанная улыбка: «Так это вы и есть Анчаров?» Я говорю – ага. «Тот самый?» Тот самый. «А я, – говорит, – на ваших песнях учился, я их давно знаю и пою, могу хоть сейчас спеть.» Петь, говорю, не надо, а то нас выставят из дома ученых - у вас ведь голос ого какой!

Весь вечер мы проговорили с ним о песнях. Много спорили, что-то доказывали друг другу... Он был настоящим мастером, и все, что касалось песен, понимал с полуслова, его ничему не надо было учить – это вздор, – ему достаточно было сказать, что у него хорошо получается, а все остальное он понимал сам – это свойство больших художников.

Потом, спустя некоторое время я слушал пленку с записью его концерта, на котором он спел мою песню о водителе МАЗа, о таком разбитном, видавшем виды парне (она была тогда очень популярна), при этом он все-таки вставил – эдак многозначительно, – что поет песню своего учителя Михаила Анчарова. А мне и тогда уже, ей-богу, было неловко это слышать, потому что он был самородком, самостоятельно родившимся мастером...»

Кстати, если кто-либо пожелает помочь в создании небольшого, но симпатичного сайта о русской семиструнной гитаре, то милости прошу! Домен Semistrunka.Ru зарегистрирован, проект сайта составить недолго. Нужен человек со знанием азов HTML на роль редактора сайта, отвечающего за его наполнение и развитие. Главная цель сайта – вернуть интерес народа к русской гитаре и – шире – к авторской песне.